Повесть о пережитом: читать начало книги онлайн

Представляю себе его состояние. Он снова спрашивает. Я знал ответ, но не хотел быть выскочкой и молчал.

Тогда он обращается ко мне с надеждой в голосе:

– Вы знаете, но не хотите сказать. Вам нравится мое унизительное положение?

Молчать больше было нельзя, и я ответил как положено:

– Соединения металлов с кислородом называются окислами.

Вот такие вспоминаются мелкие, но трогательные истории.

Когда собрались мы в стенах техникума в последний раз, чтобы проститься с преподавателями, с самими стенами «альма-матер», взрастившей нас, отошли мы с друзьями в сторонку и дали друг другу слово: как бы ни разбросала нас судьба, через пять лет, то есть в 1940 году, встретиться в… Златоусте. Почему выбрали этот город? Только потому, что он находится на границе Европы и Азии, посередине.

Значит, не будет обиженных.

Не думали, что до 1940 года предстоит пережить год 1937-й.

Зарисовки по детской памяти

В свободное время вдвоем с товарищем одного со мной возраста (на двоих приходилось меньше четырнадцати) любили мы забираться в китайскую часть города, называвшуюся Фу-дзя-дян. Это были незабываемые походы. Особенное удовольствие доставляли нам китайские столовые или трактиры, не знаю, как назвать, совершенно непохожие на кафе места для приема пищи и приятного времяпровождения. Представьте себе возвышенное место, огороженное стеклянными стойками, на котором в ослепительно-белом фартуке восседает хозяин этой таверны. Вокруг него около двадцати легких столиков. За каждым столиком может сидеть столько гостей, сколько поместится, не обязательно знакомых. Проходов между столиками почти нет, однако ловкие официанты как-то лавируют между ними с подносами, уставленными посудой в два этажа в одной руке и несколькими кружками в другой. Недалеко от хозяина, тоже за стеклом – то, что принято называть кухней. Здесь все дымит, шипит, шкварчит и, главное, пахнет. Если соевое бобовое масло, скверно очищенное, хорошо нагреть, вокруг разойдется такой запах, который нельзя ни с чем спутать и нельзя забыть. По запаху за квартал безошибочно выходим на китайскую кухню. «Ханшин» – гаоляновая водка (гаолян – одна из основных сельскохозяйственных культур типа проса, растет метелками на стеблях толщиной в руку и высотой до трех метров), тоже со специфическим запахом, ее подают в металлических конусных сосудиках с пережатым горлышком, подогретой. Выпить залпом содержимое такого сосудика нельзя – маленькая струйка горячего спирта рассчитана на несколько глотков. Посетители могут сидеть часами и пить водку долго. Русского человека такое зелье должно свалить замертво, а китайцы почему-то остаются только веселыми. За много лет, прожитых в Китае, мы не видели пьяных, валяющихся без сознания китайцев.

Харбин. Район Фу-дзя-дян

1920–1930-е

Кстати, разговор про водку не раскрывает основной прелести наших наблюдений. Собравшиеся за столом, прежде чем выпивать, приступают к некоему ритуалу, похожему на азартную игру. Партнеры садятся друг против друга, каждый прячет за спину руку и сжимает несколько пальцев, а остальные пальцы оставляет поднятыми. Потом одновременно освобождают руки из-за спины и громко называют число. Нужно угадать сумму прямых пальцев. Если никто не угадал или оба угадали, все повторяется сначала. Тот, кто угадал, выиграл, проигравший должен пить ханшин. Шум, крики, шутки над проигравшим. Подходят болельщики, дают советы, сами включаются в эту игру. Играют за десятком столиков сразу, гвалт невероятный. Но это еще не все. Посетитель криком заказывает пробегающему официанту нужное ему блюдо, тот в полный голос отвечает, что понял, и тоже громко передает заказ сидящему в центре хозяину. Хозяин что-то записывает, подсчитывает и кричит на кухню, чтобы повара начали готовить заказанное. Повара криком отвечают, что они поняли, и начинают готовить. Пока готовится заказ, за столом идет азартная игра вокруг сосудиков со спиртным. Когда повара справились с заказом, они докладывают хозяину, а тот кричит официанту, чтобы забрал заказ. Орут сразу человек пятьдесят, стараясь перекричать друг друга. И всем весело, все настроены дружелюбно, каждый приглашает другого к своему столу. Картину дополняют повара, их специально поместили в центре за стеклом, чтобы все видели их искусство. О, какие номера они выделывают с тестом и с мясом, перебрасываются бутылками, жонглируют ножами! Это – обязательная часть программы, именно она должна привлечь основную массу клиентов и зевак вроде нас. Так создается реклама, имидж фирмы, без которых не обходится ни один хозяин. Не зря эти трактиры выносят на улицу, в помещении такое представление невозможно. Кстати, о доступности такого обеда с выпивкой. В таких тавернах хозяин держится на популярности среди самых широких слоев населения, в основном работящего народа: грузчиков с набережной реки Сунгари, рикшей, извозчиков. В китайских ресторанах другие стандарты, только бывать нам в них не пришлось.

