Его дурацкие одежды были просторные, скрывали что надо и что не надо. Но ни один мужчина не останется равнодушен к пристальному взгляду на своё прекрасное достоинство — будь оно даже недостатком. Забеспокоится, всё ли там в порядке. Ха, некоторые даже руками проверяют, дурни.
Этот был редким исключением. Он и бровью не повёл. Хасс его прямо зауважала.
— Меня просто волнуют немного другие вещи, — сказал он доверительно.
Хобр его знает, этого некроманта, откуда он вытащил кинжал побольше. Линда перехватила его запястье, с вызовом уставилась в красивое, хоть и мрачноватое, лицо.
— Драться я с тобой не хочу, Хасс, — улыбнулся Мэор. — Доверься мне.
— Ещё чего, — она не отпускала. — Давай… упокой меня с миром, и хватит этих плясок вокруг моей ночнушки.
— Ты неподражаема, Хасс, — Ринальт разжал пальцы и выронил кинжал. — Но знай: чтобы знать, как тебя упокоить, я должен убедиться в том, кто ты.
— Ага, — недоверчиво сказала Ненависть. — И для этого ты должен сорвать мой невинный бутон? Прости, парень, не выйдет — этот бутончик уже давно разодрали и без твоей помощи.
— Мне нет дела до твоих бутонов, цветков и прочих прелестей, — снова улыбнулся Ринальт. — Меня интересует лишь смерть. И чтобы подарить её тебе, я должен сперва понять — как.
Ненависть выпустила его руку.
— И что ты должен сделать? — спросила она.
Ринальт поднял кинжал, упавший на мягкую овечью шкуру.
— Просто стой спокойно, девочка моя, — сказал он.
Острие коснулось ключичной ямки, затем скользнуло в вырез рубахи. Линда стояла неподвижно, недоумевая — к чему эти игры. Хочешь пырнуть бабу ножом — пыряй, для чего такие пританцовки?
Ринальт посмотрел на неё и улыбнулся, не отпуская её взгляд своим — цепким, потемневшим, будто от страсти.
— Только не закрывай глаза, Хасс. Я должен видеть, что в них.
И ударил точнёхонько в сердце. А Линда прекрасно знала, где у людей сердце…
— Пре-вос-ходно, — сказал Ринальт, чеканя каждый слог. — Что чувствуешь?
И тогда капитан Ненависть поняла, что чувствует лишь тупое отчаяние, да ещё, пожалуй, то, как по щеке чертит мокрую дорожку слеза.
— Ничего, — сказала она.
— Я не ошибся! — Мэор отшвырнул кинжал и припал к груди Линды губами, всего на миг. — Ты то, что я искал несколько лет! Одевайся, живо! Нас ждёт роскошный обед, а потом — множество приятных дел.
— Каких? — чувствуя, что слёзы сами текут по лицу, спросила Линда.
Коснулась груди — но раны не было. Ни крови, ни дырки — ничего, что напоминало бы об ударе кинжалом.
— Мы с тобой создадим новое королевство. Ты когда-нибудь хотела быть королевой, Хасс?
Она покачала головой.
— Я была только нищенкой, наёмницей и мертвецом, — сказала она.
Ринальт наморщил свой великолепный лоб. Постучал пальцами по спинке кресла, стоявшего чуть поодаль от него. Затем велел:
— Одевайся. Там, в сундуке, лежат платья. Тебе надо поесть.
— Я не хочу есть, — сказала Линда тоскливо. — Я ничего не хочу.
— Это временно, — успокоил её некромант. — Скажу тебе сейчас, чтобы не повторять. Я нанимаю тебя на роль полководца против армии короля. Научу всему, что знаю, а чего не знаю — узнаешь от других. Когда мы победим, я сделаю тебя своей женой. Но до тех пор платить буду так, как положено платить генералу…