Читать книгу «История Джунгарского ханства» онлайн.

Особенно интересно свидетельство Петрова и Куницына о том, что при них в ойратских улусах происходило обращение князей и простых людей в ламаизм. «И ныне де они и колматцких людей к вере приводят к своей и грамоте учат своей», — рассказывали русские послы, имея в виду проповедников, приехавших к ойратам из Халхи. Как мы увидим ниже, это свидетельство подтверждается прямыми указаниями монгольских и калмыцких источников.

Рассказ русских послов, кроме того, свидетельствует о существенном упрочении внутреннего и внешнеполитического положения далаевской группировки. Власть Далай-тайши была признана торгоутским Хо-Урлюком и чоросским Чохуром; ойратским правителям подчинились феодалы казахского Большого жуза и енисейские киргизы; внутри этой группировки царили мир и согласие. Выше мы уже упоминали о всеойратском съезде владетельных князей, состоявшемся в 1616 или 1617 г. с участием правителей далаевской группировки. Это событие можно рассматривать как свидетельство того, что Далай и вассальные князья поддерживали традиционные связи с основной частью ойратских феодалов, во главе которых стояли Байбагас и Хара-Хула.

При таком внешнем и внутреннем положении ничто не вынуждало правителей далаевской группировки спешить с перекочевкой на Волгу. И они оставались на месте, кочуя в районе среднего и верхнего течения Иртыша, по Ишиму и Оби, откуда время от времени совершали набеги на ногаев, кочевавших по Яику и Эмбе. Что касается их взаимоотношений с халхаским Алтын-ханом, то об этом можно судить по рассказу Василия Тюменца и Ивана Петрова, которые летом 1616 г. видели у Алтын-хана послов Далай-тайши. Русские послы присутствовали при беседе хана с этими послами. «Как они были у Алтын-царя, и при них де у него были колматцкие послы Баатыря-тайши и Учин-тайши. И царь... колмацким послом [говорил: под] государевы сибир[ские городы] учнете приходить, и твоих государевых служилых людей... или ясачные волости воевать, и я де на вас пойду войною. А от государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии пойдут на вас же, и вам де, колмаком, нигде не избыть». Эта беседа свидетельствует о том, что тогдашнее соотношение сил державы Алтын-хана и ойратской группировки Далай-тайши было неблагоприятным для ойратов. Их послы вынуждены были терпеливо слушать назидательные речи Алтын-хана и его угрозы наказать ойратов, если те осмелятся пойти против его воли. Алтын-хан явно афишировал свою близость к русскому царю, войска которого якобы будут обязательно сотрудничать с войсками хана.

Далай-тайша и другие ойратские правители, учитывая это и опасаясь вызвать войну, прилагали все усилия к поддержанию мира с Алтын-ханом. Второй важной для них внешнеполитической задачей было налаживание добрососедских отношений с Россией.

Об этой второй задаче нам рассказывают материалы, относящиеся к началу 1618 г., когда в Москву прибыли послы Далай-тайши. Сопровождавший посольство Иван Савельев рассказывал в Посольском приказе, что в мае 1617 г. он был командирован тобольским воеводой к Далай-тайше выяснить действительные намерения его относительно перехода в русское подданство. И. Савельев, около двух месяцев добирался до ставки Далая, помещавшейся в районе оз. Зайсан. Свидетельством мирных казахско-ойратских отношений того времени служит сообщение И. Савельева, что путешествие по казахским степям прошло без каких-либо затруднений. Все ойратские владетельные князья, через улусы которых он проезжал, узнав о целях посольства, тепло его встречали и провожали. В первой половине августа он достиг ставки Далая, у которого в это время находились послы от казахских и киргизских правителей, ведших переговоры о выкупе пленных, захваченных ойратами в недавних сражениях. Отвечая на вопросы и предложения русской стороны, Далай говорил, что «он под государевою рукою быти готов, и царской милости жаден, и послов своих бити челом государю о ево государской милости с ними вместе пошлет, и на непослушников государевых стоять готов, где ему царского величества повеление ни будет».

