От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

В течение весны и начала лета 1943 г. Гитлер несколько раз пытался укрепить провозглашенную им «крепость Европу» на севере. В своем приказе группе армий «Север» он наметил план захвата Ленинграда, после чего был бы установлен контакт между немецкой и финской армиями по суше. Кроме того, была бы обеспечена безопасность финнов на самом уязвимом участке, каким был Карельский перешеек. Немецкая армия в Норвегии к тому времени уже разработала план обороны территории этой страны, который предусматривал в случае необходимости оккупацию Швеции. С марта по середину июля ОКВ, постоянно понукаемое Гитлером, направило в Норвегию войска общей численностью до трех пехотных дивизий, а также превратило 25-ю танковую дивизию, которую предусматривалось использовать в качестве ударной силы при оккупации Швеции, в мощное мобильное соединение. Впрочем, таковым оно являлось по скандинавским меркам, но не по стандартам Восточного фронта, как выяснилось позже.

Если бы операция «Цитадель» увенчалась успехом, Гитлеру, вероятно, удалось бы еще более сжать свою хватку на севере Европы. Когда же «Цитадель» провалилась, отзвуки поражения, подобно ударной волне, с молниеносной скоростью дошли до севера. От амбициозного плана обороны Норвегии пришлось отказаться, а предназначенные для его выполнения войска отправить на континент. Швеция, которая долго пыталась уклониться от навязываемого ей Германией с самого начала войны благожелательного нейтралитета, аннулировала транзитное соглашение, предоставлявшее в распоряжение Германии железные дороги на территории страны, по которым немцы осуществляли тыловое обеспечение и перебрасывали военную технику в Норвегию.

В июле Финляндия через советское дипломатическое представительство в Швеции получила «неофициальное» предложение обсудить условия заключения мира.

Еще через месяц три члена финского парламента вручили президенту страны Рюти петицию, которую подписали тридцать три видных политических и общественных деятеля. Там содержалось требование предпринять шаги для восстановления хороших отношений с США и выхода Финляндии из войны. Когда содержание петиции было напечатано в шведской газете, это вызвало дискуссию в прессе и обществе Финляндии, в ходе которой выяснилось, что подавляющее большинство настроено на заключение сепаратного мира.

В такой беспокойной атмосфере в августе 1943 г. группа армий «Север» начала готовить укрепления на позиции «Пантера» на рубеже река Нарва – Чудское озеро в 100–200 км к западу-юго-западу от Ленинграда. Когда в начале следующего месяца оказалось, что группе армий придется отвести войска на этот рубеж для того, чтобы высвободить силы на южном участке, командование 20-й горной армии обратилось в ОКВ с требованием, чтобы группа армий не оставляла занимаемых позиций ни при каких обстоятельствах. В меморандуме командования армии говорилось, что финны чувствуют себя обманутыми, так как немцы много раз обещали им захватить Ленинград и не выполнили этого обещания даже тогда, когда, по мнению финской стороны, это было возможно. Если группа армий «Север» отойдет на рубеж «Пантера», обе финские оперативные группы («Олонецкая» и «Масельская») останутся глубоко продвинутыми в советскую оборону, и их тоже придется отводить назад, что сделает крайне затруднительной организацию тылового снабжения 20-й горной армии. Более чем вероятно, предсказывали в 20-й горной армии, что в Финляндии к власти придет правительство, ориентированное на нормализацию отношений с Советским Союзом. Если после этого Советский Союз предложит стране приемлемые условия заключения мира, Финляндия выйдет из войны, а 20-й горной армии придется уйти из Финляндии, что в зимних условиях и по дорогам Северной Финляндии и Северной Норвегии будет сделать очень непросто. Еще через неделю финское правительство предупредило немцев как через германского представителя в Финляндии, так и через собственного посла в Берлине, что отступление войск в районах южнее и западнее Ленинграда будет иметь самые серьезные последствия для Финляндии.

