От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

10 октября Гитлер вновь выказал армейскому командованию свое раздражение. В ответ на просьбу передать остатки 2-й авиаполевой дивизии в одно из пехотных соединений он заявил, что не желает разбавлять хорошие авиаполевые части ни на что не годными солдатами дивизий сухопутных войск.

Для старших командиров групп армий приказ фюрера № 10 явился оскорблением, поскольку в нем немецких генералов обучали тому, что и так было известно каждому из них об этом старом и потому хорошо всем известном приеме русских. В течение последнего года почти каждая наступательная операция советских войск начиналась с удара в стык между немецкими группировками. Обладая широкой разведывательной сетью партизан и агентов в тылу противника, русские никогда не испытывали трудностей при определении местонахождения таких участков. С точки зрения представителей немецкого армейского командования, тот факт, что такой простой и незамысловатый тактический прием зачастую оказывался уничтожающе эффективным, говорил сам за себя. Им очень не хотелось признавать, что причину следовало искать в состоянии немецких войск, а не в возросшем мастерстве русских. Имея сильно растянутые участки фронта при остром некомплекте личного состава, было нетрудно предсказать, что при атаке противника на стыке частей и соединений последние будут вынуждены сначала выжидать, пытаясь определить направление главного удара вражеских войск. При этом каждый про себя надеется на то, что русское наступление затронет именно его участок в последнюю очередь. Даже если подвергшиеся удару соседние соединения хотели бы отреагировать на него, им было трудно одновременно собрать необходимые для контрудара силы. К тому же почти всегда немецкие командиры думали в первую очередь не о том, чтобы ликвидировать прорыв, а о том, чтобы не допустить дальнейшего вклинения на своем участке. Одним словом, командующие группами армий, армиями и соединениями германских сухопутных войск, которые, казалось, должны были быть задеты напоминанием Гитлера о «деле чести», из-за хронических неудач, отсутствия резервов, отсутствия техники и пополнений давно уже примирились с философией «каждый за себя».

Но и на войне иногда случаются чудеса, которых вроде бы не должно произойти. Очевидно, что-то подобное имело место и на участке прорыва войск Калининского фронта в районе Невеля. При грамотном и гибком командовании такая удача сулила бы еще больший успех в последующем, но даже в конце 1943 г. результатом явилась лишь целая цепь фатальных ошибок со стороны командования советского фронта. 9 октября, в день, когда Г. Кюхлер принял решение отложить контрудар, А.И. Еременко неожиданно тоже остановил наступление своих войск. За несколько дней, в течение которых длилась эта пауза, группы армий «Север» и «Центр» укрепили оборону западнее участка прорыва; обе группы армий направили в этот район по корпусному управлению для руководства действиями войск. Для того чтобы наиболее полно воспользоваться результатами полученной передышки, группы армий запланировали начало контрудара силами двух дивизий группы армий «Север» и одной дивизии группы армий «Центр» на середину месяца. Но 14 октября Гитлер запретил контрудар, так как, по его мнению, у немцев было недостаточно сил для его нанесения.

15-го числа русские вновь активизировались. Однако главный удар советского наступления был сосредоточен на северо-восточном участке района вклинения. Это означало, что А.И. Еременко был пока не готов возобновить решительное наступление, находясь в плену традиционной болезни русской армии – боязни за свои фланги. В то же время в группе армий «Север» начали испытывать беспокойство в связи с признаками сосредоточения советских войск восточнее Новосокольников, что грозило возможностью прорыва и на этом участке. Когда 19 октября командование группы армий «Центр» предложило нанести совместный удар с целью ликвидировать прорыв русских, Г. Кюхлер ответил, что не может выделить для этого войска в связи с угрозой, возникшей в районе Новосокольников. Всерьез озабоченное тем, что А.И. Еременко вот-вот возобновит наступление, командование группы армий «Центр» приняло решение наносить контрудар своими силами, но Гитлер вторично вмешался и отменил этот план. А после 26 октября, когда группа армий «Центр» была вынуждена перебросить танковую дивизию, которую держала в резерве, в 9-ю армию, она также оказалась не в состоянии контратаковать в районе Невеля.

В конце месяца русские все еще владели инициативой и проявляли все признаки того, что намерены вскоре воспользоваться этим. Об этом свидетельствовала активизация к середине месяца железнодорожных перевозок с востока в районы Торопца и Великих Лук. Явным признаком надвигавшихся грозных событий было и создание за счет войск бывшего Брянского фронта под командованием генерала М.М. Попова 2-го Прибалтийского фронта, развернутого на северной половине участка Калининского фронта (переименованного в 1-й Прибалтийский фронт). В районе Невельского выступа слева от 3-й ударной армии была сосредоточена 4-я ударная армия.

