Я и моя судьба: читать начало книги онлайн

Все это она говорила, уставившись в потолок, при этом за все время не проронила ни слезинки.

Постепенно я вышла из коматозного состояния.

Теперь я захлебывалась от слез.

Я захлебывалась, не зная, что сказать в ответ, поэтому лишь продолжала глотать слезы.

Наконец Ли Цзюань поднялась с кровати, подошла ко мне и обняла.

Вместо лишних уговоров она лишь сказала:

– Не плачь, скажи что-нибудь.

И тогда я выдавила из себя:

– Как такое могло произойти? Почему-у?! Уже два близких мне человека сполна хлебнули горя. Ну почему Всевышнему понадобилось мою единственную подругу наделить такой же ужасной судьбой?!

В тот вечер Ли Цзюань, прихватив свою подушку, перебралась на мою кровать и, взяв мою руку в свою, долго лежала со мной, спокойно слушая мою историю.

Я призналась, что раньше кое в чем обманывала ее.

Я поведала ей обо всех обстоятельствах своей жизни, также рассказала про свои акции, которые сильно поднялись в цене, и о том, сколько у меня сейчас денег… Я стала перед ней совершенно прозрачной, я стала сама собой.

Утром я сказала:

– Цзюань, прекращай работать в этом клубе, я переживаю, что однажды ты не устоишь перед соблазном и потеряешь контроль…

– Хорошо, – ответила она, – я поищу другое место, но из-за того, что набор везде закончился, боюсь, что, уволившись, останусь совсем без денег, от этого мне не по себе…

– Приходи к нам на фабрику, – предложила я, – нам как раз не хватает начальницы конвейера. На этой должности зарплата немного выше, если согласишься, я все устрою.

– Так и быть, – ответила она.

11

– И что это значит? – нараспев спросил он, тщательно полируя пилочкой ногти.

Чжао Цзывэй придавал большое значение уходу за руками, до этого мне не доводилось видеть, чтобы у мужчины были настолько холеные белые руки.

Он даже головы не поднял, словно я не стоила его внимания и вообще была недостойна говорить с ним с глазу на глаз.

Меня это несколько задело. Ведь только что я прославила нашу фабрику – «в целях развития культурного духа» Шэньчжэня городской отдел пропаганды организовал викторину. Работники нашей фабрики все как один отнекивались от этого дела, боясь опозориться. Тогда я по личной инициативе отважилась принять участие в конкурсе и в итоге заняла второе место. Принимая приз из рук начальника отдела пропаганды, Чжао Цзывэй превзошел самого себя, его благодарственная речь была образцом красноречия, казалось, именно он и есть лучший управленец, которому под силу претворить в жизнь идею укрепления духа Шэньчжэня.

Его высокомерное отношение ко мне носило демонстративный характер и было обусловлено еще одной причиной – после того, как на воротах фабрики вывесили почетную табличку, он вдруг стал проявлять ко мне особую нежность и как-то раз, пока никого не было рядом, даже распустил руки. Разумеется, я расценила это как наглость и домогательство, но вместо того, чтобы устроить скандал, лишь сказала, чтобы он вел себя скромнее. Будучи начальником, он расценил это как замечание в свой адрес и, скорее всего, воспринял его как личное оскорбление.

Теперь он явно показывал свое недовольство.

Мне пришлось повторить все сначала – я предлагала кандидатуру на место начальницы конвейера, надеясь, что он ее одобрит.

Наконец он перестал шлифовать ногти, резко откатился назад, положил ноги на стол и, уставившись на меня, не спеша произнес:

– Может, ты хотела выразиться несколько по-другому? Напомню, что надеяться и умолять это далеко не то же самое. Это начальник, обращаясь с подчиненным, может на что-то надеяться, тактично выражая свою просьбу или приказ, а умолять – это совсем другое.

– Простите, пожалуйста, – спохватилась я, – я просто не так выразилась. Умоляю вас одобрить эту кандидатуру.

– То есть одна из начальниц собирается уехать домой, к тому же насовсем, я верно понял?

– Верно.