От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

В тот день Э. Манштейн в директиве 4-й и 1-й танковым армиям предположил, что войска Н.Ф. Ватутина попытаются либо окружить главные силы 4-й танковой армии, либо нанести глубокий удар в направлении на Шепетовку и Ровно на северном участке и на Жмеринку на юге. Второй вариант казался ему более вероятным. Предварительно предупредив командование двух танковых армий, что у него нет возможности противодействия противнику сразу на двух вероятных направлениях его наступления, Э. Манштейн приказал сосредоточить усилия двух танковых армий на отражении возможного наступления советских 1-й танковой и 40-й армий в южном направлении. На первом этапе контрудара 1-я танковая армия должна была сосредоточить на восточном участке бреши III танковый корпус против советской 40-й армии. Для того чтобы высвободить дополнительные соединения, VII и XXXXП армейские корпуса должны были отвести свои войска из мешка, образованного их участками обороны, южнее, к реке Рось. На втором этапе, запланированном на день «Х+8», III танковый корпус должен был развернуться на запад для нанесения удара по левому флангу советской 1-й танковой армии. В то же время XXXXVI танковый корпус, который к тому времени 4-я танковая армия должна была уже перебросить на южный участок, наносил удар по правому флангу.

Отправленная в армии директива должна была быть утверждена Гитлером. Во второй половине дня 7 января Гитлер одобрил ее в целом, но категорически запретил отвод VII и XXXXП армейских корпусов на реку Рось, как предлагал Э. Манштейн. Тем самым резко уменьшались шансы на то, что удастся достичь всех целей контрудара. Кроме того, сохранялась угроза, которую представлял собой выступ в районе Черкасс. Еще два дня назад командование немецкой 1-й танковой армии предостерегало, что оставить два корпуса на уязвимом открытом участке в форме петли означало навлечь на них беду.

На второй неделе января две советские армии продолжали продвигаться в южном направлении. К 10-му числу советская 1-я танковая армия вклинилась между флангами XXXXVI и III танковых корпусов и силами одного гвардейского танкового и одного гвардейского механизированного корпусов начала наступление на запад в направлении на Жмеринку. Немецким танкистам потребовалось два дня тяжелых боев, прежде чем угроза прорыва русских к Жмеринке была на какое-то время ликвидирована. На восточном участке советского наступления советская 40-я армия пробила еще более широкую брешь на стыке III танкового и VII армейского корпусов, а к 10 января ее передовые части практически вышли к пригородам Умани. Два немецких корпуса отчаянно сражались за то, чтобы прорыв русских совсем не вышел из-под контроля, пока не удастся сосредоточить необходимые для контрудара части, причем некоторые из них все еще находились в процессе переброски с Запада. Э. Манштейн настаивал на своем первоначальном плане, в соответствии с которым предусматривалось сначала бросить войска против 40-й армии, а затем сосредоточить усилия против 1-й танковой армии.

С 10 до 15 января III танковый корпус перебросил 17-ю танковую дивизию с левого на правый фланг в район Умани. При этом на левом фланге удерживать фронт остался лишь один дивизионный разведывательный батальон. Во втором эшелоне 17-й танковой дивизии корпус сосредоточил главные силы 16-й танковой дивизии. (Еще две дивизии, предназначенные для корпуса, были связаны боями на других участках.) Незначительная часть сил 16-й танковой дивизии осталась оборонять участок фронта корпуса фасом на север. Перед корпусом была поставлена задача ликвидировать разрыв в линии фронта в результате удара с центрального участка бреши и встречных ударов с открытых флангов в немецкой обороне. К тому моменту, когда две танковые дивизии вышли на исходные рубежи, VII армейский корпус оказал им содействие, растянув свой фланг на юг и приблизившись к ним почти на 40 км.

15 января танки III танкового корпуса совершили рывок на восток, достигнув значительных, если не сказать выдающихся, результатов. В тот же день в состав немецкой 1-й танковой армии вошел XXXXVI танковый корпус, часть сил которого сразу же начала перебрасываться на восточный участок для участия во второй фазе контрудара. 17 января III танковому корпусу оставалось преодолеть еще всего два или три километра для восстановления контакта с VII армейским корпусом. Корпус начал разворачиваться на север для наступления во фланг советской 1-й танковой армии.