В свете таких явных приготовлений русских для немецкой стороны пришло самое время хотя бы попытаться устранить угрозу партизанских действий в своем тылу. На всем Восточном фронте, пожалуй, не было второго такого участка, где партизанские отряды были сосредоточены с такой плотностью, как в районе Невеля. На четырехугольнике площадью примерно 3 тыс. кв. км лесов и болот группой армий «Север» было выявлено 19 партизанских бригад общей численностью до 25 тыс. человек. Примерно в центре этого прямоугольника, в Россонском районе (80 км к западу от Невеля), партизаны полностью восстановили советские порядки: там работали колхозы и была даже организована, пусть и нерегулярная, почтовая связь с неоккупированными советскими территориями. К северу, западу и югу партизаны действовали в тыловых районах групп армий «Север» и «Центр». Иногда это были подвижные отряды; в других случаях они имели стационарные базы, как это было в районе, центром которого было село Россоны.

До этого ни одной из групп армий не удавалось организовать эффективную зачистку территорий, на которых действовали партизаны, а к осени 1943 г. у немцев уже не оставалось шансов на то, что это когда-нибудь удастся сделать. В октябре значительная часть контингента антипартизанских сил группы армий «Север», насчитывавших 12 батальонов Osttruppen (они состояли из бывших советских военнопленных, главным образом казаков, добровольно вызвавшихся воевать на стороне немцев), по просьбе Г. Кюхлера были переброшены в Германию и Францию. Они становились ненадежными и иногда переходили на сторону партизан целыми подразделениями, с оружием и техникой. 14 октября Гитлер приказал обергруппенфюреру СС (звание, соответствующее армейскому генерал-лейтенанту) фон дем Бах-Зелевски, который в гражданской администрации Белоруссии являлся ответственным за ведение борьбы с партизанами, провести операцию по ликвидации партизан в Россонском районе. В течение последующих двух недель по указанию обергруппенфюрера СС туда были переброшены 19 смешанных батальонов полиции, латышских добровольцев и войск безопасности. Операция, получившая кодовое название «Хейнрих», началась 1 ноября. Она проводилась силами двух войсковых групп, по численности примерно равным дивизии, которые наступали на Россоны по сходящимся направлениям с севера и с юга.

Ранним туманным утром 2 ноября советские 3-я и 4-я ударные армии прорвали левый фланг обороны немецкой 3-й танковой армии юго-западнее Невеля. Русские готовили почву для этого в течение пяти предыдущих дней, когда им удалось глубоко смять оборонительный рубеж немцев. После прорыва, в результате которого в немецкой обороне образовалась брешь шириной 15 км, 3-я ударная армия за флангом немецкой 16-й армии повернула на север, а 4-я ударная армия совершила маневр в юго-западном направлении в тылу 3-й танковой армии.

Группа армий «Центр» перебросила на север танковую дивизию из 9-й армии. С помощью этой дивизии немцам удалось укрепить фланг 3-й танковой армии на участке прорыва и заставить 4-ю ударную армию отклониться юго-западнее от запланированного направления нанесения удара в немецкие тылы. Группе армий «Север» повезло меньше. Более активная манера ведения боев свидетельствовала о том, что в ходе возобновившегося советского наступления 3-я ударная армия наносит удар на главном направлении. Г. Кюхлер перебросил на участок прорыва шесть пехотных батальонов из 18-й армии, с помощью которых 16-я армия сумела выгнуть свой правый фланг на северо-запад. Немецкое командование ожидало, что русские будут продолжать нажим именно на этом участке.

