Tuck R. (2020). The Left Case For Brexit. UK: Polity Press.
Vincent R.J. (1981). The Hobbesian Tradition in Twentieth Century International Thought // Millennium: Journal of International Studies. Vol. 10. № 2. P. 91–101.
Waltz K.N. [1979] (2010). Theory of International Politics. USA: Waveland Press.
Warrender H. (1957). The Political Philosophy of Hobbes. UK: Clarendon Press.
Wilson P.H. (2010). Europe’s Tragedy: A New History of the Thirty Years War. UK: Penguin.
Online Library of Liberty. URL: https://oll.libertyfund.org/person/thomas-hobbes
Часть II
Война, революция и конкуренция за пределами государств
Глава 6. Джон Локк. Либерализм и экстернализация конфликта
Роберт А. Голдвин в конце главы об английском политическом философе Джоне Локке пишет:
В последние десятилетия историки политической мысли потратили много сил на то, чтобы спасти репутацию Локка от тех, кто хотел видеть в нем прежде всего философа или идеолога самих основ американского общества, а также конституционализма или легального либерализма, из них возникших. Так, можно попытаться показать, что аргументы Локка служили критике политической теологии XVII в. и были использованы в дискуссиях, как нельзя более далеких от фундаментальных положений либеральной идеологии, – в частности, он отрицал терпимость по отношению к атеистам или римским католикам, а также гражданское примирение с ними. Или же можно показать, что на основание американского государства оказали большее влияние республиканцы – наследники Макиавелли, например Джеймс Харрингтон и Монтескьё, а не такие индивидуалисты и сторонники договора, как Локк. Некоторые авторы утверждали также, что само представление о либерализме как стройной политической идеологии до XIX в. вряд ли имеет смысл.
Но в приведенной цитате Голдвина наиболее интересно не указание на влияние Локка на внутренний конституционный строй США, но более общее предположение, что в Локке есть нечто «американское». Под Америкой имеются в виду, разумеется, Соединенные Штаты, эту связь признают многие американские исследователи, но также ее можно распознать в отношении к Локку и локковскому либерализму среди теоретиков международных отношений. Если Томас Гоббс представляется классическим источником современного структурного реализма, то его коллега и теоретик договора Локк занимает срединное положение между реалистами и идеалистически настроенными интернационалистами и сторонниками космополитизма. Либеральная позиция предполагает, что международная область является не «войной всех против всех», где каждое государство неизменно боится за свою безопасность, а в целом мирной конкуренцией и возможной, хотя и временной, кооперацией государств, преследующих свои интересы в мире без постоянного международного порядка [Doyle, 1997]. Такая кооперация способна дать толчок развитию международных институтов и правил, упрощающих взаимовыгодное преследование интересов, которое, по словам Джозефа Найя и Роберта Кихейна, является более удачной характеристикой международных отношений, чем узкий, сосредоточенный исключительно на безопасности реализм теоретиков, опирающихся на Гоббса, например Кенна Уолца [Keohane, Nye, 1977].
В рамках этой общей либеральной парадигмы, которая отчасти действительно отражает политическую теорию Локка, есть также и место для гегемонных сил, подкрепляющих правила кооперации, пока интересы всех участников согласуются с общей схемой кооперации и с наличием гегемонной силы. До последнего времени, пока президентом США не был избран Дональд Трамп, это соответствовало представлению США о самих себе: они считали себя, с одной стороны, заинтересованным участником международных отношений, но с другой – гарантом международного порядка глобальной экономики, основанного на определенных правилах, причем этот гарант мог использовать свою военную силу для поддержки такого порядка, а не просто преследовать свои узкие национальные интересы [Ikenberry, 2020]. Это сложное представление США о самих себе как последней надежде благотворного либерального порядка подверглось многосторонней атаке, в том числе и внутри США, поскольку Трамп – лишь самое позднее проявление своеобразного почвенничества и изоляционизма в политике США. Критики считают это представление циничным самообманом, маской, скрывающей национальную политику, агрессивную и реалистическую, или видят в нем трагический пример демократического высокомерия, как у Перикла. И хотя вера США довольно далека от идей самого Локка, в какой-то мере это восприятие вчитывается в понимание его аргументов и наследия. Точно так же определенные аспекты аргументов и философского стиля Локка сказываются на том, как воспринимаются либеральные устремления и намерения, когда они применяются к международной сфере как пространству между легитимными государствами и к их отношениям с нелегитимными государствами или народами, не имеющими своего государства.
