— Ты уже отвалишь от меня или тебя на имойском попросить? — огрызнулась Ненависть.
Мужчина нахмурился.
— Я слышу злость, — сказал он. — Простые кадавры не сердятся. По большей части они просто ходячие трупы.
— Я лежачий труп, — сообщила она. — Проваливай.
— Кой демон ты лежачий труп, если ты живая? — спросил копальщик и, оставив лопату воткнутой в землю, нагнулся к Ненависти.
Рывком поставил на ноги, сжал ей щёки, заставляя открыть рот, заглянул туда, поковырялся пальцем — и всё это так быстро, что Ненависть не успела даже отпрянуть или тяпнуть за палец. А мужчина тем временем раздвинул ей веки глаза, провёл рукой по голове, зарылся в волосы всею пятернёй. Притиснул к себе, чтобы ощупать сзади, отодвинул, чтобы провести рукой спереди. Задержался ладонью чуть ниже левой груди, цокнул языком.
— Ну, ты… — сказала Ненависть тяжело. — Не суй хваталки куда не просят. Бабу найди себе и суй в неё, что хочешь.
Ей было муторно и странно. Ни запаха, ни вкуса она не почуяла, да и прикосновения не зажигали в груди ни желания, ни отвращения. Словно копальщик тискал… труп. Причём не её собственный, а чей-то там, до которого самой Ненависти и дела нет. Ей же чувствовались только холод, да ещё неприятное онемение во всём теле.
Однако у копальщика был восторженный взгляд, как у подростка, что впервые увидал голую женщину.
— Потрясающе, — с восхищением сказал он. — Пойдёшь со мной?
— Сам дорогу не найдёшь, что ли? — рявкнула Ненависть.
Захотелось упасть наземь, кататься в грязи и выть, а вовсе не тащиться со странным человеком, пусть и красивым.
— Зачем ты так, — с упрёком сказал тот. — Тебе, видно, досталось. Я б тебе помог.
И снова склонил голову набок, словно пёс, который хочет понять, в каком сейчас настроении его хозяин. Только что-то подсказывало наёмнице, что хозяин тут не она.
— А ты кто? — спросила Ненависть.
— Ринальт Мэор, — ответил копальщик.
— Священник?
Этот её вопрос вызвал взрыв смеха у Ринальта Мэора. Только тут Ненависть осознала, что в лесу тихо, очень тихо.
— Пойдём, — Ринальт, отсмеявшись, скинул свою чёрную накидку и укрыл ею голову и плечи Ненависти.
И слегка похлопал по спине.
— Я хочу получше узнать, что ты такое.
— Я не что, я кто, — угрюмо заявила Ненависть.
— Ну, я б так не сказал, — заявил Ринальт. — Я не ощущал тут поблизости ни одного живого, как вдруг ты стала шкрябать ногтями землю.
— В штаны небось наделал, — почти сочувственно сказала Ненависть.
И снова услышала смех.
— Стал бы я тебя откапывать, — с трудом выдавил из себя Ринальт. — Пойдем. Я давно так не смеялся. Живот болит.
В мире стало заметно меньше красок. Словно это бесконечные дожди и нескончаемая война высосали из жил мира всю его кровь. Осень обычно яркое время, но Ненависть видела лишь чёрное, коричневое да серое — листва пожухла, не облетев, и земля раскисла под ногами.
Лесная чаща оборвалась, и капитан Ненависть увидела поле битвы. Бой уже давно откипел, остыл и оставил после себя лишь мёртвые тела.
— Что чувствуешь? — спросил у Ненависти Ринальт.
Она покачала головой. Она не чувствовала ничего особенного. Возможно, ей хотелось бы найти среди мертвецов трупы тех, кто поглумился над нею. Но что-то подсказывало Ненависти, что эти люди ещё живы. Как те, против кого она вела свой отряд в помощь мятежному принцу, так и те, кто подобрал её раненой и избил до смерти. Это уже были свои. Да, свои! Она закрыла глаза и увидела их лица. Худощавый, всегда такой серьёзный Стервятник, хитромордый Мордобой, выжига и игрок Рузан, смуглый коренастый Колдун. И ещё этот, как его, новичок… Кайел, его все звали просто Новеньким, потому что прозвища пока не заработал.