От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

На юге самой важной задачей группы армий «А» было сохранить в тайне решение о выводе войск с плацдарма на Кубани Gotenkopf до начала осенней распутицы. Гитлер настаивал на том, что сначала следовало обсудить это решение с Й. Антонеску. В конце августа К. Цейцлер под свою ответственность приказал группе армий «А» начинать отход, поскольку это все равно было неизбежно.

Начиная с 20 августа давление противника на фронте группы армий «Центр» примерно на неделю ослабло. Войска Брянского и Центрального фронтов вышли на рубеж «Хаген», после чего Ставка приказала Н.Н. Воронову прекратить наступление на Рославль и произвести перегруппировку войск для нанесения удара через Ельню на Смоленск[122].

Командование ОКХ, воспользовавшись этой паузой, перебросило еще пять дивизий из 9-й армии в группу армий «Юг».

23 августа, когда последнее из этих соединений отбыло к новому месту дислокации, Г. фон Клюге неожиданно проинформировал ОКХ, что не может больше гарантировать свой фронт от прорыва противником. Он предложил либо направить в его группу армий значительные резервы и новую технику, либо разрешить ему отвести войска назад, на рубеж СДБ (это сокращение образовано по названиям рек Сейм, Десна и Болва, по которым данный оборонительный рубеж проходил), о существовании которого было уже заявлено, но оборудование которого фактически еще не начиналось. И у Клюге были основания для беспокойства. Все говорило о том, что русские готовы перенести направление главного удара с фронта 9-й армии на армии, оборонявшиеся у нее по флангам. Занимавшая левый фланг 4-я армия в начале месяца едва смогла удержать свои позиции. На участке находившейся на правом фланге 2-й армии пока все было спокойно. Но эта армия стала жертвой пренебрежительного отношения командования. Во время зимних боев войска 2-й армии были сильно потрепаны, а позже армия не получала пополнения, так как считалось, что этот участок фронта, находившийся на западной стороне Курского выступа, будет ликвидирован в ходе операции «Цитадель». В состав 2-й армии входили 7 дивизий и 2 войсковые группы. В 4-й армии было 11 дивизий и 7 войсковых групп. 9-я армия все еще насчитывала 26 дивизий и 6 войсковых групп, а также многочисленные отдельные части и подразделения, но Г. Клюге уже не мог рассчитывать на то, что ему позволят использовать их для усиления двух других армий. Будучи любимчиком фюрера, В. Модель обладал большей самостоятельностью, чем любой другой командующий армией, и всем было прекрасно известно, что он меньше всего был настроен оголять свой фронт ради какого-нибудь другого участка. Почему-то Г. Клюге не очень беспокоил этот вопрос раньше, когда ему приходилось снимать с фронта свои дивизии и передавать их в группу армий «Юг».

26 августа возобновилось наступление Центрального фронта против группы армий «Центр». Удары наносились на правом фланге 9-й армии, в районе Карачева, а также на центральном участке 2-й армии, в районе Севска и восточнее Клинцов. Командование группы армий «Центр» и 2-й армии, поняв, что войска К.К. Рокоссовского собираются сманеврировать на север и нанести удар в тыл 9-й армии, приняли решение сначала снять угрозу с Севского направления. Безусловно, это было правильное решение, даже несмотря на то, что оно не устраняло угрозы полностью. На тот момент в резерве у К.К. Рокоссовского, за правым флангом его войск, находилось две танковые армии, и, вероятно, он планировал бросить их в бой в районе Севска[123].

За несколько дней до этого Г. Клюге перебросил из 9-й армии южнее одну танковую и две пехотные дивизии. 29 августа он бросил эти соединения в бой северо-западнее Севска.

Несмотря на то что контрудар имел лишь ограниченный успех, он, а также неожиданный бросок 60-й армии на левом фланге заставили К.К. Рокоссовского изменить свой план. Он приказал, чтобы 2-я танковая и 13-я армия были переброшены с правого на левый фланг[124].