Далай-тайша послал с Савельевым своих представителей, которые и были препровождены в Москву. 20 марта они были приглашены для переговоров в Посольский приказ, где по поручению Далая заявили: «Третьенатцатой год тому, как оне учали царского величества с отчиною с Сибирью и с сибирскими пригороды знатца и к бояром и воеводам царского величества в городы приезжать. И ныне у них про Московское государство вести и добрые и худые, и Богатырь-тайша с товарыщи прислали их ныне проведать про Российское государство подлинно». Послы отметили также, что истекшие 13 лет «оне с тех мест ездят беспрестанно и в государевы городы лошадей и коров и всякие животины пригоняют по 200 и по 300 и тем государевы городы полнят». Когда послам напомнили прежние заявления ойратских правителей об их желании быть в российском подданстве для защиты от недругов, они ответили: «И ныне оне то ж объявляют: только Богатыря-тайшу с товарыщи царское величество под свою царскую высокую руку примет, и оне со всею Колматцкою землею под государевою высокою рукою быти хотят и во всем царском повеление, куды им царское повеление на недругов его не будет, стоять готовы».

Переговоры закончились 14 апреля 1618 г. вручением послам царской жалованной грамоты на имя Далая. Грамота приветствовала желание Далая быть в российском подданстве, «служить и прямить» царю, посылать ратных людей на «ослушников царских» и «в сибирские городы в Тобольск и в-ыные наши городы с лошедьми и со всякою животиною и со всякими товары, что у вас в Колматцкой орде ведетца, людей своим ходить велел безо всякого опасения». Со своей стороны царь обещал Далаю защиту и оборону от всех его недругов, любовь и дружбу сибирских властей, которым будет указано, чтобы они «бед вам и задоров никаких чинити не велели. А к торговым вашим людем велели во всем береженье держати, чтоб им отнюдь ни от кого ни в чем обид и безчестья не было».

Приведенные нами материалы отчетливо характеризуют политику Далай-тайши по отношению к России в конце второго десятилетия XVII в., равно как и политику России по отношению к Далаю. Обе стороны проявили заинтересованность в поддержании и развитии доброго соседства и мирной торговли. Далай искал возможности опереться на помощь Русского государства против Алтын-хана и казахских феодалов, угрожавших его интересам; в этих целях он стремился выяснить подлинный характер отношений между Москвой и державой Алтын-хана, что видно из некоторых заявлений, сделанных его послами дьякам Посольского приказа во время переговоров 20 марта 1618 г. Когда дьяки, желая убедить послов в выгодности служения русскому царю, сослались на пример Алтын-хана, послы Далая выразили сомнение в том, чтобы сам Алтын-хан принял русское подданство, ибо «Алтын-царь живет далече, ходу до него годы с 3, не что будет у государя были послы алтынова брата, а от Алтына послом итти далече». Эти сомнения были дьяками решительно опровергнуты. Переговоры свидетельствуют и о том, что Москва по-прежнему видела в Далае полновластного правителя ойратских улусов, кочевавших в непосредственном соседстве с тогдашними окраинными владениями России. Добровольное подчинение Далая русскому царю обеспечивало укрепление позиций России в Сибири и открывало возможность новых территориальных приобретений без применения оружия.

Вскоре, однако, между ойратами и Алтын-ханом вспыхнула новая война. Она коренным образом изменила внутреннее и внешнее положение всего ойратского общества и оказала серьезное влияние на обстановку в Центральной Азии, Южной Сибири и Нижнем Поволжье. Известные нам монгольские и калмыцкие источники о ней молчат; сведения об этой войне дают пока только русские архивные материалы; однако и в них нет сколько-нибудь подробных данных о начале и ходе военных действий, об их участниках. В документах 1619—1624 гг. они встречаются в виде отдельных, разрозненных сообщений о том или ином эпизоде или частном случае. Но в целом русские архивные материалы все же дают представление о конфликте.

В мае 1619 г. халхаский Алтын-хан направил русскому царю письмо с предложением объединить силы для совместного удара по группировке Хара-Хулы. «А прошение мое, — писал он, — чтоб меж нас с тобою послы ходили, и торговым бы нашим людем дорога в твое государство и твоим людем к нам была чиста. И тому доброму делу помешку чинят меж нас калмыцкой Каракулы-тайша, а люди они немногие... и тебе бы, великому государю Белому царю, послать повеление свое к томским и к тобольским и к тарским ко всем людем, чтоб они, все твои государевы ратные люди, с моими ратными людьми на тех воров на Каракулы-тайшу и на его людей войною ходили... И как от тех воров дорога очиститца, и тобе, государю, и мне будет прибыль и добра много».

