Я и моя судьба: читать начало книги онлайн

Положительным моментом стало то, что Лю Чжу решил приударить за Цяньцянь, и, похоже, она с удовольствием на это откликнулась.

В обеденное время в нашей грузовичковой «комнате» все чаще оставались лишь я и Ли Цзюань; Цяньцянь перебиралась в кузов к Лю Чжу, а дядюшка Лю оставался отдыхать в столовой. Из соседнего кузова то и дело доносилось игривое хихиканье Цяньцянь: похоже, что Лю Чжу ублажал ее по полной программе. Когда веселье Цяньцянь становилось запредельным, Ли Цзюань громко вопрошала: «Скоро вы там уже кончите? Дайте хоть другим отдохнуть!» Позже она обзавелась какой-то железякой и, чтобы не кричать, просто колотила ею в борт соседней машины. Дядюшка Лю был чрезвычайно обходителен с Цяньцянь и незаметным образом сократил ей нагрузку. Ну а нам с Ли Цзюань пришлось из-за этого вкалывать больше и дольше.

Как-то раз Цяньцянь стыдливо заметила:

– Извините, я особого отношения к себе не просила.

Я не нашлась что ответить.

А Ли Цзюань сказала:

– Не извиняйся, что тут непонятного.

Поскольку в отношениях между Лю Чжу и Цяньцянь наметились подвижки и молодые люди сближались все сильнее, Лю Чжу сердиться на меня перестал. Дело дошло да того, что довольный и счастливый Лю Чжу прямо в присутствии Цяньцянь объявил мне и Ли Цзюань:

– Обращение «братец Чжуцзы» уже устарело, скоро я стану для вас зятем!

Цяньцянь, услышав такое, не только не воспротивилась, но еще и расплылась в самодовольной улыбке.

После этого она нам сказала:

– Вы не расстраивайтесь, что приходится много работать, в конце года я попрошу, чтобы премию вам выплатили побольше.

– Вот это мне нравится, – откликнулась Ли Цзюань.

Я не знала, что и сказать, но в душе очень обрадовалась; я уже окончательно превратилась в скрягу. Но мне было чему порадоваться и помимо премии. Я даже хотела найти возможность, чтобы лично поблагодарить Цяньцянь. Ведь если бы не сестринские отношения между нами, вряд ли Лю Чжу и его отец стали бы ко мне благосклоннее. Такая возможность у меня, разумеется, была, но, оставшись с ней наедине, я не нашла нужных слов. Ведь для Лю Чжу она была запасным вариантом, это же очевидно. Я боялась, что если ляпну что-нибудь лишнее, то раню ее самолюбие и тем самым обижу ее.

В десятых числах ноября одно за другим мне пришло сразу два письма; теперь письма приходили прямо на стройплощадку, после чего их разносили штатные почтальоны.

Одно письмо было от Ян Хуэя, к нему он приложил цветное четырехдюймовое фото в полный рост. Само собой, он высказывал свою благодарность – как и мечтал, он стал служить в армии, причем во флоте. После трехмесячного обучения на суше он собирался выйти в море. Его переполняла решимость стать превосходным моряком, а в будущем дослужиться до офицера, чтобы принести славу мне, себе, своей семье, а также всем родственникам и жителям Шэньсяньдина. На фото он выглядел подтянутым и отважным, красивая темно-синяя форма очень ему шла.

Это письмо наполнило мое сердце радостью, я чувствовала, что мои усилия были оплачены с лихвой, и потраченные на это пять тысяч абсолютно точно того стоили. Пусть даже он не станет офицером, рассуждала я, все равно, вернувшись в Шэньсяньдин, он уже будет выгодно отличаться от прошлых поколений жителей деревни: я верила, что армия – это прекрасная школа.

Ли Цзюань и Цяньцянь, увидав фотографию, весьма удивились и даже несколько не поверили, что у меня такой красивый племянник. Пришлось торжественно поклясться, что я их не обманываю, и все-таки их смущала большая разница в возрасте у меня и моей старшей сестры. В этом состояла моя изюминка, в двух словах такого не объяснишь, да и не хотелось мне тогда посвящать в свои дела кого бы то ни было.

– Долгая история, как-нибудь расскажу, – ушла я от ответа, надеясь, что они забудут и больше никогда об этом не спросят.

– Если он станет капитаном или кем-то в этом роде, буду его преследовать и не посмотрю, что он твой племянник, – пошутила Цяньцянь, – если же ему не судьба стать офицером, буду ему названой матерью.

– Брысь отсюда, что ты вообще несешь!

Ли Цзюань ее оттолкнула и, прильнув к моему уху, зашептала:

– Мне нравятся военные. У меня парень – командир роты в инженерных войсках. Как-нибудь с ним познакомлю.

– Думаешь, если будешь шептать, то я тебя не услышу? – воскликнула Цяньцянь. – Неужто решила скрыть от меня свой секретик? Я тоже хочу познакомиться со своим будущим зятем!

Мы с Ли Цзюань рассмеялись.

Помимо своей воли, я вдруг обняла Ли Цзюань и про себя от всей души пожелала ей счастья.

Второе письмо пришло от моего приемного отца Мэн Цзысы. Закрепившись на рабочем месте, я первая написала ему письмо, в котором сообщила, что у меня все в порядке, поэтому беспокоиться не нужно. Я считала, что это меньшее из того, что я должна и даже обязана сделать. Он растил меня больше двадцати лет, и я не могла просто так взять и испариться. Иначе это следовало бы воспринимать не иначе как черную неблагодарность. Если бы об этом узнала моя мама-директор, она бы меня точно осудила. Но я не то чтобы боялась чьих-то осуждений, просто не сделай я этого, у меня бы на сердце скребли кошки. А так я могла спать спокойно.

В ответном письме отец написал, что иногда мужчины очень ранимы, даже если речь идет об отцах семейства и руководителях; и даже если таким мужчинам уже приходилось несладко, иногда им все равно сложно преодолеть боль. После ухода моей мамы его сердце было разбито, и он никак не мог выкарабкаться из подавленного состояния.

Что касается меня, то после смерти приемной матери, стоило мне лишь подумать о ней, как в голове тотчас появлялось обращение «мама-директор». Фактически у меня было две матери, и в душе я не могла их не сравнивать. Стоило мне увидеть или услышать такие слова, как «мама» или «мать», в голове тут же возникал образ мамы-директора, а вовсе не родной матери, которую я никогда не видела и уже не могла увидеть. Последняя была для меня просто женщиной, о которой я, думая о маме-директоре, вспоминала вроде как заодно. Вспоминала и тут же забывала, как думают о родном колодце или реке, заодно вспоминая высохшее дерево или рыбака, которые находились рядом, если они и правда там были.

Еще отец написал о том, что спустя месяц совместного проживания с тетей Цюй они мирно расстались, поскольку их характеры и бытовые привычки не совпали. Тетя Цюй никогда раньше замужем не была, привыкла жить одна, поэтому ей было сложно освоить роль домохозяйки; сам он, привыкнув всю жизнь делить все радости и горести с моей мамой-директором, тоже не смог приспособиться к совершенно новой жене.