Независимо от того, где русские планировали наступать, их удар в любом случае был опасен для немецкой 2-й армии. В районе Есмани войска советской 60-й армии находились в 40 км в тылу южного участка 2-й армии, поэтому здесь не могло быть и речи ни о каком контрударе.

Г. Клюге разрешил XIII армейскому корпусу 2-й армии развернуться в направлении юго-западнее Есмани. Затем он предупредил ОКХ, что вскоре 2-ю армию снова придется отвести назад, что не может не отразиться на положении на северном фланге группы армий «Юг». В его распоряжении не было достаточных резервов, чтобы восстановить положение. Единственное, что смог сделать Г. Клюге, была переброска на угрожаемый участок еще двух дивизий из 9-й армии, которая сама находилась под угрозой. 28 августа 10-я гвардейская и 21-я армии советского Западного фронта нанесли удар в стык между 9-й и 4-й немецкими армиями. За два дня боев они преодолели 30 км, вышли к Ельне и вынудили немецкие армии загнуть фланги для того, чтобы не допустить разрыва фронта.

29 августа фон Клюге попросил разрешения отвести 9-ю и 2-ю армии на рубеж СДБ. 2-я армия к тому времени была расколота надвое, и казалось, будь у командования Западного фронта больше решимости, его войска быстро прорвались бы через Ельню в Смоленск, восточные ворота, открывающие дефиле между Двиной и Днепром.

В то же время Калининскому фронту пока не удавалось прорвать фронт на флангах немецких 3-й танковой и 4-й армий. Его войска осуществляли перегруппировку для нового удара. Гитлер возражал против отхода. Он спросил Г. Клюге, не стоит ли подумать о новом приказе об упорной обороне занятых позиций, подобном тому, что был отдан зимой 1941/42 г. Г. Клюге ответил, что теперь такой приказ был бы бессмысленным: войска не смогут его выполнить. К тому же возможности русских уже далеко не те, что были в 1941 г. Наконец, Гитлер принял половинчатое решение, разрешив группам армий «Центр» и «Юг» отвести назад свои смежные фланги в район западнее города Кролевец.

2 сентября, через два дня после того, как В. Модель доложил, что не сможет организовать сплошной фронт восточнее Десны, Г. Клюге отдал предварительный приказ об общем отходе на рубеж СДБ. Но для 2-й армии было уже слишком поздно. XIII армейский корпус, который должен был отходить на запад, не теряя контакта с группой армий «Юг», вместо этого отступил на юг за реку Сейм, на участок 4-й танковой армии. Тем самым на стыке между группами армий «Центр» и «Юг» образовалась брешь шириной 30 км. Проигнорировав это критическое положение, Гитлер отменил приказ об отступлении группы армий «Центр». 3 сентября Г. Клюге и Э. Манштейн, пребывая в состоянии близком к отчаянию, отправились в ставку фюрера, чтобы лично оспорить решение Гитлера.

В течение последней недели августа, в то время как обстановка на северном участке фронта ненадолго улучшилась, положение группы армий «Юг» стало приобретать угрожающий характер. 13 и 18 августа советские Юго-Западный и Южный фронты перешли в наступление на участках 1-й танковой и 6-й немецких армий. Удары наносились южнее Изюма и восточнее Голодаевки, то есть именно там, где русские безуспешно пытались прорвать фронт в июле.