Это письмо интересно во многих отношениях. Оно свидетельствует прежде всего о том, что к концу второго десятилетия XVII в. влияние Хара-Хулы в ойратском обществе чрезвычайно возросло; Алтын-хан не счел нужным даже упомянуть о хошоутском Байбагасе, который формально все еще был главой всеойратского чулгана, или о дэрбэтском Далай-тайше, возглавлявшем северо-западную группировку ойратов. Антиалтынхановскую борьбу ойратских феодалов в это время возглавлял Хара-Хула, которого Алтын-хан не случайно считал своим главным противником. И, наконец, реальные силы Хара-Хулы были уже настолько значительны, что Алтын-хану пришлось просить помощи русского царя. Содержащееся в письме утверждение о «немногих людях» Хара-Хулы находится в очевидном противоречии с предложением направить против него всех русских ратных людей Томска. Тары и Тобольска.

Это письмо в известной мере отражает процессы, развивавшиеся внутри ойратского общества. Основным их содержанием было преодоление сепаратизма местных владетельных князей и постепенная централизация власти в руках главы Чоросского дома. Об этих процессах говорит и конфликт между Хара-Хулой и одним из его сыновей — Чохуром. Не поладив с отцом, Чохур покинул его и в 1614 г. присоединился к группе Далай-тайши, сделавшего Чохура, как мы уже говорили, своим «думчим ближним тайшей».

Алтын-хан и Хара-Хула готовились к войне. Важным звеном этой подготовки явилась попытка хана заключить союз с Москвой. Но не терял времени и Хара-Хула. Он тоже попытался заручиться русской военной помощью для борьбы против Алтын-хана, направив с этой целью специальную миссию в Москву. То было первое посольство основателя Джунгарского ханства Хара-Хулы в русскую столицу. Интересно отметить, что послы Алтын-хана и Хара-Хулы одновременно отправились из Сибири, вместе проделали весь путь до Москвы, в один и тот же день — 10 января 1620 г. — прибыли в столицу, а 29 января вместе были на приеме у русского царя.

Послы Хара-Хулы говорили царю Михаилу Федоровичу о желании их повелителя быть в российском подданстве, пользоваться царской защитой и обороной от недругов. «И вам бы, великому государю, нас пожаловать, держати под своею царскою высокою рукою в своем царском милостивом жалованье и в повеленье и от недрузей наших во обороне и в защищение».

24 апреля 1620 г. в Москве послам Алтын-хана был вручен ответ на это письмо. Предложение о совместных военных действиях против Хара-Хулы было Московским правительством отклонено, но защита от возможного нападения со стороны ойратского правителя была хану обещана: «Жалея тебя, Алтына-царя, наше царское повеление к сибирским воеводам и приказным людем послати велели, а велели тебя и твоей земли от колматцкого Каракулы-тайша и от его людей оберегать». Спустя месяц, 25 мая 1620 г., послу Хара-Хулы была вручена царская жалованная грамота о принятии его повелителя в российское подданство. «И мы, великий государь, тебя, Каракулу-тайша, и твоих улусных людей пожаловали, в нашу царскую милость и во оборону приняли, и в нашем царском жалованье и в призрение держать вас хотим, и от недругов ваших сибирским воеводам нашим оберегать велели есмя».

В отличие от других случаев сношений Москвы с монгольскими правителями материалы этого посольства и цитированная жалованная грамота ни слова не говорят о делах торговых, что подчеркивает военное значение миссии.

Когда начались военные действия между войсками Алтын-хана и Хара-Хулы? Прямого ответа на этот вопрос мы в источниках не находим. Можно лишь утверждать, что они начались не позже 1619 г. Об этом свидетельствуют сообщения, полученные в октябре 1620 г. в Уфе от людей, незадолго до этого вернувшихся из ойратских улусов. Толмач Пятунька Семенов, например, рассказывал: «Слышел де он у колмацких людей, што приходил на них в прошлом году Казачьей орды Ишим-царь... Да нынешнево году перед их приходом приходили на них воинские люди Алтына-царя... и улусы колмацкие повоевали, и людей многих побили, а взяли де живых дву тайчей, а 3-ей де тайча Байбагишев брат Тегурчей утек и прибежал при нем, Пятуньке, в кочевье к брату своему Байбагишу». Как видно из этого сообщения, Байбагиш — один из сыновей Хара-Хулы — вместе со своим братом чоросским Чохуром, торгоутским Урлюком и дэрбэтским Далаем кочевал в верховьях Ишима и Иртыша. Байбагиш, Чохур и Урлюк имели в своем распоряжении по тысяче, а Далай — 2 тыс. улусных людей. Заслуживает внимания указание Семенова, что названные четыре правителя съехались на совещание к Чохуру, где решили просить у русского царя разрешения кочевать по Тоболу и приходить с торгами в Уфу.