4 ноября Гитлер вызвал Г. Кюхлера и Э. Буша в свою ставку. Охарактеризовав октябрьские события в районе Невеля как свинство, безобразие и возложив вину за провал попытки восстановить положение на начальника штаба правофлангового корпуса группы армий «Север», офицера, который, по его словам, был не кем иным, как пораженцем, для которого все было невозможно, Гитлер провозгласил, что намерен покончить с прорывом немедленно. Э. Буш, штаб которого уже внес предложение о проведении совместного контрнаступления силами войск обеих групп армий, согласился. Г. Кюхлер возражал. Он не хотел начинать контрнаступление с открытыми флангами и косвенно дал понять, что не полностью разделяет мнение Гитлера и Э. Буша, которые не уделяли должного внимания флангам. Его больше беспокоили признаки сосредоточения войск противника для попытки освобождения Ленинграда; он предупредил Гитлера, что, поскольку температура воздуха уже несколько дней держалась на отметке ниже нуля, удара русских можно ожидать в любой момент. По этой причине Г. Кюхлер не хотел ослаблять свой северный участок, перебросив оттуда войска для удара на фланге. Попытка получить дополнительные силы за счет сокращения линии фронта, по его мнению, была бы особенно опасной, так как могла повлечь за собой цепную реакцию. Отбрасывая сомнения Г. Кюхлера, Гитлер в конце совещания приказал двум группам армий к 8 ноября быть готовыми к нанесению контрудара с севера на юг с целью ликвидации прорыва противника и окружения двух ударных армий русских.

В конце первой недели ноября немцы все еще упорно удерживали фланги в районе прорыва, но 4-я ударная армия уже направила часть сил двух дивизий на запад, в район Дретуни, на глубину до 50 км за флангом немецкой 3-й танковой армии. Для того чтобы хоть как-то ограничить наступление русских на запад, немцы прекратили операцию «Хейнрих» и направили силы фон дем Бах-Зелевски, задействованные в антипартизанской операции, на восток. Эти части должны были обеспечить фланги двух групп армий.

Г. Кюхлер направил четыре пехотные дивизии, две из 18-й и две из 16-й армии, на правый фланг. Однако такая переброска требовала времени на то, чтобы войска снялись с занимаемых позиций и преодолели на автомобильном и железнодорожном транспорте иногда по несколько сот километров. 7 ноября 3-й ударной армии удалось еще больше продвинуться в тыл группе армий «Север». Частям 6-й и 11-й гвардейских армий фронта А.И. Еременко удалось просочиться через брешь и быстро развернуться в тылу противника по оси с севера на юг, за линией фронта в тылу обеих групп армий. Однако значительная часть сил А.И. Еременко была сосредоточена на северном участке района прорыва. Но он не проявил большого интереса на перенесении основных усилий на западное направление, что явилось удачей для немецкой стороны, так как, по замечанию представителей командований группами армий, генералы СС на своих участках «наносили размашистые удары на широком фронте, подобно мазкам художников-импрессионистов».

8 ноября две дивизии из состава 3-й танковой армии, одна пехотная и одна танковая, начали наступление в северном направлении, к участку прорыва русских. К исходу дня им удалось продвинуться почти на 8 км. В свою очередь, удар войск группы армий «Север» был намечен на 9 ноября. Но Г. Кюхлер воспротивился его нанесению, заявив, что все его войска связаны боем. Командование группы армий «Центр» обвинило группу армий «Север» в том, что та отказалась от наступления просто потому, что не желала этого делать. Гитлер, очевидно раздраженный пассивностью, которую Г. Кюхлер продемонстрировал на совещании четыре дня назад, отказался «принимать любые дальнейшие отговорки» и в своем приказе объявил, что группа армий «Север» должна «считать делом чести» начать контрнаступление на своем участке не позднее 10 ноября. На следующий день, пока группа армий «Центр» ожидала, что ее сосед предпримет какие-то действия, Г. Кюхлер в спешном порядке сформировал ударную группировку в составе семи батальонов. Когда 10-го числа эти войска, как им и было приказано, перешли в наступление, русские сначала остановили их мощным артиллерийским огнем, а затем контратакой вынудили отойти на исходные позиции.

Одновременно советские войска продолжали свой маневр за флангами немецких групп армий. Им удалось расширить район прорыва до 80 км. На юге русские вышли к городам Полоцк и Городок, а на севере находились южнее Пустошки, всего в 15 км от железной дороги, ведущей на запад от Новосокольников. Они снова, еще более крупными силами начали совершать маневр на восток в тыл правофлангового корпуса группы армий «Север».