Не по сезону теплая погода, когда днем температура воздуха была выше нуля, держалась со второй половины декабря. Дожди и снег превратили дороги в болота, а когда температура упала, дороги покрылись льдом. 18 января из немецкой 1-й танковой армии поступил доклад, в котором командование жаловалось, что плохая видимость и сложности с организацией разведки не позволяют отслеживать движение русских как раз тогда, когда армия готовится нанести советской 1-й танковой армии решающий удар.

В течение следующих шести дней III танковый корпус совершал маневрирование перед выходом на исходные позиции. Одновременно командование армии перебрасывало дивизию «Адольф Гитлер» и 18-ю артиллерийскую дивизию для восстановления ударной мощи XXXXVI танкового корпуса, ослабленной в результате растягивания его участка обороны. Рано утром 24 января XXXXVI танковый корпус, имея в первом эшелоне дивизию «Адольф Гитлер», начал наступление со своего участка западнее Винницы. Оборона русских была быстро прорвана, но до полудня войска корпуса буквально балансировали на грани катастрофы. На небольшую реку был направлен саперный взвод под командованием унтер-офицера для наведения переправы. Неожиданно взвод попал под огонь противника. Была уже почти полночь, когда взвод, который все уже считали погибшим, прибыл на намеченный участок, установил мосты, через которые стали переправляться танки. На следующий день III танковый корпус начал наступление с востока и практически сразу же встретил упорное сопротивление противника. Стало очевидным, что момент, когда можно было застать советскую 1-ю танковую армию врасплох и нанести ей неожиданный удар, был упущен.

26 января советская Ставка ввела в игру козырную карту. Механизированный корпус и гвардейский танковый корпус прорвали оборону немецкой 1-й танковой армии на правом фланге, на стыке VII и XXXXП армейских корпусов. Днем ранее 4-я гвардейская армия вклинилась в оборону немецкой 8-й армии в районе юго-восточнее Черкасс. Стало очевидно, что осуществляется классический вариант операции двойного охвата. Немецкая 1-я танковая армия оказалась в безвыходном положении. Отменить контрудар полевому флангу советской 1-й танковой армии означало вернуть инициативу русским и тем самым лишить себя возможности переброски войск на правый фланг.

Пока XXXXVI и III танковые корпуса продолжали продвигаться на флангах советской 1-й танковой армии, русские подвижные соединения на правом фланге немецкой 1-й танковой армии, пользуясь полной свободой маневра, стремительно наступали на юг. 28 января они замкнули кольцо окружения вокруг XXXXП и XI армейских корпусов. Почти одновременно XXXXVI и III танковый корпуса установили контакт друг с другом и оттеснили к югу несколько советских дивизий. Командование армии приказало 17-й танковой дивизии начать выводить свои части из боя. Оба танковых корпуса должны были как можно скорее завершить зачистку от войск противника районов за новой линией фронта. К 31 января III танковый корпус вывел из боя все свои части и начал движение в восточном направлении.

Операция против советской 1-й танковой армии дала скромные результаты: было уничтожено до 701 танка и САУ противника. Русские потеряли 8 тыс. человек убитыми и 5436 человек пленными. Как справедливо считали в немецкой 1-й танковой армии, она не была виновна в постигшей ее катастрофе на правом фланге. Ее командованию дважды запрещали отвести оттуда войска. В дневнике армии ее командующий Г. Хубе отметил: «Иногда приходится только подчиняться, пусть и с неохотой».

К исходу года немецкая 8-я армия обороняла участок шириной 160 км от Канева до района в 30 км восточнее Кировограда. Южнее Канева армия все еще удерживала 30 км участка старого оборонительного рубежа по Днепру. От реки фронт уходил под углом на юго-запад, и его очертания определялись направлениями последовательных ударов советских войск и указаниями Гитлера оборонять каждый метр земли, которую можно было удержать. Фактически здесь воля Гитлера пока еще могла противостоять давлению русских в полосе обороны армии.