Одновременно сведения об ойрато-халхаской войне были получены в Тюмени, в окрестности которой прикочевала небольшая группа ойратов, говоривших: «Все де колмацкие люди кочюют по Камышлову, потому что де их теснят Алтына-царя люди». Возможным отголоском войны является и неожиданное появление ойратов во главе с братом Хара-Хулы Девникеем и тайшой Сенгилом в районе между оз. Чаны, Омью и Иртышом, к востоку от современного Омска.

В 1621 г. в Тобольске стало известно, что «иные многие тайши с колмацкими людьми прикочевали блиско твоей царской отчины, сибирских городов, и кочюют ныне вверх по Ишиму промежю Тоболом... А прикочевали де, государь, те колмацкие тайши блиско твоих государевых сибирских городов для того, что воюют де их, колмацких тайшей, Алтын-царь да Казачья орда».

Башкиры, находившиеся в плену у ойратских тайшей и в октябре 1620 г. возвратившиеся в Уфу, сообщили, что «колматцким тайчам учинилась теснота великая от Казачьи орды от Ишима-царя; побил де у них многих людей, а Олтына де, государь, царя люди побили у них многих людей и дву де тойчей с улусы з женами и з детьми поймали в полон».

Летом 1621 г. многие ойратские тайши кочевали между Обью и Иртышом в районе оз. Ямышева «потому, что де задрали черные колмаки Каракул-тайша, да Мерген-Теменя-тайши Алтына-царя. И Алтын де царь их побил и идет де на чорных калмаков войною». Тогда же в Томск поступили сведения о том, что многие ойратские улусы с их тайшами прикочевали к Оби и в устье Чумыша построили укрепленный лагерь, собираясь зимовать и кочевать между Томском и Кузнецком. «А сошлися де они на Обь и гарадок зделали, что их побил Алтын-царь и у Карагуля жен и детей 'поймал. А слажился де Алтын-царь с Казадцкою землею, а казацкие люди с нагаи, и где де ане в степех кочевали, и с тех с их кочевья збили... а ждут де на себя вскоре Казачьи орды [и] нагай, а з другой стороны Алтына-царя».

Таковы наши сведения о событиях 1619—1621 гг. Из них видно, что ойратским правителям в эти годы пришлось почти одновременно отбиваться от казахских феодалов и от Алтын-хана; первые сражения произошли летом или осенью 1619 г.; ойраты терпели поражения, в результате чего их кочевья рассеялись от Уфы до Томска. Традиционная группировка улусов по таким крупным феодальным объединениям, как торгоуты, дэрбэты, хошоуты, чоросы и т. д., оказалась нарушенной, все кочевали вразброд, вперемежку и чересполосно. Возможно, что инициатором войны был Хара-Хула, но он потерпел неудачу; вслед за этим в войну были втянуты все ойратские улусы, включая и те, которые входили в группировку Далай-тайши.

1622 год был, по-видимому, годом передышки. Во всяком случае ни в одном из документов не говорится о сражениях этого года. Можно полагать, что стороны залечивали раны и готовились к будущим боям. В 1622 г. в Москве стало известно, что ойратские князья подчинили население Кузнецкого района, занимавшееся добычей железной руды, выплавкой и переработкой железа, и принудили его платить дань железными изделиями: «И в том железе делают пансыри, бехтерцы, шеломы, копьи, рогатины, и сабли и всякое железное, опричь пищалей; и те пансыри и бехтерцы продают колмацким людем на лошеди и на коровы и на овцы, и иные есак дают колмацким людем железом же... А которые кузнецкие ж люди живут от Кузнецково острогу далеко, и теми кузнецкими людьми всеми владеют колмацкие люди и ясак с них емлют собольми и железом всяким деланным». Получив эту информацию, Москва строго приказала местным властям принять меры для защиты кузнецкого населения и не допускать впредь продажи ойратам оружия и соболей.

Военные действия возобновились в конце 1622 или в начале 1623 г. Об этом в Тюмени узнали от людей, ездивших в улус тайши Зенгила, где им сказали, что главные тайши «воюют де ныне с алтыновыми людьми и с мугальцы, и з бухарцы, и с нагайцы и промеж де собою у тайшей война есть, и им де от ал[тын]овых людей и от мугальцев, и от бухарцов, и от нагайцов теснота великая, для того под сибирские городы прикочевали».

Летом 1623 г. тюменский воевода получил интересные сведения о походе Хара-Хулы против Алтын-хана. «Ходил де колмацкой тайша Каракул к Алтын-царю войною, а людей с ним ходило 4000 и улус де у Алтына-царя повоевал, и полону взял много, и взяв де, пошел назад. И Алтын-царь послал на переём к тому Каракуле-тайше 4000 людей, а 3000 ззаде, и у тайши де Каракулы людей всех побил, только де тайша Каракула ушел с сыном». Остается пожалеть, что источник этой информации не уточняет времени события — относится ли оно к начальному году халхаско-ойратской войны, т. е. к 1619 г., или произошло в 1622—1623 гг.?