И снова оборона 1-й танковой армии устояла, несмотря на то что огонь артиллерии и минометов русских достиг невиданной доселе мощи, и немецкие войска понесли настолько тяжелые потери, что армия была вынуждена ввести в бой резервы уже после первых 48 часов боев. 6-й армии повезло меньше. Вместо того чтобы следовать обычной советской практике сосредоточения на переднем крае перед наступлением свежих дивизий, командующий Южным фронтом генерал-полковник Ф.И. Толбухин за счет резервов предельно уплотнил уже находившиеся там соединения. Соответственно, офицеры немецкой разведки, которые дожидались того, что считали явным признаком грядущей опасности, были введены в заблуждение кажущимся отсутствием изменений в составе 2-й гвардейской и 5-й ударных армий. Перед началом наступления 18 августа артиллерия предельно сконцентрировала огонь на узком участке наступления. До конца дня первый эшелон 5-й ударной армии вклинился в немецкую оборону на 5 км на фронте шириной 2,5 км. Затем ночью при свете полной луны советские войска расширили участок прорыва за немецким передним краем на север и на юг.

Командующий 6-й армией генерал К. Холлидт принял решение не пытаться блокировать прорыв противника, а вместо этого попробовать закрыть брешь в линии фронта. Это было смелое решение, и в прошлом подобные действия давали хорошие результаты при относительно небольших усилиях. Однако в сложившихся обстоятельствах подобный маневр принимал характер ставки «все или ничего» в карточной игре.

Армия имела в резерве совсем незначительные силы пехоты и ни одного танка. 20 августа немцы стали атаковать с обеих флангов на участке разрыва фронта. Контрнаступление началось явно успешно, и к полуночи две группировки, наступавшие навстречу, почти соединились. Но той же ночью командование советского 4-го механизированного корпуса поняло, что происходит. На следующее утро корпус, развернувшись на 180 градусов, атаковал немецкие позиции с запада. Превосходство русских было слишком явным. К исходу дня в линии фронта немцев вновь образовался разрыв шириной до 8 км.

К 20 августа Э. Манштейн получил из группы армий «А» 13-ю танковую дивизию. Но когда она прибыла на участок 6-й армии, оказалось, что она состоит всего из одного полка и трех рот. К тому же советский военный шпионаж был настолько эффективен, что русские узнали о прибытии дивизии почти одновременно с командованием 6-й армии. 23 августа дивизия нанесла удар с северного фаса разрыва фронта, который к тому времени был расширен до 10 км. Для нее закрыть брешь означало совершить чудо. 13-й танковой дивизии удалось успешно преодолеть 5 км, прежде чем она была остановлена двумя механизированными корпусами русских. В это время войска Ф.И. Толбухина, который действовал очень осторожно, не забывая об угрозе флангам, прорвали немецкую оборону на такую глубину, что у 6-й армии уже просто не было средств, чтобы попытаться восстановить положение.

23 августа на участке 1-й танковой армии также создалось угрожающее положение. Согласно донесению ее командования, боевой состав корпуса, оборонявшегося южнее Изюма, сократился до 5800 человек, что было явно недостаточно для создания сплошной линии обороны. Все, что был способен предпринять Э. Манштейн, было заявление о том, что битва приближается к своей кульминации, и победа в ней достанется тому, кто сможет «выстоять на мгновенье дольше, чем его противник».

25 августа офицеры оперативных отделов 1-й танковой армии и 6-й армии прибыли в штаб группы армий с предложением об отступлении. Там их ознакомили с заявлением Э. Манштейна о том, что, если группа армий не получит в качестве усиления пять свежих дивизий, в том числе как минимум две танковые, вопрос об отступлении и, как следствие, эвакуации Донецкого бассейна неизбежен. Э. Манштейн не верил, что Гитлер согласится с такой оценкой, но тем не менее фюрер разрешил командующим армиями начать подготовку к отходу на рубеж, проходивший по реке Кальмиус, восточнее Сталино.

Спустя два дня, находясь в ставке фюрера в Виннице, фельдмаршал снова повторил эту мысль, но на этот раз он просил уже не пять, а двенадцать дивизий. Гитлер обещал передать в его распоряжение «все дивизии, которые можно будет перебросить из групп армий «Север» и «Центр». Однако вскоре оттуда поступил доклад о том, что группы армий не в состоянии передать Э. Манштейну ни одной дивизии.