5 января, через три дня после того, как 8-й армии удалось ликвидировать прорыв советских войск в 20 км севернее Кировограда, 2-й Украинский фронт нанес мощный фронтальный удар на стыке немецких 8-й и 1-й танковых армий. Стремительно развивая наступление в северном направлении, русские за несколько часов прорвались почти к самому Кировограду, а на следующий день продолжили наступление к северу и югу от города. При этом XXXXVII танковый корпус, который пытался стойко обороняться на подступах к городу, попал в окружение. Стремительность и мощь ударов говорили о том, что И.С. Конев и Н.Ф. Ватутин, а возможно и Г.К. Жуков, которому было поручено координировать действия двух фронтов, могут попытаться окружить восточнее реки Буг немецкие 1-ю танковую и 8-ю армии. Быстро отреагировав на эту угрозу, Э. Манштейн передал в 8-ю армию две танковые дивизии и левофланговый корпус из состава 6-й армии. 8 января XXXXVII танковый корпус был вынужден оставить Кировоград и отступить на запад. После этого армии удалось восстановить равновесие на фронте и через несколько дней организовать оборонительный рубеж, полукругом огибавший город.

Если Г.К. Жуков и И.С. Конев первоначально планировали развивать наступление дальше, быстрая реакция немцев и установившаяся самая плохая погода, которую можно было представить, возможно, убедили их отказаться от первоначальных намерений. Дождь и мокрый снег превратили землю в болото. Температура, державшаяся в районе точки замерзания, приводила к оледенению артиллерийских орудий и танков. Приходилось сбивать лед перед началом стрельбы. Обмундирование солдат в дневное время намокало, а ночью становилось твердым от мороза.

10 января командующий 8-й армией О. Вёлер доложил начальнику штаба группы армий «Юг», что выступ на внутренних флангах 1-й танковой и 8-й армий стал для него источником серьезнейших опасений. Численность его войск сильно сократилась. В качестве примера О. Вёлер привел пехотный полк, в котором осталось пятьдесят солдат под командованием двух офицеров. В тот же день командование 1-й танковой армии, которой приходилось оборонять самый незащищенный участок выступа, обратилось с просьбой разрешить отвести фронт назад. Командование группы армий было согласно, но Гитлер, как Э. Манштейн предположил четыре дня назад, отказался прислушаться к мнению подчиненных.

Несмотря на то что Г.К. Жуков и И.С. Конев сосредоточили в районе Кировограда несколько армий (численность противостоявших сил на этом участке войск противников была примерно равной. – Ред.) они больше не пытались возобновить наступление на этом участке. Даже в самых выгодных условиях советские генералы обычно избегали слишком глубоких охватывающих маневров. Поскольку держалась теплая и дождливая погода, а 1-й танковой армии удалось остановить наступление советских войск в южном направлении через Винницу, Г.К. Жуков предпочел сначала выждать, а потом переключиться на другие задачи, выполнение которых сулило более скромные, зато верные результаты. Было очевидно, что одной из таких целей нового наступления может стать попытка срезать выступ в немецкой обороне, но не в его основании, а несколько глубже, восточнее. В этом случае глубина поставленных войскам задач становилась меньше, что также сокращало количество тактических проблем, которые могли при этом возникнуть. К середине января возникла необходимость в нанесении подобных ударов с целью сократить линию фронта. К этому времени полоса наступления 1-го Украинского фронта выросла примерно со 160 км до более 400 км. Дальнейшее наступление становилось невозможным до тех пор, пока фронт не будет выпрямлен в результате ударов с востока. Более того, советская Ставка, даже не считая такие доводы заслуживающими особого внимания, испытывала опасения за фланги 1-го и 2-го Украинских фронтов. С тактической точки зрения у русских со времен Сталинграда не было подобной возможности для осуществления операции на окружение крупной группировки противника. Главные силы немецких 1-й танковой и 8-й армий были связаны на внешних флангах; в то же время их внутренние фланги, вдающиеся на восток, были практически беззащитны, поскольку их обороняли сильно измотанные части.