Весной 1623 г. из Уфы к ойратским тайшам были отправлены послы во главе с Василием Волковым. 29 мая этого года посольство прибыло к Мангиту, брату дэрбэтского тайши Далая, который сообщил, что «брат его Талай с товарищи ныне пошли битись против муганского Алтына-царя». Как рассказывали русские послы, во-время их пребывания в улусе тайши Мангита «были у него, Мангита, от мугальского царя людей частые всполохи... И оне, де, тайши, кочюют от того мугальского Алтына-царя к Ыртышу, а жон своих и детей возят за Иртыш». В дальнейшем выяснилось, что Далай-тайша и другие ойратские князья выступили в поход за 19 дней до прихода русских послов к Мангиту, т. е. 10 мая.

На этом сообщения об операциях 1623 г. обрываются. Они свидетельствуют, что и в этом году все ойратские (владетельные князья, включая входивших в группировку Далая, выступали единым фронтом против Алтын-хана и его союзников, что внутренние противоречия, разделявшие ойратских правителей, отошли на задний план перед внешней угрозой, что все они независимо от места кочевания поддерживали тесную связь и участвовали в обще-ойратских предприятиях. По всем данным, операции 1623 г. не принесли решающего успеха ни ойратам, ни Алтын-хану; ойраты покидали поля сражений, уводя с собой немало пленных халхасов. Документы говорят, что в 1625 г., когда у ойратов вспыхнула острая междоусобная борьба, «из их улусов побежали в Мунгалы многия мунгальские полонянники».

Усобица 1625 г., о которой рассказывают почти все русские документы этого года, серьезно осложнила внутреннее положение в ойратских владениях. В основе усобицы лежал конфликт из-за дележа наследства между двумя братьями, владетельными князьями Чохуром и Байбагишем, третий брат которых умер, не оставив прямых наследников. Яблоком раздора стала тысяча аратских хозяйств, принадлежавших умершему. Байбагиш не захотел делиться с Чохуром и забрал всю тысячу. Началась драка. Мирить развоевавшихся братьев бросились все влиятельные ойратские правители, не без основания опасавшиеся, что Алтын-хан воспользуется сумятицей и разгромит все улусы ойратов. В роли главных примирителей были Хара-Хула чоросский и Далай дэрбэтский. В результате их усилий братья пошли на соглашение, по которому Чохуру досталось 600 хозяйств, а Байбагишу — 400. Вскоре, однако, Чохуру захотелось отобрать у Байбагиша и эти 400 хозяйств. Началась новая война. Чохур с 10-тысячным войском в союзе с некоторыми другими владетельными князьями пошел на брата Байбагиша, у которого было всего 2 тыс. воинов. Сражение произошло на берегу Иртыша, в районе оз. Ямышева. Байбагиш потерпел поражение, потерял половину воинов и переправился на левый берег Иртыша. Здесь он укрепился, но был осажден. Теперь в роли главного примирителя выступил Далай, прибывший к месту сражения с отрядом в тысячу воинов. Улусам далаевской группировки было предложено кочевать в верховьях Ишима и Тобола, «блюдясь от мунгальских людей войны».

Брат Далая Ирке-Илдень-тайша в апреле 1625 г. был вызван Далаем на съезд, «для того что учинилась меж калмыцких тайшей Чокура и Байбагиша великая война. И к ним учали приставать друг за друга иные тайши о улусных людех и о животах колмыцково Чина-тайши, а Чин-тайша умер, а Чокур да Байбагиш-тайши ему братья. И Талай-тайши и Ирка-Илденя пошли Чокура и Байбагуша мирить, чтобы услыша то, мугальские люди, что меж колмацкими тайшами война, не пришли на них войною».

В конце 1624 г. посол тобольского воеводы Яков Буголаков был на приеме у Далая и вел с ним переговоры по поводу набега, учиненного ойратскими людьми на Тарский уезд. Далай отклонил претензии русской стороны, ибо «ходили де в Тарской уезд на государевы ясачные волости Карагулы-тайши братья, а Карагула де тайша сам своим улусом кочюет, ему, Талай-тайше, унять не уметь. А государев де изменник Ишим-царевич Чокуру-тайшю племя, и кочюет с Чокуром же, а не с ним, Талай-тайшею».