Харбин. Японские туристы на Соборной площади. На заднем плане – Свято-Николаевский собор

1930-е

Культура народа ярче всего проявляется в его обычаях, обрядах, религии. Незабываемое зрелище – китайская свадьба. Позволить себе провести ее по всем требованиям обычая могут только состоятельные люди, потому что к такому мероприятию привлекаются десятки людей, целые организации. Начинается с того, что выбирается ровная площадка приличных размеров, на которую завозят строительные материалы: в основном бамбуковые шесты, несколько сосновых брусьев и бревен. Деревянные щиты будут служить полом, а специальный настил примет на себя музыкантов с их инструментами. Главную массу составляют циновки. Они укроют поставленный шатер многоярусной кровлей, такой же, какой отличаются культовые сооружения – пагоды. День, когда завозили материалы, не в счет. Утром следующего дня начинается работа. Бригада мастеров к вечеру закончит возведение настоящего дворца, красивого, оригинального, прочного и довольно высокого. Золотистый цвет всей постройке обеспечивают соломенные циновки. Не верится, что такое чудо можно создать всего за один день, обойтись без гвоздей и металлических креплений. Все узлы выполнены при помощи сыромятных ремней и кунжутных веревок. В плане такое строение занимает площадь примерно в двести квадратных метров, гости размещаются в несколько ярусов, особое место и внимание уделяются музыкантам. Музыка очень своеобразная, может быть, есть какой-нибудь мотив, нам его не понять. В основном главную мелодию выводят сопелки и дудки, похожие на флейты, им помогают барабаны и тарелки. Если музыка началась, она ни на минуту не прекращается. Музыканты сменяют друг друга и дуют в свои дудки с таким напряжением, что можно пожалеть их щеки, профессионально раздувающиеся, как пузыри. На рассвете следующего дня музыка прекращается. Еще через час появятся те монтажники, что строили свадебный дворец, и молча, по-деловому, за два-три часа разберут и упакуют все материалы. До следующей свадьбы. Наверное, свадебное гуляние происходит не только в этой постройке и, может быть, не заканчивается в один день, подробностей я не знаю, но в детском сознании навсегда запечатлелось ловкое и красивое строительство бамбуково-циновочного, легкого и прекрасного дома для торжественного обряда.

Скорбные обязанности – проводить соотечественника в мир иной – в Китае обставляются не менее пышно, чем свадьба. Китайцы верят в загробную жизнь и обеспечивают усопшего всем, что может ему понадобиться в том мире. Только, в отличие от египтян, вместо живых жен и слуг практичные китайцы готовят все нужные фигуры в натуральную величину из бумаги и с максимальной правдоподобностью. На изготовлении такого инвентаря заняты профессионалы высокого класса, работающие артелями. Люди, кони, повозки, полные мешки «денег», столики с различными кушаньями, посуда и бытовая утварь раскрашены в натуральные цвета и достойны занять место в каком-нибудь музее. Мне действительно было жаль, когда все это великолепие сжигалось на поминальном костре.

Похоронная процессия в Шанхае

Начало XX в.