28 сентября в директиве фюрера № 50 Гитлер приказал 20-й горной армии готовиться к худшему. По его словам, фронт группы армий «Север» полностью стабилизировался, а на опасный участок на стыке групп армий «Север» и «Центр» отправлены подкрепления, однако для большей уверенности войска группы армий укрепляют рубеж река Нарва – Чудское озеро. Если группе армий «Север» придется отойти на рубеж «Пантера» и, как результат, Финляндия выйдет из войны, задачей 20-й горной армии станет молниеносный отвод обоих своих правофланговых корпусов назад на рубеж, проходящий в Северной Финляндии южнее Ивало, и как можно дольшее обеспечение обороны месторождений никеля в районе Петсамо (Печенги). Когда придет время, армию усилят еще двумя дивизиями из Норвегии. Необходимые строительные и складские работы следует организовать немедленно в обстановке строгой секретности.

На второй неделе октября, после прорыва в районе Невеля, главнокомандующий финскими войсками маршал К. Маннергейм приказал приступить к вырубке леса с целью начала строительства оборонительного рубежа за позициями 20-й горной армии на случай немецкого отступления. Это свидетельствовало о падении доверия между сторонами, поэтому представитель немецких вооруженных сил при штабе финской армии обратился в ОКВ с просьбой немедленно направить в Хельсинки высокопоставленного чиновника. 14 октября в Хельсинки вылетел А. Йодль. В течение двух дней он вел переговоры с К. Маннергеймом и финским военным министром, пытаясь передать им тот взгляд на войну, который был выработан в ОКВ. Он пояснил, что сдача Италии ничего не значит, поскольку она никогда не являлась силовым звеном оси. Что касается возможной высадки союзников во Франции, Германия была бы рада возможности скрестить шпаги с англичанами и американцами и нанести им ошеломляющее поражение, тем самым покончив с самой мыслью об открытии второго фронта, а затем направить высвободившиеся силы на Восточный фронт. А. Йодль признавал, что расстановка сил в районе Ленинграда внушает опасения, поэтому рассматривается возможность отхода на северном участке. Но независимо от того, как на это отреагирует Финляндия, Германия решила пока воздержаться от этого шага. Он дал понять, что в Германии известно о шагах, которые предпринимает финская сторона для выхода из войны. Генерал заметил, что Германия твердо придерживается принципа, что ни одна нация не должна в своих интересах подвергать другую риску военного поражения. При этом он подчеркнул, что будущее Финляндии в объятиях Сталина не будет безоблачным.

Для того чтобы придать дополнительный вес словам А. Йодля, Гитлер направил письмо президенту Финляндии, в котором не напрямую, но все-таки напомнил ему, что с экономической и военной точки зрения Финляндия зависит от Германии. Кроме того, он указал Рюти на отсутствие последовательности во внутренней политике Финляндии, а также пожаловался на явную враждебность по отношению к Германии со стороны финской прессы. Спустя неделю финский военный министр на встрече с командующим немецкой 20-й горной армией генерал-полковником Э. Дитлем заверял в «настоящем братстве по оружию». Кроме того, он объявил безосновательными распускаемые некоторыми газетами слухи о сепаратном мире. А. Йодль, добавил он, все объяснил «полностью и откровенно». В конце месяца Рюти ответил Гитлеру письмом, которое было написано в очень благожелательном тоне, хотя и не содержало никаких конкретных обещаний.

По мере того как год близился к завершению, отношения между двумя странами, казалось, вновь стабилизировались. Поэтому Гитлер приказал на время приостановить выполнение своей директивы № 50. Тем не менее достигнутое равновесие было хрупким. В конце октября К. Маннергейм вновь повторил свою просьбу о строительстве за немецкими позициями финского оборонительного рубежа, а в ноябре финская сторона возобновила контакты с советскими представителями. 20 ноября Г. Кюхлер предложил отвести 16-ю армию на позицию «Пантера», а освободившиеся силы использовать для ликвидации прорыва русских в районе Невеля. Гитлер тогда полагал, что позиция «Пантера» еще не была достаточно оборудована, но через месяц, когда ему понадобились войска для группы армий «Юг», он вернулся к этой идее. В самом конце года в ОКВ составили письмо К. Маннергейму, в котором говорилось, что группе армий «Север» придется отойти. Однако позже В. Кейтель принял решение не отправлять это письмо, пока Гитлер обдумывает окончательное решение.