Окружение

24 января в результате разведки боем на участке 8-й армии, примерно посередине между Черкассами и Кировоградом, войскам 2-го Украинского фронта удалось нащупать участок шириной примерно 20 км, плотность оборонявшихся войск на котором составляла не более чем один человек на 15 м фронта. К концу дня на некоторых участках осуществлявшим пробное наступление советским войскам удалось пробить оборону противника. На следующее утро 4-я гвардейская армия перешла в полномасштабное наступление и к концу дня бросила в прорыв 12 стрелковых дивизий. 8-я армия вновь запросила разрешение оставить выступ, но командование группы армий не могло добиться от Гитлера ответа.

26 января два танковых корпуса советской 6-й танковой армии взломали оборону немецкой 1-й танковой армии на стыке между VII и XXXXП армейскими корпусами. Демонстрируя отвагу, которая до сих пор была не очень характерной для них (автор забывает о прорывах и рейдах под Сталинградом, в Донбассе и др. – Ред.), советские танковые части на полной скорости устремились на юг. 27 января, в то время, когда командующие двумя немецкими армиями тщетно дожидались от Верховного командования принятия решения, советское наступление набирало мощь. Во второй половине дня 28-го числа данные немецкой воздушной разведки показали, что русские передовые части соединились в районе Шполы. XI и XXXXП армейские корпуса, насчитывающие около 56 тыс. военнослужащих, среди которых было несколько тысяч русских из вспомогательных служб, оказались в окружении. (По советским данным, в окружении позже было убито 55 тыс. и попало в плен 18,2 тыс., следовательно, с учетом того, что некоторым удалось вырваться, окруженных было существенно больше. – Ред.) Когда Гитлер даже после этого запретил корпусам отступать, Э. Манштейн предпринял первые шаги для разблокирования окруженных войск. Он передал XXXXП армейский корпус 8-й армии, пообещав также усилить ее 24-й танковой дивизией. Кроме того, 1-я танковая армия получила приказ прекратить контрнаступление на участке советской 1-й танковой армии и начать переброску своих дивизий на восток.

Прежде чем начинать наступление, Ставка, без сомнения, знала, что немцы не смогут отреагировать на него достаточно быстро. Даже если предположить, что 1-я танковая и 8-я армии имели возможность выделить свои войска со своих внешних флангов, погода и состояние дорог замедлят перегруппировку. У советской стороны было и другое преимущество: их гусеничные машины, танки и САУ, имели более широкие траки, чем немецкая техника. Следовательно, они были более приспособлены к действиям на мягком грунте и даже в грязи. К счастью для немцев, второе преимущество было весьма относительным. Стремительное наступление на Шполу с востока и северо-запада, по-видимому, было сопряжено с большими задержками в продвижении советской техники, поэтому Ставка не сумела обеспечить темп наступления, достаточный для формирования внешнего кольца окружения. Советское командование не смогло, как это было в Сталинграде, воспользоваться растерянностью противника в самом начале наступления и вовремя бросить главные силы наступающей группировки на то, чтобы отодвинуть фронт, что сделало бы деблокирование окруженных войск чрезвычайно сложной или даже невыполнимой задачей.

1 февраля Э. Манштейн отдал приказ на прорыв. Он распорядился, чтобы 1-я танковая армия перебросила III танковый корпус на самый край правого фланга, а 8-я армия перевела XXXXVII танковый корпус как можно дальше на левый фланг (см. карту 20). 3-го или в крайнем случае не позднее 4-го числа оба корпуса должны были нанести удары на сходящихся направлениях по восточному краю кольца окружения. По-видимому, ближайшей задачей было создание коридора к окруженной немецкой группировке, так как Гитлер, как обычно, не давал согласия на отступление. Сначала в немецких армиях считали, что войска смогут выступить 3 февраля, но 2-го числа, после того как установилась теплая погода и начался туман, они запросили отсрочки на 24 часа.

3 февраля начальник штаба группы армий «Юг» доложил Э. Манштейну, что к моменту начала операции войска XXXXП и XI армейских корпусов должны «быть на чемоданах», в готовности прорываться из окружения при первой же возможности. Полагать, что после восстановления контакта с окруженными корпуса можно будет оставить там, где они находились, добавил он, было бы утопией. Это мнение было передано и начальнику штаба 8-й армии, который полностью с ним согласился.