В течение недели Гитлер и Г. Кюхлер обсуждали следующие шаги. Гитлер требовал от Г. Кюхлера контрудара; при этом он разрешал ему при необходимости оголить участок 18-й армии. Г. Кюхлер настаивал на том, что сначала он должен устранить угрозу на флангах своих войск. Наконец, 18 ноября, после поездки в штаб-квартиру фюрера, Г. Кюхлер отдал войскам приказ сначала о ликвидации группировки противника за флангом, а затем о наступлении в район разрыва фронта южнее Невеля. На следующий день Г. Кюхлер перебросил с участка 18-й армии еще одну дивизию. 21 ноября группа армий «Центр» под давлением почти всех сил советской 11-й гвардейской армии была вынуждена отозвать свои две дивизии, которые направила в район прорыва русских. Свидетельством того, насколько это уменьшило шансы немцев ликвидировать прорыв советских войск, может служить количество советских соединений, которые сразу же двинулись в этот район. Тем не менее Гитлер продолжал настаивать на том, чтобы группа армий «Север» выполнила обе поставленные перед ней задачи.

После середины ноября державшиеся несколько недель заморозки сменились потеплением, что явилось необычным погодным феноменом для Северной России и катастрофой для планов немцев. Поскольку температура была лишь ненамного выше нуля, это вызвало распутицу. В начале последней недели месяца дороги превратились в грязевые болота глубиной полметра. Снабжение фронтовых частей могло осуществляться лишь гусеничным транспортом, а в некоторых районах, где оборонялись войска группы армий «Север», – только по воздуху.

Немецкое контрнаступление, назначенное на 24 ноября, не смогло начаться раньше 1 декабря. Но и тогда его пришлось проводить в условиях дождей и распутицы. Из-за погодных условий поддержка авиации оказалась невозможной. В первый день двум дивизиям, наносившим удар в западном направлении на северном участке прорыва русских, удалось продвинуться всего на 5 км, прежде чем их наступление было остановлено. Штурмовые орудия, продвигавшиеся за боевыми порядками наступающих, остановились на берегу небольшой реки и не смогли возобновить движение в течение еще пяти дней. 6 декабря Г. Кюхлер доложил, что готов продолжать наступление. В его распоряжении была еще одна дивизия, переброшенная с участка 18-й армии. Кроме того, он надеялся, что из-за погоды русские также испытывают сложности со снабжением. Но Гитлер, который рассчитывал ликвидировать прорыв русских, в это же время отказался перебрасывать на западный участок прорыва дополнительные дивизии. 8 декабря он снова вызвал Г. Кюхлера в свою ставку и приказал ему перейти в наступление до конца месяца.

Теплая погода явилась тяжелой помехой и для дальнейшего продвижения русских войск. На третьей неделе ноября 4-я ударная армия, которая до этого продвигалась на юг и на запад, не имея четкого представления относительно цели наступления, развернулась в тылу германской 3-й танковой армии в направлении на Городок и Витебск. К 23 ноября она находилась в 5 км от Городка, важного железнодорожного и шоссейного узла, контролировавшего линии коммуникаций северного участка 3-й танковой армии. Танковые и кавалерийские части русской армии были уже в 15 км северо-западнее Витебска. Это поставило 3-ю танковую армию немцев перед выбором: либо отвести назад свой фланг, что помогло бы ей удержать Витебск, либо подвергнуть свой фланг опасности разгрома и тем самым потерять город. Командующий 3-й танковой армией генерал Г. Рейнгардт просил разрешение на отступление войск своего фланга, но Э. Буш запретил ему делать это. Он процитировал два излюбленных тактических принципа Гитлера, которые не раз приводили к разгрому немецких войск или ставили их на грань уничтожения: при сокращении линии фронта высвобождается больше советских, чем немецких войск; опасение за свои фланги приводит к ослаблению эффекта советских наступательных операций. Во время оттепели 4-й ударной армии русских не удалось продвинуться в направлении Городка дальше. Более того, в районе северо-западнее Витебска ей пришлось несколько отступить.

После неудачной попытки прорыва войск группы армий «Север» на северном участке образовавшегося в результате советского наступления выступа у русских освободились руки. Можно сказать, что открывшиеся перед ними возможности превышали имевшиеся силы. Русские нащупали путь для нанесения глубокого, может быть, даже стратегического удара на запад, между группами армий «Север» и «Центр». Однако их главные силы были заняты южнее. К тому же, в преддверии очередной зимней кампании, советская Ставка не была склонна к проведению операций подобного масштаба. Какими бы резервами ни обладали русские, они тоже были не безграничны. В течение осени советское командование не раз было вынуждено вместе с закаленными в боях частями бросать в наступление неподготовленных новобранцев, мобилизованных в недавно отвоеванных у немцев районах. Витебск представлял собой менее значительную, но вполне ценную с точки зрения пропаганды цель. Помимо того что Витебск являлся важным центром железных и шоссейных дорог, он, как и Орша, позволял контролировать территорию между Двиной и Днепром шириной 80 км, которая исторически рассматривалась как ворота в сердце России. С октября до начала декабря войска Западного фронта четыре раза пытались взять Оршу, но отбрасывались назад немецкой 4-й армией.