Руководство, силы и средства, стратегия сторон

С 1939 г. Гитлеру приходилось вести борьбу с целой группой высших офицеров, которым он не доверял как коллективу и в большинстве случаев каждого из которых не любил по отдельности. Как только победа стала отворачиваться от него, он сумел убедить себя, что корень его неудач кроется в генералитете и в офицерах Генерального штаба. Все больше и больше Гитлер склонялся к тому, чтобы избавиться от этих интеллектуалов с холодным взглядом и окружить себя старыми партийными соратниками, которые не были подвержены сомнениям интеллигентов, которых не мучили угрызения совести и которые воспринимали окружающую действительность очень просто.

В ноябре 1943 г., после целого года неудач на фронте, Гитлер вновь вернулся к идее, которую еще в октябре 1942 г. он наметил перед начальником управления кадров генералом Р. Шмундтом. Замысел фюрера предусматривал тщательный пересмотр высшего командного состава армии. Объявив, что «многим генералам вскоре придется уйти по состоянию здоровья или по другим причинам», фюрер поставил тогда Р. Шмундту задачу составить список молодых генералов и штабных офицеров, из которых в дальнейшем будет формироваться высший командный состав армии. Целью было найти замену для каждого высшего командира в немецкой армии – замену, которая должна была дожидаться своего часа. При выдвижении на повышение, по мнению фюрера, преимуществом должны были пользоваться те генералы, которые «заслуживают доверия» и которые «являются убежденными сторонниками мировоззрения национал-социализма». Казалось бы, такой подход и близко не отвечал тем критериям, которыми определялся офицерский корпус. Однако он мог придать видимость логики при увольнении тех офицеров, к которым Гитлер потерял доверие, но которых продолжали высоко ценить и уважать в армейской среде.

Первым из генералов, которому пришлось покинуть армию, стал командующий 4-й танковой армией Г. Гот. В прошедшем году армии под его командованием пришлось играть ключевую роль в большинстве операций группы армий «Юг». Когда ему давали возможность продемонстрировать это, Г. Гот проявлял все качества мастера мобильной обороны, но Гитлер не хотел мобильности в обороне. Он предпочитал генералов, которые будут удерживать свои позиции, не уступая противнику ни пяди. В ноябре Г. Гот был отправлен в длительный отпуск «для восстановления здоровья». В декабре, после прорыва русских в районе Киева, Гитлер приказал не возвращать Г. Гота в его армию и не поручать ему командование другими войсками. Позже в разговоре с К. Цейцлером и А. Йодлем Гитлер отозвался о Г. Готе как о «предвестнике несчастья» и «подстрекателе пораженчества самого худшего сорта».

Одновременно с Г. Готом в длительный отпуск был отправлен и В. Модель. По возвращении он надеялся занять место Э. Манштейна на посту командующего группой армий «Юг». Из всех генералов Э. Манштейн, который за прошедший год несколько раз заявлял, что настал момент, когда он, если бы ему предоставили такой шанс, попытался бы вытащить Германию из военной трясины, был для Гитлера одним из самых неудобных подчиненных. Только безупречная репутация фельдмаршала как тактика самого высочайшего уровня до поры до времени спасала его.

Наиболее важной перестановкой в военном командовании во второй половине 1943 г. было назначение в сентябре на пост начальника Генерального штаба люфтваффе генерала авиации Гюнтера Кортена. Несмотря на то что авиационные генералы находились несколько в стороне от пристального внимания Гитлера, по сравнению со своими армейскими коллегами, если приходило время для поиска козла отпущения, то для выбранного для этого офицера последствия были самыми суровыми. Причиной этому является нежелание Гитлера никогда не упоминать имени Г. Геринга в связи с неудачами и всегда защищать его как главнокомандующего люфтваффе и своего официального преемника.