Гроб изготовляют из сверхтолстых досок какого-то специального дерева. В землю его не закапывают, оставляют стоять на поверхности. Через какое-то время его обкладывают кирпичом в виде домика. Рядом пирамидка из камня, на которой обозначены личные данные захороненного. Мне казалось, что такой гроб весит не меньше тонны и доставить его на кладбище не так просто. Особенно когда наблюдаешь со стороны, как это делается. Гроб устанавливают на большой платформе в виде носилок. К рукояткам этих носилок подходят человек двадцать носильщиков. Целая система коромысел и ремней позволяет всем одновременно поднять носилки и по команде старшего медленно двинуться в путь. Похоронная процессия начинается с нанятых плакальщиков-профессионалов, за ними следуют музыканты. Набор инструментов тот же, что и на свадьбе, такая же режущая ухо музыка, и мелодия почти такая же, для иностранца непонятная. За музыкантами родственники и знакомые несут бумажные фигуры, замыкают шествие приглашенные и любопытные. Транспорт, конные повозки прижимаются к обочине, уступая дорогу. Главный цвет траура – белый. Ярких цветов не бывает, не принято.

Особенно интересными и запоминающимися остаются народные праздники, среди которых первое место принадлежит Новому году. С наступлением темноты тысячи людей выходят на улицы, каждый несет с собой патроны, петарды, хвостатые ракеты. Десятки музыкальных ансамблей собирают вокруг себя любителей. Непрерывно взрываются всевозможные хлопушки. С запоминающимся визгом взлетают, рассыпая за собой облако искр, маленькие и большие ракеты. Иногда в небе начинает полыхать многоцветное зарево фейерверка, вызывая восторженные крики толпы. Нет такого человека, который не запалил бы несколько штук взрывных пакетов. Такой пакет содержит несколько десятков сплетенных в косу мелких (не больше двух сантиметров каждый) патронов, которые, будучи подожженными, стреляют с частотой пулеметной очереди. Шум, смех, веселые розыгрыши продолжаются до утра. Самое удивительное, нигде не видно пьяных, никакого хамства, никто вас не обидит, не оскорбит. Производство пиротехнических средств поставлено на широкую ногу, и стоят они так дешево, что за несколько копеек вы можете доставить себе большое удовольствие. Китайский Новый год отмечается в феврале. По многолюдности и веселью заслуженно занимает первое место среди народных гуляний.

Есть еще одно народное гуляние. Не знаю, чему оно посвящено, что в этот день отмечают, но не рассказать о нем я не могу. Назовем этот праздник «Днем Дракона», потому что главное действующее лицо здесь дракон. Огромный в длину и около полутора метров в поперечнике, зеленый, круглый рукав из материи, раскрашенной под дракона полосами и чешуей. В рукав вшиты на равном расстоянии друг от друга обручи, которые на длинных шестах поднимают над толпой. Рукав начинается с художественно выполненной огромной головы чудовища с оскаленной светящейся пастью, периодически изрыгающей снопы искр. Голова дракона, тоже на шестах, в руках у двух человек, ведущих за собой всю процессию. Шесты несут опытные танцоры, работая обручами, они меняются местами, а тело дракона над головами людей как бы извивается, изгибается, просто живет. Особенно достается тем, в чьих руках шест с головой дракона. Они все время норовят захватить в пасть кого-нибудь из зазевавшихся зрителей. Те с визгом, под хохот толпы убегают, а дракон выбирает себе новую жертву. В наступившей темноте светящаяся голова чудовища выглядит очень впечатляюще, и каждая струя извергаемых из пасти искр встречается шумным одобрением веселящегося народа. По обе стороны дракона на высоких ходулях идут другие артисты, тоже что-то танцуют, а когда в руках у них загораются цветные фонари, зрелище становится сказочным. Там, где проходит дракон, к нему пристраиваются и провожают его сотни людей. Уходят одни, приходят другие. Улица запруживается, транспорт останавливается. Когда мне встречалось такое шествие, я, между прочим, думал о том, что кто-то платит артистам за такое выступление, кто-то хочет доставить радость людям, развеселить их.

Маньчжурия. Шествие с драконом на Новый год

Начало XX в.

И еще об одном празднике вспомнилось. Я назвал его «День поминовения». Весь народ в сумерках выходит к реке Сунгари. Каждая семья в честь усопшего несет цветной фонарик на деревянном кружке. Перед тем как опустить кружок на воду, в фонарике зажигают свечу. Стоят тихо, а мимо проплывают тысячи цветных огоньков, и люди думают о тех, кого уже никогда не будет с ними. Расходятся молча, каждый занят своими мыслями. Сознание неизбежного конца совсем короткой жизни настраивает на желание сделать что-то хорошее, быть добрее к ближнему. Я, например, каждый раз уходил с берега только после того, как проплывет последний фонарик, и чувствовал себя приподнято. А я ведь тогда не был взрослым и никого еще не хоронил.