— Прости за наивный вопрос: ты хотел бы жить вечно?
Ефим задумался.
— Я хотел бы жить долго, — сказал он наконец. — Мне надо многое успеть. А что касается вечности… Ты, наверно, заметил, что в мифах и легендах вечно живут только боги да еще те, кого они наказывают бессмертием за тяжкие грехи. Наверно, это не случайно…
Юность. Терпкий бальзам, настоянный на увядшей траве былых поколений, на душистом клею набухающих почек, на пепле и огне…
Однажды Каин сказал брату Авелю:
— Идем разделим между собой мир.
— Я готов, — ответил брат. — Пойдем.
И Авель взял себе скот, а Каин землю.
И пришел Каин к Авелю и сказал:
— Земля, на которой ты пасешь, принадлежит мне.
— Правда, — ответил Авель, — но все, что ты носишь на себе, сделано из шерсти моих овец.
И разгневался Каин, и закричал:
— Паси своих овец в небесах!
Медленно, долго убивал Авеля Каин: он схватил камень, но, не зная, где находится душа в человеке, бил его по рукам и ногам, пока случайно не перешиб ему горло. И умер Авель.
Ефим Риман откинулся на спинку стула и отложил ручку. Перечитал еще сырые страницы.
— Ты пишешь на идиш? Я вижу, тебе пригодились мои уроки…
Стоял жаркий летний день. Солнце висело над разморенной улицей. Беленые стены домов прятались под горячими жестяными крышами. В переулках бродили сонные собаки, прижимаясь к стенам и выискивая местечко попрохладнее. Но зной царил всюду, и они растягивались в пыли и, высунув розовые языки, шумно дышали.
Фимка взобрался на забор в надежде высмотреть кого-нибудь из ребят. Но, как назло, улица словно вымерла.
— Чего ты там развесился? Солнечного удара тебе не хватает?
Из-под старой акации выглянуло сморщенное лицо Шлойме-шамеса. На макушке у него каким-то чудом держалась маленькая черная ермолка.
— Иди сюда, — поманил он Фимку, — здесь хорошо на скамейке. Тень.
«Может, мопасьё даст», — мелькнуло у Фимки в голове, и он спрыгнул с забора.
— Я вижу, тебе скучно, а? — проворчал старик, отгоняя рукой надоедливую муху, которой, похоже, очень приглянулся его красный насморочный нос. — Ты уже ходишь в школу?
— Что значит хожу? — возмутился мальчик. — Я во второй класс перешел!
— Даже так? — чуть ли не пропел шамес. — Отчего же ты книжку не почитаешь? — И он ткнул пальцем в растрепанную старую книгу, которая лежала у него на коленях.
Такого коварства Фимка от Мазая не ждал.
— У меня теперь каникулы, — попробовал он увильнуть. — А в каникулы положено отдыхать от учебы.
— О, теперь мне ясно: ты большой умник! — И шамес оглядел Фимку с головы до ног. На стеклах его очков плясали солнечные блики. — Сядь-ка со мной рядом. Нам давно надо потолковать кой о чем.
Фимка сел с кислой миной, словно ему пришлось съесть зеленое яблоко. «Да, сладкий леденец мне достался, — думал он про себя. — Но поди знай…»
Старик погладил книгу.