Но несколько позже, в тот же день, в разговоре с О. Вёлером Э. Манштейн заметил, что по-прежнему намерен разблокировать корпуса, а затем поменяться с русскими местами, загнав значительную часть их войск между двумя деблокирующими группировками и юго-западным участком обороны в котле. Фельдмаршал оставил без комментариев намерение «самого высокого руководства» (Гитлера) в дальнейшем начать наступать на Киев.

Контрнаступление немцев началось теплым солнечным утром 4 февраля при плюсовой температуре воздуха. В последний момент Гитлер все-таки выделил для III танкового корпуса танковую дивизию, которую ранее задержал в Виннице. Оставалось вопросом, сколько времени потребуется дивизии для того, чтобы прибыть к месту назначения по раскисшим дорогам. Несмотря на некоторые проблемы с началом контрудара, в результате наступления в полосе 1-й танковой армии немцам удалось до конца дня продвинуться на несколько километров. Командование армии докладывало, что оно уверено в успехе, несмотря на то что теплая погода и распутица сильно осложняли задачу.

Ночью на землю снова спустился туман, и на следующий день ни одна из сторон не смогла ничего предпринять. В то же время, двигаясь по грязи, танки сжигали невероятное количество топлива, подходили к концу боеприпасы и продовольствие. Поскольку пытаться использовать грузовые автомашины было бесполезно, командование армии приказало III танковому и VII армейскому корпусам мобилизовать для доставки необходимых запасов местное население и реквизировать всех лошадей и все телеги, которые удастся найти.

Карта 20. Прорыв из окружения в районе Черкасс. Обстановка на 16 февраля 1944 г.

Успехи 8-й армии, если они имели место вообще, были гораздо скромнее.

В последний момент Гитлер приказал вернуть 24-ю танковую дивизию в 6-ю армию. С 1 февраля по его приказу 6-я армия передавалась в группу армий «А». Это было сделано отчасти для того, чтобы ограничить полномочия Э. Манштейна, но главным образом для того, чтобы не допустить по его приказу отвод войск с южного фланга. 24-й танковой дивизии приходилось буквально пропахивать себе путь через грязь к намеченному рубежу на участке фронта 8-й армии, когда неожиданно поступил приказ развернуться на 180 градусов и возвращаться на юг. Это привело к тому, что на какое-то время это соединение оказалось бесполезным как для 6-й, так и для 8-й армии. Э. Клейст, который сознавал это и не желал лишать группу армий «Юг» дивизии, способной решить судьбу прорыва кольца окружения, предложил Гитлеру, чтобы взамен ее была выделена одна из пехотных дивизий. Но фюрер опять отказался менять свое решение.

В составе находившихся в котле XI и XXXXП армейских корпусов (здесь необходимо упомянуть и корпусную группу «Б» в составе трех дивизий – 112, 255 и 332-й. – Ред.) находилось шесть (одиннадцать – 112, 255, 332, 88, 82, 168, 198, 57, 72, 389-я пехотные, танковая дивизия «Викинг» и бригада «Валлония». – Ред.) дивизий, две из которых были очень ослаблены. Самым сильным соединением была дивизия СС «Викинг» в составе двух пехотных и одного танкового полка, а также бригады бельгийских добровольцев «Валлония». Гитлер несколько волновался за судьбу командира бригады Леона Дегреля (лидер валлонских фашистов по кличке Рекс. – Ред.). В первых же своих приказах двум окруженным корпусам Гитлер настаивал на том, чтобы они продолжали удерживать прежние позиции, что к тому времени было уже явно невозможно, поскольку боевые порядки соединений были сильно растянуты, и к тому же им теперь приходилось создавать новый фронт на южном участке.

29 января командование 8-й армии впервые разрешило отход на северном и восточном флангах. После этого корпуса постепенно сосредоточили свои силы по периметру участка, центр которого находился в городе Корсунь-Шевченковский и западнее. Такое перемещение, в общем, отвечало подготовке к запланированному ранее отходу к реке Рось, предложение о котором было сделано в начале января. Кроме того, окруженным войскам повезло с тем, что почти все запасы продовольствия находились в руках немецкой администрации, которая позаботилась о перевозе его в район южнее реки Рось, под самый город. Тем самым обеспечивался более чем нормальный продовольственный паек военнослужащим, и авиация могла полностью сосредоточиться на поставках боеприпасов и топлива.