Аргументы Локка теснее всего связываются с политикой международного либерализма во взглядах на легитимность государства, на притязания и нормативный статус индивидов. Есть еще одна важная составляющая либерального интернационализма, прямо в этой главе не рассматриваемая. Она связана с Монтескьё и Адамом Смитом, поскольку Локк был меркантилистом, по крайней мере в вопросах экономической политики, и рассматривал глобальную торговлю как конкуренцию с нулевой суммой. Вклад Локка в международный либерализм в основном определяется архитектурой и легитимностью государствоцентричной системы либерального легализма, противопоставленной империи и некоторым другим структурам государственной политики [Armitage, 2012; Kelly, 2015]. С точки зрения современных теоретиков космополитизма и теоретиков-ревизионистов справедливой войны (таких, как Джефф Макман и Сесил Фабр), аргументы Локка влекут важные нормативные следствия, заслуживающие положительной оценки. Тогда как с точки зрения других авторов, они стали важным источником нестабильности в международных вопросах, более того, в крайних случаях они способны подорвать возможность любого международного порядка. Наиболее интересно здесь то, что Локк оказывается источником понимания либерального порядка в XXI в. и в то же время революционным вызовом этому порядку, если учесть обязанности индивидов и либеральных государств по отношению к нелиберальным режимам.
Жизнь в интересное время – политическая биография Локка
Как и в предыдущих главах, интеллектуальная биография может обладать разной ценностью для понимания аргументов и значения международной или политической мысли определенного мыслителя. В некоторых отношениях биография позволяет соотнести его идеи с контекстом определенных дискуссий и дает ключ к пониманию их смысла, но в других ее полезность остается ограниченной. В случае Локка его биография чаще всего исследуется как ключ к его сложным и не всегда согласующимся друг с другом работам. В 1689 г., вернувшись из изгнания, проведенного им в Голландии, Локк опубликовал три важные работы: «Опыт о человеческом разумении», «Два трактата о гражданском правлении» и «Послание о веротерпимости». «Опыт», безусловно, является величайшей работой по философии, написанной на английском языке, именно он определил репутацию Локка как ведущего мыслителя европейского Просвещения. В этой работе он разрабатывает эмпиристскую психологию, обосновывающую все знание опытом. «Опыт» вместе с «Посланием о веротерпимости», в котором отрицается политическое право навязывать единообразие веры или религии, знаменуют собой возникновение либеральной просвещенной философии, определившей философскую основу новой науки Исаака Ньютона. Однако радикализм философии Локка оказался проблемой для его политических идей, которые при его жизни никогда не публиковались под его именем и которые были основаны на естественном законе и естественных правах. Важным вопросом для исследователей остается то, возможен ли какой-то более общий синтез, примиряющий между собой «Опыт», «Послание» и «Два трактата». Но каждая из этих работ по-своему акцентирует интерпретацию биографии Локка.
Если отправляться от «Опыта», мы могли бы подчеркнуть интерес Локка к медицине и его связь с зарождающейся эмпирической наукой и такими его современниками, как Роберт Бойл, Лейбниц и Ньютон [Woolhouse, 2009]. «Послание» указывает на значение интереса Локка к религии, религиозному примирению и внутренней политике. Тогда как «Два трактата» говорят о международном аспекте его политической мысли, который часто упускают из виду, когда основное внимание уделяется политике «Славной революции» 1688 г. [Armitage, 2012; Kelly, 2015]. Этот вопрос становится, с точки зрения многих комментаторов, еще более важным, если учесть антиколониальный поворот в исследованиях Локка, произошедший за два последних десятилетия. В этой главе также подчеркивается международный аспект идей Локка, но не только в плане его отношения к колониализму.
