Капитан Ненависть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Там, в мире живых, война, — грустно сказала Ви.

— Она не сможет, — заметил Морти. — Смерть её поломала.

— Я не смогу? Явись, укрысок, я тебе покажу, что я могу, — оскалилась Ненависть.

— Там война. Когда она закончится, ты сможешь вернуться. Есть один человек…

— Какой? — жадно спросила Ненависть.

Человек — это несложно. Человека легко устранить. А заодно, подумала она, можно убрать и ещё кое-кого. Тех, кто убил её, всех до единого, пятерых гадов. Как она их найдёт? Ненависть думала, что сможет отыскать, едва только выберется из этой ослепительной комнаты. Отыщет их по запаху, по голосам, по утробному хеканью, которым сопровождались их действия. А потом наградой за всё будет покой. Долгий-долгий сон, и чтобы никто… никто даже не дышал бы в её сторону.

— Я так устала, — пробормотала она.

И поняла, что на самом деле усталости сейчас не ощущает. Тело было как новенькое. Даже сломанный мизинец на левой руке выправился. Но если тело обновилось, то внутри ворочалась тяжесть. Там, в душе, она всё ещё была израненным ветераном, жестоко убитым врагами в бою. Точнее, недобитым. А потом, условно-живой, как выразился Морти, её зарыли свои же, нервно смеясь от ощущения вседозволенности.

— Есть один человек. Он действует не по правилам. Он украл у меня… одну вещь, — вкрадчиво сказал Морти. — Найди его, забери эту вещь и…

— Как я его найду? Кто это? Что он украл? — деловито спросила Ненависть.

— Не говори ей, пусть сама, — сказала Ви, — так интереснее. И дольше.

— Сука, — оценила женский голос Ненависть. — Появись, ты. Сука…

Воздух замерцал. Два силуэта с крыльями, белый — белее света! И чёрный — темнее тьмы. Всё-таки ангелы.

— Мы не ангелы, Линда, — прошептал Морти. — И я действительно хорошо знаю тебя и люблю. Я постараюсь, чтобы ты оказалась как можно ближе к месту, где надо остановить войну. Возвращайся скорее, мы ждём. Ты узнаешь этого человека по…

Глава 2. Этот грешный мир

Возвращение было страшным. Холодная земля сдавливала капитана Ненависть со всех сторон, не давала ни шевелиться, ни дышать. В панике она рванулась изо всех сил, пока не поняла: ей не надо дышать, ей почти не холодно, ей совсем не больно. Все чувства, вернувшиеся к Ненависти, были слабыми и будто угасшими. Прикосновение мокрой ледяной почвы, слабая дрожь чьих-то шагов над головой, даже забившиеся в нос и рот комья земли — Ненависть ощущала и осознавала всё в полной мере, но это не мешало… жить.

Если только это можно было назвать жизнью.

Но нет, она ведь не привыкла сдаваться. И в пять лет, когда приходилось убегать и прятаться от вечно пьяного отчима, и в семь, когда она научилась хитрить и изворачиваться, и в десять, когда Ненависть жила на улице и раз за разом вставала, несмотря на побои, и позже… всегда. Она не привыкла сдаваться, и сейчас для начала пошевелила пальцами рук и ног, а затем принялась пробиваться наружу. Хорошо, что таким, как она, не положено ни савана, ни гроба. Но и так Ненависть поняла, каково ростку проклюнуться из земли! Она была таким ростком сейчас — несломляемым, несгибаемым, прорастающим сквозь холод и страх. А когда руки опускались, Ненависть напоминала себе, как враги втаптывали её в грязь, как измывались вдоволь — она вспоминала каждое лицо, нависшее над нею, каждого участника бессмысленной битвы, каждого солдата из тех, кто нашёл её и вырыл могилу. Вспоминала, как они утаптывали землю над нею, ещё живой, и как всем телом чувствовала мерные толчки, будто огромный, холодный, мокрый насильник распластался сверху и всем телом вминал капитана Ненависть в небытие.

Земля упорно осыпалась назад, но Ненависть упрямо рыхлила её пальцами. И спустя какое-то время поняла, что почва вокруг словно расходится в стороны. Затем что-то дёрнуло её за руки, потянуло, вытащило, будто репу из грядки. Чья-то ладонь смахнула землю с лица, очистила глаза, плеснула воды из баклажки.

— Забавно, — сказал мужской голос. — Не думал, что получится, но, кажется, старые книги не врут. Ладно! Приказываю тебе встать и повиноваться мне!

Капитан Ненависть никогда раньше не видела этого человека. Но ей понравилось, что она вообще что-то видит. Встать она пока не могла, но подняла руку и показала мужчине неприличный жест.

— Ты мне платил? — спросила она с трудом.

Слова словно не существовали ранее и теперь неохотно рождались на свет.

— За что платил? — удивился человек. — Я тебя выкопал.

Она подняла вторую руку. Посмотрела на грязные пальцы с сорванными ногтями. Отсалютовала копальщику второй раз — уже не так уверенно.

— Если ты меня выкопал… то я тебе за каким-то крысьим хреном нужна. Если я тебе нужна — плати. Если не нужна — закапывай обратно, сама выберусь.

— Хорошо, — сказал копальщик.

И не двинулся с места. Как стоял, опираясь на лопату, так и остался стоять. Только чуть голову вбок склонил.

Был он молодой и, пожалуй, красивый. Не солдат и не наёмник точно, и не из крестьян. Но и на вшивого аристократишку не походил — уж больно крепкий, плечистый. Одет просто — словно в храме служит. Накидка — если б не чёрная, то точь-в-точь бабская, руки в перчатках. Лицо чистое, волосы длинные, убранные с боков назад, — тоже чистые. Ненависть была готова поклясться, что, если к копальщику принюхаться, то он будет пахнуть как младенец.

Только не в том она была положении, чтобы копальщиков нюхать!