— Золото у меня тоже есть, — улыбнулся Мэор. — Но мне кажется, что пара бочек горячей воды тебе сейчас как-то нужнее.
Мрачное логово некроманта не было ни мрачным, ни логовом. Капитан Ненависть ни разу в жизни не видала такого хорошего и красивого дома. Каменные стены в комнате, про которую Мэор сказал, что это будет её собственная спальня, были сплошь увешаны мягкими коврами. На полу лежали шкуры. А кровать могла вместить четыре Ненависти. Она недоверчиво спросила, кто будет ещё в ней спать, но Мэор только рассмеялся и заверил, что никто. Если только она сама кого-нибудь не пригласит. Ей и в голову такое не пришло бы, но трудно было поверить такому счастью.
Да что там кровать! Две крепенькие, бокастые и грудастые служанки чуть не под руки отвели Ненависть к огромной бочке с тёплой водой, усадили в ней на скамеечку, тёрли, скребли, мыли и поливали, пока кожа не заскрипела. Теперь Линда Хасс, глядя на себя в сверкающее зеркало (кто же он такой, этот некромант, что может себе позволить зеркало размером в полчеловека?!) увидела, что она почти такая же гладкая и нежная, как в своём видении после смерти.
Но чем дольше она вглядывалась в ровную смугловатую кожу с начисто пропавшими рубцами, и в чисто вымытые тёмные волосы, и в свое угрюмое, но живое лицо — тем больше сомневалась, что умирала. Наверно, её просто не добили. А эти, как их там, Морти и Ви, они просто почудились ей. Чего только не почудится, если тебя измордуют до бесчувствия и прикопают в ближайшем лесочке!
«Вот укрыски, — думала Ненависть, — а ведь сделали это, чтобы я не встала. Думали, что я выживу, и приняли меры. Не то б просто бросили среди убитых!» И мысленно повторила про себя имена наёмников. Стервятник, Мордобой, Рузан… Красивый, смуглый, как инородец, Колдун. И новичок, как же его? Кайел.
Странное дело: и в бочке с водой, и в тёплых руках миловидных девушек, и перед зеркалом Линда чувствовала себя куском холодного мяса. Глядя на себя, обнажённую, с крупными тёмными сосками и курчавыми волосами меж ног, она не ощущала тепла. А сейчас вот, вспомнив имена своих убийц, Ненависть будто бы ожила. Вот ей-же-ей, словно вина горячего в вены плеснули.
Одна из служанок подала Линде белую рубашку, чистую, кажется, даже новую. Не выдержав прилива горячего вина в венах, Ненависть повернулась к девушке и обхватила её за талию. Прижала её лицо к своему, удержала на пару мгновений и отпустила.
— Я тёплая? — спросила Линда девушку.
Та всхлипнула, вытерла рот рукавом и отчаянно замотала головой.
— Как труп, холодная, — сказала с ужасом. — Вам бы одеться, госпожа Хасс…
— Разберусь. Ушлёпывайте отсюдова, обе, — рявкнула Ненависть.
Девушки с радостью последовали приказу. Линда повернулась обратно к зеркалу, провела руками по собственной груди, сжала пальцами соски — ничего. В голове слегка шумело, но в промежности не чувствовалось никакого желания. Прикрыла глаза и вообразила то, в чём отказывала себе целый последний год, запрещала думать даже вскользь. Руки Колдуна, ласкающие где ни попадя. Глаза его тёмные, внимательные, пальцы его длинные, которыми он трактирных шлюх трогал, не смущаясь, что кто-то смотрит… Только представить эти руки на своём теле раньше достаточно было, чтобы вспыхнуть. Перед последним боем он, помнится, смотрел особенно пристально, да так и не позвал с собой. Да и не пошла бы с ним Хасс: примета плохая.
И вот вдруг разрешила себе представить. Да только от этого в животе лишь появилось смутное чувство, будто бы от голода. И всё.
Она медленно натянула на тело рубашку. Та аж хрустела от свежести, но телу было всё равно. «Я отомщу вам и за это, — подумала Линда Хасс. — Я отомщу каждому из вас: Кайел, Рузан, Мордобой, Стервятник… и в особенности тебе, Колдун!»
Глава 4. Наёмник и наниматель
Едва Ненависть рухнула на кровать, едва вдохнула запах полыни и ромашки, с которыми, видать, держали в сундуках бельё, как в дверь стукнули. Она и не думала запираться, сказала лениво:
— Я велела проваливать.
Но услышала голос Мэора, и, забыв, что едва одета, вскочила с кровати и вытянулась как струна.
— Готова, что ли? — спросил, посмеиваясь, некромант.
— Что? — тут же дёрнулась Ненависть, готовая защищаться — правда, пока неизвестно от чего.
— Служить. Верой и правдой. Вот как за идеи принца служила.
— Я за деньги служила, крысий ты суп!
— Стой прямо, — вздохнул некромант, — не двигайся, не ори… Стой, говорю. А то не видать тебе никаких денег!
Ненависть тяжело засопела.
— Хочешь быть человеком? Тогда веди себя как человек, — спокойно сказал Мэор. — Я должен тебя осмотреть и понять, кто ты.
И, повернувшись к двери, рявкнул:
— Фреда! Быстро ко мне!
Давешняя служанка почти моментально оказалась рядом: голова опущена, плечи дрожат.
— Руку, — отрывисто приказал некромант. — Ну? Мне надо немного крови.
Девушка протянула полненькую короткопалую пятерню. Ринальт Мэор, маг и владелец замка, достал из рукава крошечный кинжал. Таким уж точно не убьёшь, только поковыряться в занозах и годится! Достал и проколол девушке руку у основания большого пальца, там, где выпуклая подушечка помясистее. Фреда вздрогнула, но глаз на Ненависть не подняла.