С февраля 1939 г. по август 1943 г. пост начальника Генерального штаба германских ВВС занимал генерал Г. Ешоннек. В то время как Геринг удовлетворял свои желания сибарита и, помимо авиации, занимался самым широким кругом вопросов, Г. Ешоннек разрабатывал доктрину непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск. Сначала эта доктрина успешно применялась. Однако так происходило до тех пор, пока немецкая армия не была вынуждена перейти к обороне. В частности, в ходе операции «Цитадель» доктрина показала свою полную несостоятельность (в первые дни операции действия люфтваффе на поле боя были весьма эффективны. – Ред.). В то же время в Германии сравнительно мало внимания уделялось вопросу применения истребительной авиации в ПВО. Результат не замедлил сказаться в виде ужасающих последствий, к которым привели рейды бомбардировочной авиации союзников уже летом 1943 г. Ответственность за такой провал в значительной мере ложилась на плечи Г. Ешоннека, но тот знал и о множестве упущений со стороны Г. Геринга, которые в августе 1943 г. изложил в своем меморандуме на имя Гитлера. После этого во время бурного разговора по телефону Гитлер заявил Г. Ешоннеку, что ответственность за все провалы немецкой авиации лежит только на нем. Он закончил разговор словами: «Вы знаете, что вам остается сделать». И Г. Ешоннек застрелился.

Г. Кортен верил в силы стратегической бомбардировочной авиации. Кроме того, считалось, что он отстаивал широкое использование истребителей в противовоздушной обороне. Для армий, ведущих бои на Востоке, назначение Г. Кортена не дало ничего хорошего. В сентябре он отозвал с Восточного фронта шесть истребительных эскадр для укрепления обороны рейха. В ноябре, когда действия авиации затруднялись погодными условиями, он стал отводить дальше в тыл бомбардировщики и их экипажи для того, чтобы с непосредственной поддержки войск перенацелить их на выполнение задач стратегического бомбометания. Г. Кортен полагал, что при грамотном выборе целей можно лишить русских 50–80 % их танков и авиации. Он обещал Гитлеру, что к середине февраля 1944 г. 400 бомбардировщиков будут заниматься выполнением заданий в глубине вражеского тыла, однако необходимость выполнения задач по непосредственной поддержке войск и снабжения отодвинула эти сроки до конца марта. А к тому времени многие из намеченных целей в тылу противника находились уже за пределами радиуса действия немецких бомбардировщиков. В итоге Восточный фронт лишился шести истребительных эскадр и ничего не получил взамен. Кроме того, бомбардировочная авиация существенно ослабила свои действия по непосредственной поддержке войск.

Гитлер сосредоточился на кадровых вопросах, касавшихся высшего командного состава, проблеме, в которой дела обстояли, можно сказать, благополучно. В то же время к осени 1943 г. вновь, как никогда раньше, остро стала ощущаться проблема людских ресурсов, которая в середине года была временно решена. К 1 сентября общая численность личного состава на Восточном фронте (без учета авиаполевых соединений ВВС и войск СС) снизилась до цифры менее 2,5 млн человек. За первые три года войны общие безвозвратные потери на всех фронтах (убитыми, пропавшими без вести и выбывшими из строя в результате увечий) составили 922 тыс. солдат и офицеров, или 14,3 % общей численности личного состава сухопутных войск. За тринадцать месяцев боевых действий, с 1 сентября 1942 г. по 20 ноября 1943 г., это число выросло до 2 млн 77 тысяч человек, что составляло 30 % численности личного состава германской армии. С 1 ноября 1942 г. по 1 декабря 1943 г. командование ОКХ докладывало, что при прежнем количестве немецких соединений, действующих на Восточном фронте, их реальная боевая мощь значительно ослабла; другими словами, армии на Востоке таяли в боях.

Еще одним негативным фактором явилось то, что германская армия практически исчерпала мобилизационные ресурсы. В январе 1943 г. было намечено призвать 800 тыс. новобранцев. Из этого количества к сентябрю 1943 г. было призвано примерно 580 тыс. человек, после чего призыв был прекращен. В июле Гитлер отдал приказ о дополнительном призыве еще 700 тыс. человек, что вызвало явное недовольство представителей промышленных кругов и гражданской администрации. В сентябре, в ответ на требование поставить под ружье 120 тыс. призывников, начальник отдела боевой подготовки армии доложил, что едва сможет обеспечить призыв 50 тыс. солдат.

