– Ты приходила сюда уже несколько раз, и многие солдаты тебя знают. Поскольку в наших отношениях уже появилась ясность, то им я тоже про нас рассказал, поприветствуй их, пожалуйста.
До этого я никогда не видела, чтобы Ли Цзюань краснела, но тут она стала красной как рак и, запинаясь, спросила:
– Мне так неловко, что им сказать?
Командир Чжоу легонечко подтолкнул ее поближе к машинам и сказал:
– Ты не смущайся, не хочешь говорить, просто помаши, и все.
Тогда Ли Цзюань помахала, выдавив из себя лишь английское «хай», после чего смущенно улыбнулась. В этот миг она напоминала звезду, которая приветствует своих поклонников.
– Сестрица!.. – послышалось вдруг из грузовика.
Вслед за этим разместившиеся в четырех грузовиках сто с лишним солдат подхватили: «Здравия желаю».
– Сестрица!
– Здравия желаю!
– Сестрица!
– Здравия желаю!
Их возгласы устремлялись высоко в небо.
Тогда Ли Цзюань тоже крикнула в ответ:
– И вам здравия желаю! Я люблю вас!
На мгновение ее выкрик повис в тишине.
И в этой полной тишине Ли Цзюань закрыла лицо ладонями и заплакала.
Тогда командир Чжоу подошел к ней поближе, опустил ее руки вниз и, вытянувшись по стойке смирно, отдал честь, прищелкнув каблуками. После этого он по-военному четко развернулся кругом и, прижав кулаки к талии, трусцой направился к самому первому грузовику и заскочил в кабину на место водителя.
В одно мгновение все четыре грузовика умчались, исчезнув в дорожной пыли.
– Это все? – протянула Цяньцянь.
– Я довольна, – ответила Ли Цзюань.
Раньше я была наслышана о том, сколько боли приносит любовь, особенно часто такое встречается в романах, фильмах и сериалах. Но в тот день я вдруг осознала, что когда любовь обоюдна, то все и правда прекрасно. Если этому чувству сопутствует торжественность, то сдержанность даже хороша.
Меня это растрогало.
Все работы завершились, и огромная стройплощадка вдруг стала безлюдной, лишь несколько бульдозеров расчищали территорию.
Однажды дядюшка Лю вернулся из конторы чернее тучи, он то и дело вздыхал и выглядел очень огорченным.
Мы трое тут же спросили, получил ли он нашу премию. Он ответил, что премия, похоже, накрылась: в бухгалтерии сменился работник, и он отказывается признавать первоначальный контракт, ссылаясь на то, что они вышли из бюджета, так что никакой премии не будет.
Цяньцянь возмутилась и принялась укорять дядюшку Лю:
– С каких пор договор, скрепленный красной печатью, превратился в простую бумажку? На каком основании? И вы это даже не оспорили?
– Ну как же не оспорил! Да только толстяку управляющему это по барабану, что тут сделаешь?
– Надо подать на них в суд! – сердито заявила я.