13 декабря 11-я гвардейская армия перешла в наступление с северо-востока, северо-запада и юго-запада на северном участке фланга обороны 3-й танковой армии. В течение двух дней ей удалось глубоко вклиниться в немецкую оборону и создать угрозу окружения двух немецких дивизий по отдельности. В ответ на просьбу Г. Рейнгардта отвести свои войска, он получил от Э. Буша решительный отказ. Затем он получил указание из ОКХ при любых обстоятельствах удерживать свой фланг, так как по прорвавшемуся противнику с севера готовился удар. На следующий день развернутая далее к северу дивизия Г. Рейнгардта попала в окружение, а вторая дивизия, занимавшая оборону к юго-западу от первой, была отрезана от шоссе и железной дороги. У генерала не было другого выхода, как отдать окруженным войскам приказ на прорыв, который дивизия выполнила, потеряв 2 тыс. человек личного состава из 7 тыс., а также всю артиллерию, тяжелое вооружение и автотранспорт.

16-го числа Гитлер наконец понял, что ликвидировать прорыв в районе Невеля уже не представляется возможным. Но, как всегда не желавший что-либо менять в очертаниях линии фронта, он отдал приказ группам армий не допустить дальнейшего наступления противника. С 17 по 23 декабря Г. Рейнгардт, которого Гитлер изводил своими требованиями исключить дальнейшее отступление своих войск, кроме случаев, когда речь идет о подавляющем превосходстве противника, отвел фланг армии назад, организовав в 30 км севернее Витебска оборонительный рубеж в форме неправильной дуги.

Все еще без ответа оставался вопрос о том, что русские намереваются предпринять дальше. На случай, если они решат повернуть на запад, Г. Рейнгардт укрепил западный участок обороны. Кроме того, по приказу ОКХ на левый фланг группы армий «Центр», на участок восточнее Полоцка, были переброшены две дивизии из состава группы армий «Север». 23 декабря наступил черед ответных действий войск А.И. Еременко. 4-я ударная, 11-я гвардейская, 39-я и 43-я армии перешли в наступление на Витебск со всех направлений. После первых двух дней наступления они оттеснили немцев на несколько километров назад. На северо-западе и юго-востоке от города русские танки и пехота пробили глубокие бреши в обороне 3-й танковой армии, перерезав железнодорожную ветку Витебск— Полоцк и создав угрозу для железной дороги Витебск – Орша. Для того чтобы избежать окружения, группа армий «Центр» бросила на отражение советского наступления две дивизии, недавно полученные из группы армий «Север», а также по одной дивизии из 9-й и 2-й армий. После этого фронт удалось удержать, несмотря на то что еще в течение шести недель А.И. Еременко продолжал с упрямой решимостью наносить мощные удары по обороне немцев.

После отхода 3-й танковой армии на окраины Витебска фланг группы армий «Север», протянувшийся в сторону Невеля, превратился в бесполезный аппендикс. Поздно вечером 27 декабря Гитлер принял решение разрешить Г. Кюхлеру выпрямить линию фронта и тем самым получить достаточно войск для укрепления западного фаса выступа в районе Невеля, который к тому времени обороняли разношерстные части войск СС и полиции. После 29 декабря 16-я армия в течение шести дней отошла назад, создав оборонительный рубеж в форме практически прямой линии южнее Новосокольников.

На совещании вечером 27 декабря Гитлер полностью возложил ответственность за прорыв в районе Невеля и последующее отступление немецких войск на двух командующих группами армий, которые проявили «мелочный эгоизм». Несмотря на то что при этом он забыл упомянуть случаи, когда сам отдавал приказы приостановить контрнаступление, его критика была обоснованной. Ни одна из групп армий не желала выходить за рамки того, что считала необходимым сделать для улучшения положения на своем участке. В частности, группа армий «Север» не хотела ослаблять свой фронт даже на спокойных участках. В конце концов Г. Кюхлер все-таки перебросил в район прорыва шесть дивизий, но они прибыли слишком поздно для того, чтобы добиться решительного результата. С другой стороны, как стало совершенно ясно позднее, войска группы армий «Север», ослабленные оборонительными боями в районе Ленинграда и Невеля, а также перебросками своих соединений на другие участки, быстро оказались в трудном положении.