По данным отдела «Иностранные армии Востока» ОКХ, с 1 сентября 1943 г. по 1 января 1944 г. потери Красной армии убитыми, выбывшими из строя по ранению или увечью и пленными составили до 1,2 млн солдат и офицеров. Немецкая сторона за тот же период потеряла убитыми и пропавшими без вести 243 743 человек. (Во всяком случае, с 1 июля 1943 г. по 28 февраля 1944 г. убыль на Восточном фронте составила 1 млн 557 тыс., а пополнение 881,6 тыс. (Мюллер – Гильдебранд. Сухопутная армия Германии. Т. III. С. 174). – Ред.) По немецким оценкам, по состоянию на 1 января 1944 г. Красная армия имела на переднем крае и во фронтовых резервах примерно 5,5 млн солдат и офицеров. (Как оказалось, эти расчеты были близки к реальности, так как советская сторона позднее опубликовала следующие цифры: 5 млн 568 тыс. человек на переднем крае и 419 тыс. человек в резерве Ставки.) Немцы могли попытаться утешить себя тем, что силы Советского Союза уменьшались, так как потери русских примерно в пять раз превышали немецкие (потери в указанный период были почти равными. – Ред.). Но, как оказалось, и этот довод был неубедителен. Отдел «Иностранные армии Востока» прогнозировал, что относительная мощь немецкой армии в течение последующих месяцев будет продолжать уменьшаться по следующим причинам:

1. Советское количественное превосходство уже было подавляющим.

2. Советская сторона имела возможность ежегодно призывать в армию в три раза больше солдат, чем ее противник.

3. Советский Союз получал, а Германия соответственно теряла дополнительную возможность получения призывников с вновь освобожденных территорий (в период с июля до середины октября 1943 г. мобилизационные возможности на таких территориях составили от 500 тыс. до 600 тыс. человек).

4. Русские вели более эффективную политику предоставления отсрочек от призыва и более строго ее придерживались.

В заключение офицеры отдела «Иностранные армии Востока» отмечали, что еще одним преимуществом противника над Германией является то, что последней приходится отвлекать более 30 % личного состава для несения службы на театрах военных действий, входивших в зону ответственности ОКВ. В то же время численность личного состава Красной армии на Дальнем Востоке составляла всего 7 % от всей армии. (Автор ошибается. В действующей армии находилось около 70 %, а примерно 30 % на Дальнем Востоке, на южных границах, во внутренних округах и в резерве Ставки ВГК, т. е. примерно как и у немцев. – Ред.)

В начале ноября ОКВ рассматривало вопрос о привлечении к военной службе женщин в возрасте от 18 до 45 лет. Было начато планирование массового призыва в армию нового контингента, если в этом возникнет необходимость. Но от идеи женского призыва пришлось отказаться, так как она не соответствовала философии Гитлера о роли полов, поэтому 8 ноября Гитлер неожиданно резко переключил внимание ОКВ на другое направление планирования. Выступая перед партийными руководителями в Мюнхене, он подверг критике несоответствие в соотношении между фронтовыми частями и службами и формированиями тыла. При этом он так охарактеризовал положение на фронте, что из его слов выходило, будто немецкие вооруженные силы представляли собой сборище уклоняющихся от службы в армии.

В течение следующих нескольких недель в ОКВ спешно рассматривали эту проблему и воплотили этот анализ в общем приказе № 22 от 5 декабря 1943 г. В соответствии с этим приказом из тыловых районов подлежали отправке на фронт примерно 1 млн солдат и офицеров. Помимо того что командования родов войск и служб получили указание сократить численность своих штабов и упростить их структуру, а также свести к минимуму так называемую «бумажную войну», в приказе содержался и ряд конкретных требований, а именно: в тыловых подразделениях не должны служить лица моложе 30 лет, а также солдаты, не имевшие ограничений по состоянию здоровья. При этом требования к состоянию здоровья были значительно снижены. Так, например, мужчины с хроническими, но не острыми заболеваниями слуха, желудка и легких признавались годными к несению службы на фронте. Все штабы, как в тылу, так и на передовой, должны были сократить численность личного состава на 10–25 %. Для контроля за выполнением приказа по указанию ОКВ создавались батальоны Feldjaeger (курьерской службы), личный состав которых должен был прочесывать тыловые районы. Визиты новой службы должны были проводиться неожиданно; все обнаруженные лица, которые подлежали отправке на фронт, должны были немедленно направляться на сборные пункты.

