Человек с одинаковыми зубами [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Слушай, это не твоя забота – решать, важны они или нет. Важно, что думают люди. Другие люди.

– Никому в мире нет дела до наших индейцев. Кроме Калифорнийского университета и, возможно, людей в Сакраменто. Калифорнийское историческое общество и Историческое общество Марин. И то они вынуждены. Это их работа. Как приют должен интересоваться дохлыми кошками.

– Но ты бы сама хотела показывать посетителям наконечник стрелы из обсидиана, – заметил Фолк.

– Но он говорит, что нашел что-то другое. Курган или что-то в этом роде?

– В курганах всегда полно хлама, – пояснил Фолк, – горшки, корзины. Они хоронили все имущество вождя вместе с ним. Или так делали египтяне…

– Если Рансиблу нужен разворот, пусть он за него платит.

Она решительно сжала губы и вернулась к работе. Для нее вопрос обсуждению не подлежал: он знал ее отношение к Рансиблу.

Но мы должны помочь, понял он. Дело не в этом человеке, а в его идеях. Они бывают хороши. Например, когда он заставил их проголосовать за расширение школы. По крайней мере, он смотрит в будущее. И это уже намного больше, чем делают владельцы ранчо.

И, подумал он, Рансибл действительно создает новостные поводы.

– Он перевез свой бизнес в этот район, – сказал он, – он сделал его более успешным.

Его жена не ответила. Она не одобряла Рансибла и никогда не одобрит; она принципиально отрицала его, и, что бы он ни сделал, она никогда не сочтет его приличным человеком. Мэри родилась здесь, выросла в этом районе; она ходила в старую школу Ривер и в среднюю школу Томейлса – она знала всех жен владельцев ранчо лично, и, когда она не была занята набором текста или корректурой, она болтала по телефону с ними по очереди, узнавая подробности об их маленьких воскресных пикниках, обедах, днях рождениях и общественных мероприятиях. Он сам занимался несветскими новостями, ограблениями, смертями, автомобильными авариями и новыми налогами. И, конечно, рекламой. Интересно, каково это, подумал он, быть нелюбимым всеми коренными жителями. Никогда не быть принятым, независимо от того, как долго ты здесь живешь и держишь ли ты здесь свою контору. Все местные по-прежнему ходили к Томасу, хотя он уже почти отошел от дел, хромал на одну ногу, выходил из дома один день в неделю и даже не мог добраться до некоторых из домов, которые продавал. Ему приходилось снабжать своих клиентов кое-как нарисованными карандашом картами.

А что они будут делать, когда Томас умрет? Вообще перестанут продавать дома?

Однажды Рансибл заказал за свой счет рекламный щит. Большой, ярко раскрашенный, с крупными буквами «ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В КАРКИНЕЗ. СБРОСЬТЕ СКОРОСТЬ. ЖИВИТЕ СЧАСТЛИВО». И установил его на дороге. Как-то на выходных фермерские детки привязали к нему цепь, дернули его машиной и сожгли.

Может, это было неуместно, подумал Сет Фолк. В конце концов, это все еще сельскохозяйственный район, а не уютный зонированный пригород с тенистыми улицами и пожарной станцией, увитой плющом. Но намерения у этого человека были самые добрые.

И это стоило ему денег. И когда он узнал, что щит сняли, он не попытался поставить еще один; он сдался. И это беспокоило Фолка; он ожидал, что Рансибл просто закажет еще один.

И, подумал Фолк, этот человек разве когда-нибудь причинил кому-нибудь вред? Покажите, кому он испортил жизнь. Он выбивал для своих клиентов хорошую цену за землю, которую они хотели продать. Он вообще поднял цены в этом районе. И он очень старался, ища подходящие дома для людей, желающих сюда переехать. Он работает. Он никогда не торчит в конторе, он постоянно разъезжает по округе. Не сидит за столом… как сам Фолк, или страховой брокер, или банкир, или, если на то пошло, парни на заправочных станциях.

Если в этом городе есть человек, который зарабатывает свои деньги честно, то это Лео Рансибл.

Говорили, вспомнил он, что Рансибл сделал этот район вульгарным. Так говорят обеспеченные пенсионеры из дорогих домов на холме.

Он переключился на заголовок и теперь мыслил в профессиональном ключе.

Он обнаружил, что посмеивается над этой воображаемой статейкой. Она будет опубликована на первой странице, разумеется, в крайней правой колонке. Затем Лео Рансибл атакует своих недоброжелателей в ответ, и это тоже попадет в газету. Как он ответит? Он немедленно отправит свое заявление в прессу; Джанет Рансибл в длинном бесформенном пальто будет стоять у стойки, ожидая, пока он прочитает очередной текст.

И добавить одну из заметок Мэри.

Мэри Фолк спросила из-за станка:

– Ты собираешься посмотреть, что он там нашел?

– Нет, – ответил он с досадой.

Ему это не пришло в голову; он думал только о том, как выяснить, кто настоящий автор находки.

– Посмотри на находки и реши, имеют ли они смысл. Не верь Рансиблу на слово – пойми, что ты ведешься на его болтовню, как и все остальные, как и его клиенты.

Он почувствовал, что краснеет.

– Ты ужасный репортер, – заметила она и вернулась к набору текста, – все, что тебя волнует, – это что скажут люди. Слова, слова.

Он пожал плечами. Ответа у него не было.

– Как юридические уведомления, – сказала Мэри, – просто слова.