27 августа, когда Гитлер находился в Виннице, обстановка на фронте 6-й армии еще более обострилась. Советский 2-й гвардейский механизированный корпус повернул из района прорыва на юг и нанес удар в сторону побережья, в тыл оборонявшемуся на правом фланге XXIX армейскому корпусу. 6-я армия явно была не способна ничего предпринять. В ее составе имелось примерно 35 тыс. солдат и офицеров боевых частей и 7 танков, в то время как численность наступающих советских войск составляла примерно 130 тыс. человек, которых поддерживали 160–170 танков. Э. Манштейн неохотно передал К. Холлидту две ослабленные дивизии, одну пехотную и одну танковую, недавно прибывшие из группы армий «Центр», а также еще одну танковую дивизию, также ослабленную, из состава 1-й танковой армии. Наспех сформировав из них корпус, К. Холлидт использовал их для того, чтобы отвлечь часть сил противника с участка XXIX армейского корпуса. 29 августа советские войска западнее Таганрога вышли на побережье Азовского моря. При этом XXIX армейский корпус оказался запертым в устье реки Миус.

На следующий день переброшенной с запада 13-й танковой дивизии удалось пробить узкую брешь в советских позициях. В это же время XXIX армейский корпус, имея в своем составе 9 тыс. солдат и офицеров, при поддержке немногих оставшихся в строю штурмовых орудий построил свои боевые порядки в три колонны. Из-за плотного облака пыли русские не смогли отследить перестроение немецких войск. Посчитав, что противник атакует крупными силами танков, они после первых же выстрелов самоходной артиллерии позволили немцам к вечеру беспрепятственно и практически без потерь прорваться на запад.

31 августа Э. Манштейн разрешил 6-й армии и 1-й танковой армии отступить к реке Кальмиус. Той же ночью Гитлер утвердил это решение в том случае, если «отступление абсолютно необходимо и другое решение невозможно».

Когда Э. Манштейн и Г. Клюге 3 сентября прибыли в ставку фюрера, они были уверены, что пришло время для радикальных мер. Они были намерены убедить Гитлера в том, что обстановка требует ни больше ни меньше, как полностью пересмотреть германскую стратегию. Кроме того, руководство войсками, по их мнению, следовало поручить единому компетентному командованию из числа представителей высшего генералитета. В течение августа Э. Манштейн несколько раз выступал с инициативой объединить стратегическое командование в одних руках. Он предлагал снять все, что возможно, с театров военных действий, подчиненных ОКВ (Западная Европа, Италия и Балканские страны), и бросить все силы на Восточный фронт против русских.

Командование ОКВ передало Восточному фронту несколько тысяч солдат в виде маршевых батальонов пополнения, но наотрез отказалось от переброски туда целых дивизий, настаивая на том, что западные рубежи рейха и так слабо защищены. В конце августа, возможно под влиянием бесконечных требований И.В. Сталина открыть второй фронт, оперативный отдел ОКВ умудрился увидеть опасность высадки союзников на Атлантическом побережье Европы уже осенью 1943 г. 2 сентября заместитель начальника оперативного штаба ОКВ подготовил меморандум, в котором настаивал на том, что следует ожидать наступления противника на Атлантическом побережье Италии или на Балканах. Он подчеркнул, что, в отличие от Восточного фронта, где пока еще существовало обширное поле для маневра, такое наступление стало бы представлять собой непосредственную угрозу для границ рейха. В заключение он добавил, что Западный театр не в состоянии выделить дополнительные войска для Восточного фронта. Начальник оперативного штаба ОКВ А. Йодль сначала не принимал участия в дискуссии, но затем он подготовил собственную оценку обстановки, на основании которой пришел к тому же выводу.