Очевидно, что более рациональное распределение личного состава в какой-то мере способствовало решению проблемы нехватки солдат на фронте. Так, по оценкам ОКХ, войска на Восточном фронте только на 47 % состояли из боевых частей и подразделений. В отдельных армиях, корпусах и дивизиях эта диспропорция была еще более значительной. Например, зачастую боевой состав дивизии сводился к одной тысяче солдат на передовой; при этом в ее тыловых структурах находилось в три-четыре раза больше солдат и офицеров. Но направить эти излишки людей в боевые части было совсем не просто. Немецкая армия привыкла воевать при наличии чрезмерно раздутого штата тыловых служб и подразделений поддержки и обеспечения. В отличие от Красной армии немцы не могли взвалить тяжесть войны на плечи слабо оснащенных технически и скудно снабжаемых масс солдат. Одним из неоспоримых преимуществ вермахта над противником было превосходство в организации служб снабжения, связи и транспорта в тыловых районах. По этой причине командиры немецких частей даже в моменты, когда тыловые службы в количественном отношении превосходили воюющих на фронте, не желали идти на риск потери подготовленного личного состава и ценного имущества в погоне за временным увеличением количества солдат на переднем крае. К естественному нежеланию командиров остаться без отлаженной структуры тыловых подразделений следовало добавить сопротивление персонала тыловой администрации, особенно тех из ее числа, кому вскоре предстояло выходить в отставку. К 1943 г. военная бюрократия ушла в жесткую оборону, окружив себя крепостными валами бумаг и рядами заграждений в виде красных ковров. Тыловики считались непревзойденными мастерами избежать назначений, в которых существовал хотя бы малейший шанс того, что карьера может закончиться могилой героя. Отсюда и появление особых батальонов. Однако никто всерьез не верил, что даже эта мера способна была привести к какому бы то ни было значительному результату. Все помнили о знаменитом «герое сыска» генерале Унрухе, который в течение почти двух лет вел практически ту же работу и которому удалось добиться лишь весьма скромных успехов.

Наряду с тем, что среди представителей высшего эшелона немецкого командования вызывало тревогу сокращение численности личного состава, все более и более явными стали признаки резкого падения качества войск армий, воюющих на Востоке. Г. Клюге и другие генералы докладывали, что немецкий солдат перестал быть таким надежным и стойким, как это было прежде. В конце лета и осенью 1943 г. при определении состояния той или иной дивизии все чаще стал применяться термин Krisenfestigkeit (или способность действовать в кризисной обстановке). Лучшие дивизии стали определять как Krisenfest (способные преодолеть кризис), в то время как остальные стали обозначаться по нисходящей шкале терминами от Krisenfest до «ограниченно способными действовать в условиях кризиса» или даже частично или полностью ненадежными. Определение Krisenfest получило пугающе малое количество дивизий германской армии. На самой нижней ступени этой оценочной шкалы стояли войска союзников (за исключением испанцев и финнов), а также формирования русских коллаборационистов. До конца года пришлось все подразделения и части, сформированные из русских (изменников. – Ред.) перебросить с Восточного фронта во избежание их превращения в партизаны.

Гитлер не мог не замечать очевидного качественного снижения в подготовленности своих войск. Однако причиной этого он предпочитал считать недостатки командования. «Состояние войск, – заявлял фюрер, – является отражением подготовленности командира». Таким образом, в его понимании решение проблемы было совсем простым – расстановка на командные посты более подготовленных офицеров. Однако и ему приходилось признавать, что это будет не так просто сделать на уровне батальона и полка, – там, где потери в командном составе были высокими.