Задним числом рассматривая события в районе Невеля, Гитлер в какой-то степени был доволен. В провале попытки советской Ставки захватить инициативу на этом участке он увидел признаки слабости. Он заявил, делая некорректное сравнение, что русские совсем «не похожи на гигантов античности, которые после каждого нового удара только становились еще сильнее». Далее он вновь оседлал свою теорию, что Советский Союз находится на пределе своих сил, и, следовательно, немецкой стороне достаточно проявить еще немного решимости для того, чтобы кардинально изменить обстановку на фронте. От него, естественно, ускользнул тот факт, что слабость советской стороны, если и существовала, носила скорее психологический характер, а советская Ставка не ставила войскам на этом участке стратегических задач. Во время боев в районе Невеля и в ходе осеннего наступления на южном фланге обороны группы армий «Центр» русские, по-видимому, решили в результате активных действий, порой даже излишних, восстановить в войсках веру в себя и сохранить инициативу, которую, впрочем, никто у них особо и не пытался отобрать.

Союзники Германии

Зимние бои 1942/43 г. окончательно показали безосновательность даже тех не слишком больших надежд, которую Германия возлагала на использование вооруженных сил коалиции малых стран, присоединившихся к ней в войне против Советского Союза. В то же время правительства этих стран обнаружили, что они очень рискуют вслед за Германией оказаться перед лицом большой катастрофы. В сентябре 1943 г., после того как вышла из войны Италия, Финляндия, Венгрия и Румыния с радостью поступили бы так же, будь у них такая возможность. Только Болгария, войска которой до того времени не участвовали в боевых действиях, неожиданно оказалась в плену странного, ничем не объяснимого подъема военного духа и предложила немцам направить один из своих корпусов на юго-западный участок фронта. В то же время марионеточное правительство Словакии за несколько месяцев до этого приняло решение, что впредь немцы не смогут распоряжаться ее двумя дивизиями без разрешения военного министра.

Испанский генералиссимус Франсиско Франко, который являлся не союзником, а просто ненадежным другом, нанес немцам неожиданный удар, тем более болезненный, поскольку он не слишком много значил с военной точки зрения, а лишь являлся лишней демонстрацией истинного положения, в котором находилась Германия. Он отозвал 250-ю «голубую дивизию», единственный весомый вклад Испании в дело стран оси, солдаты которой хорошо сражались на Восточном фронте, в основном в районе Ленинграда. Позже, для того чтобы успокоить чувства немцев, Франко снизошел до того, что позволил батальону численностью 1 тыс. человек, недавно присланному в дивизию в виде пополнения, остаться на Восточном фронте в качестве Испанского легиона.

Осенью оперативный штаб ОКВ приступил к планированию действий в отношении Венгрии и Румынии в случае, если обе эти страны, или одна из них, попытаются совершить предательство немецких интересов. Венгрия, которая в последние месяцы практически полностью самоустранилась от участия в боевых действиях на стороне стран оси, рассматривалась в качестве наиболее вероятного кандидата на такой шаг. Поэтому в конце сентября оперативным штабом был разработан план операции «Маргарита», который предусматривал военную оккупацию этой страны. К ноябрю проблема еще более осложнилась, так как предназначенные для проведения операции соединения были отправлены на Восточный фронт, а Венгрия и Румыния, казалось, сумели преодолеть свои противоречия и теперь могли попытаться выйти из оси в случае, если англо-американские союзники высадятся на Балканах. Пересмотрев план, офицеры оперативного штаба пришли к выводу, что к середине декабря в их распоряжении снова будут войска, достаточные для оккупации Венгрии. Для оккупации Румынии сил уже недоставало.

Больше всего опасений внушала позиция Финляндии. Размещение там немецкого военного контингента, как это планировалось сделать в Венгрии и Румынии, было невозможно. С другой стороны, несмотря на то что в течение вот уже полутора лет финские войска ограничивались лишь пассивной обороной, совсем сбрасывать их со счетов не стоило. Финская армия сковывала примерно 180 тыс. советских солдат и офицеров и, что было важнее, прикрывала южный фланг 20-й горной армии, а также обеспечивала пути ее тылового обеспечения через финские порты в Балтийском море. Выход Финляндии из войны поставил бы в сложное положение, если не на грань катастрофы, не только 20-ю горную армию, но и, возможно, позиции Германии на Балтике и в странах Скандинавии. Единственным мощным стимулом в руках Германии оставался застарелый страх финнов перед Советским Союзом.