Что они делают? Открывают устрицы? Смотрят на воду? Они никогда ничего не чинят и не ремонтируют. Никогда не красят свои дома. Никуда не ходят, разве что возят своих устриц в город раз или два в неделю и забирают припасы. С тем же успехом они могли бы умереть.
Он проехал мимо пристани и поехал через старый город, мимо заброшенного продуктового магазина с выбитыми окнами, заткнутыми тряпками, мимо старого склада зерна, мимо кузницы. Справа он увидел старую заброшенную первую школу Каркинеза.
На квадратном желтом здании все еще торчал флагшток, но флага не было. Крыльцо провалилось. Дверь была открыта, и внутри он увидел только темноту.
Дорога снова пошла в гору. Он ехал мимо хижин из досок и рубероида, без фундамента, покосившихся и вязнущих в песке. В одном дворе валялся ржавый кузов автомобиля, а рядом играли двое детей. Хуже Бедняцкой лощины, подумал он. Дети были одеты в какие-то лохмотья, нестриженые волосы свисали сальными прядями. В каком-то смысле это была часть Бедняцкой лощины. Кто-то из этих людей нанимался на сельскохозяйственные работы, на сбор фруктов, на мельницы. По крайней мере, он так думал. На самом деле он не знал, как они выживали. Они не могли все жить за счет устричной фермы.
А потом он увидел нечто удивительное. Из крыши хижины торчала телевизионная антенна, удерживаемая растяжками, трехсекционная мачта высотой не менее пятидесяти футов.
Значит, у них здесь есть телевизоры, подумал он.
На обратном пути, уже в лесу, он открыл блокнот, чтобы посмотреть следующий вызов. Вызов приняла его жена, и он первый раз увидел эту информацию. Своим аккуратным почерком она записала: «Шериф Кристен. С 11:30 до 12:00. В доме мистера Рансибла, а не в агентстве».
Там нет животных, подумал он. По крайней мере, насколько я знаю. И почему шериф?
Иногда Кристен вызывал его, если животное умирало и возникало подозрение на отравление. Случалось, что собаки и кошки ели отраву для крыс или сусликов, и Кристен хотел узнать, было ли это намеренно. Может быть, у Рансиблов есть кошка, подумал он. В округе было много кошек; все фермеры держали их, чтобы защитить зерно.
«Я мог бы получить за это пять долларов», – подумал он. Пока что он ничего не заработал; лекарства и бензин обошлись дороже трех долларов.
В доме Рансиблов его встретили румяный шериф Кристен, перетянутый «ремнем Сэма Брауна» и Лео Рансибл в кепке, теннисных туфлях с дырками на носках, брюках с пятнами краски и толстом хлопковом свитере. Он впервые видел агента по недвижимости в чем-то, кроме строгого костюма и галстука, и сначала даже его не узнал. С ними был третий человек, которого ветеринар никогда раньше не видел. Перед домом стояло несколько машин.
– Вы ведь не видели доктора Теренса? – спросил шериф. – Ждем его.
– Что тут происходит? – спросил ветеринар.
– Мы хотим, чтобы вы взглянули на старые кости, – сказал шериф и спросил у Рансибла: – Вы же знаете доктора Хейеса?
– Да. – Рансибл протянул ветеринару руку. – Рад вас видеть, доктор.
Незнакомец тоже поздоровался, и Рансибл сказал:
– А это… как его? Билл? Билл Бэрон из «Сан-Рафаэль Джорнал».
Лицо Рансибла казалось остекленевшим, глаза блестели. Голос звучал очень резко, как будто он нервничал или на него давили.
– Я не видел доктора Теренса, – сказал он, пожимая руку Бэрону, – что за старые кости?
Его провели на задний двор. Часть забора сняли, и все четверо вышли на поле за ним. Среди валунов и куч земли ветеринар увидел яму. Она обнажала основания двух больших скал. Земля осела и сама, как он невольно отметил, но тут недавно копали. Везде лежали лопаты и коробки с какими-то осколками гранита.
Под большим эвкалиптом лежали кости. Шериф Кристен подвел его к костям, опустился на колени и потыкал в них пальцем.
– Похоже на медведя, – сказал ветеринар, – или оленя.
– Как давно он мертв? – спросил репортер.
Ветеринар поднял кость. Она была сухой и легкой, совсем пожелтела, а края зазубрились. Достав свой складной нож, он чуть поскреб ее. Кость была полой, костный мозг давно высох. В ней не осталось ни капли влаги.
– Сложно сказать. Она полностью высохла.
– А эта? – сказал Рансибл.
Ветеринар взял кость и увидел, что она частично окаменела. Он видел окаменевшие кости китов. Им тысячи или, может, миллионы лет.
– Рискну сказать, что эта довольно старая.
– А откуда она? – спросил репортер.
Кость показалась ему крупным суставом, возможно коровьей бедренной костью. Но для коровы она казалась необычайно массивной.