3 сентября во время личного разговора с Гитлером Э. Манштейн и Г. Клюге призвали фюрера покончить с практикой разделения руководства театрами военных действий между ОКВ и ОКХ, и передать командование всеми войсками в распоряжение начальника Генерального штаба ОКХ. За несколько дней до этого Г. Клюге заявил Гитлеру, что, по его мнению, главным источником всех неприятностей было отсутствие у фюрера военного советника, который нес бы полную ответственность за состояние дел на всех театрах.

Мысль о назначении одного начальника штаба с военной точки зрения была неоспоримой. К сожалению, оба фельдмаршала знали, что Гитлер никогда ее не примет, в какой бы форме она ему ни преподносилась. Во-первых, переподчинение вооруженных сил на всех театрах ОКХ автоматически привело бы к значительному укреплению позиций начальника Генерального штаба сухопутных войск. Одновременно это ослабило бы позиции самого Гитлера, сделав безосновательным его заявления о том, что якобы только он способен формировать полную картину стратегической обстановки. К тому же он лишился бы своего излюбленного приема, которым часто пользовался, натравливая друг на друга представителей ОКВ и ОКХ. И наконец, он мог утратить единоличный контроль над событиями на Восточном фронте. Обладающий большими полномочиями начальник Генерального штаба ОКХ мог бы сосредоточить все командование войсками на Востоке в руках армии, покончив тем самым с политикой разделения властей, позволявшей Гитлеру играть роль главного арбитра в действиях четырех групп армий и командования ОКХ. Было ясно, что Гитлер ни при каких обстоятельствах не потерпит ограничений своей личной власти. В конце концов, он свел проблему к чисто техническому вопросу координации переброски войск с театров подчиненных ОКВ и ОКХ. Фюрер заявил, что отныне все решения, затрагивающие изменение боевого состава ОКВ и ОКХ, должны рассматриваться им лично в присутствии начальников штабов ОКВ и ОКХ.

Продемонстрировав, что, каким бы ни был ход войны, он был и останется хозяином в Германии, Гитлер перешел к рассмотрению обстановки на фронте. Он отказал Э. Манштейну в отправке в группу армий «Юг» значительных резервов за счет других участков. Он разрешил Г. Клюге отвести 2-ю армию и правый фланг 9-й армии за реку Десна. 3 сентября после переговоров с маршалом Й. Антонеску он приказал группе армий «А» эвакуировать плацдарм Gotenkopf. Все гражданские лица должны были быть эвакуированы в Крым, а русским должна была достаться «безлюдная пустыня».

После 3 сентября советское наступление на фронте группы армий «Центр» временно затихло. Немецкие 9-я и 4-я армии восстановили сплошную линию фронта к западу от Ельни. На южном участке К.К. Рокоссовский перенес направление наступления на левый фланг 4-й танковой армии, что позволило 2-й немецкой армии почти беспрепятственно отвести свои войска к реке Десна. В распоряжение 4-й танковой армии был передан XIII армейский корпус, в котором была произведена смена командующего. Корпус был использован для защиты сильно растянувшегося северного фланга армии.

Наступление против группы армий «Центр» нельзя отнести к удачным, хотя следует признать, что его результаты соответствовали поставленным на то время задачам. Вероятно, в советской Ставке понимали, что, несмотря на преимущество, которое имели советские войска, превосходство над немецкой стороной не было настолько значительными, чтобы можно было одновременно осуществлять решительное наступление как в Белоруссии, так и на Украине. 4 сентября такое наступление с решительными целями началось на Украине, на левом фланге группы армий «Юг». В тот день Воронежский фронт, усиленный 3-й гвардейской танковой армией, переброшенной с Центрального фронта, 52-я армия, а также несколько танковых и механизированных корпусов перешли в наступление на широком фронте между реками Псел и Ворскла. В результате этого мощного удара советские войска создали угрозу прорыва немецкого фронта на правом фланге 4-й танковой армии, после чего оба ее фланга оказались бы отрезанными.

[122] ИВОВ. Т. 3. С. 365.

[123] ИВОВ. Т. 3. Схема 12.

[124] Там же. С. 308.