Джон Локк родился в Рингтоне (графство Сомерсет) на западе Англии в 1632 г. Его отец служил в армии парламента во время гражданской войны в Англии, благодаря этой службе и покровительству местного члена парламента он смог отправить сына в Вестминстерскую школу в Лондоне (где он присутствовал при казни Карла I), а потом и в колледж Крайст-Черч в Оксфорде. В бытность в Оксфорде Локк придерживался довольно консервативных политических взглядов, о чем говорит его аргументация против религиозной терпимости в «Двух трактатах» 1660 г. Но также он проявлял интерес к медицине и естественным наукам, что позволило ему познакомиться с Энтони Эшли-Купером бароном Эшли (будущим графом Шефтсбери), главой протестантской оппозиции, выступавшей против политики Карла II в отношении к католической Франции. Шефтсбери страдал от абсцесса печени, который был, как ни странно, успешно прооперирован Локком. Успех операции стал началом для личных и политических отношений Шефтсбери и Локка – последний в результате попал на государственную службу и стал работать инспектором Палаты торговли и плантаций, а потом секретарем лордов-собственников Каролины. Также отношения с Шефтсбери затянули его в радикальную политику, составившую оппозицию Карлу II и его брату католику Якову, герцогу Йоркскому. В эти годы, в 1669 г., Локк написал «Генеральный план развития» для Каролины и завязал отношения с североамериканской колониальной администрацией, которые он сохранил до конца своей жизни.
Только Макиавелли как дипломат или Фукидид как афинский военачальник могут посоперничать с Локком в части практической вовлеченности в международную политику. Однако на раннем этапе политическая карьера Локка как компаньона Шефтсбери оказалась под угрозой в силу политической вражды последнего с герцогом Яковом Йоркским. Когда в 1675 г. Шефтсбери попал в опалу из-за сопротивления восхождению Якова на трон (во время кризиса, вызванного Биллем об отводе), Локк воспользовался возможностью посетить Францию, где прожил с 1675 по 1679 г. Он вернулся в Англию вслед за кратковременным возвращением к власти Шефтсбери, но вскоре, в 1683 г., был вынужден бежать в Нидерланды, когда был раскрыт Заговор Ржаного дома – план убийства Карла II и Якова Йоркского. Друг Локка и его политический корреспондент Элджернон Сидни был казнен, и Локк имел все основания опасаться за свою жизнь, поскольку рукопись «Двух трактатов» была, в частности, написана как оправдание отвода Якова Йоркского от трона и народного права на революцию.
В течение шести лет Локк жил в изгнании и скрывался от шпионов, которые пытались убить его или похитить и вернуть в Лондон, где бы его судили. В это время он также состоял в связи с заговорщиками, пытающимися свергнуть Якова II как законного монарха и сменить правительство. Эта сторона политической жизни Локка прекрасно отображена его исследователем Ричардом Эшкрафтом [Ashcraft, 1986]. Она отлично оттеняет тот факт, что аргументы Локка ставят под вопрос фундаментальные аспекты государствоцентричной системы международных отношений, которую, как мы думаем, мы унаследовали с конца XVII в. Локк отрицает права государств и защищает вмешательство индивидов и легитимных государств в эпоху смут и революционных потрясений, причем теоретики XXI в. могли бы счесть это нарушением международного порядка или даже оправданием терроризма.
Вторжение в 1688 г. принца Вильгельма Оранского (мужа сестры-протестантки Якова II) и восстание в самой Англии привели к свержению Якова II, бежавшего во Францию. Локк вернулся в Англию, но опубликовал свои «Два трактата» анонимно, опасаясь того, что их могут трактовать в революционном духе. Он вернулся на государственную службу, занимался экономической и торговой политикой. Его последний период активной работы в роли старшего чиновника нового режима пришелся на важную эпоху английской экспансии и имперской консолидации. Этот процесс со временем привел к союзу 1707 г. между Англией и Шотландией, который стал началом превращения Великобритании в важнейшую морскую империю XVIII в., и какое-то время Локк находился в самом центре колониальной и внешней политики. Он умер тихой смертью в 1704 г. в Эссексе, где о нем заботилась его подруга и многолетняя корреспондентка Дамарис Мэшем.
Бескровная «Славная революция» 1688 г. и место в ней Локка впоследствии оказали влияние на основание американского государства. Однако эта история заслонила собой как революционную природу либерализма Локка, так и то, в какой мере последняя определялась его международным опытом и размышлениями о международных делах. Я полагаю, что особое внимание Локка к роли суверенного государства в международных делах всегда оставалось существенной частью его философской политики.
Естественное состояние, закон природы, наказание и войны
Современные исследователи редко читают первый из «Двух трактатов» Локка ради просвещения и познания. Он включает длинное и обстоятельное опровержение «Патриарха» сэра Роберта Филмера (1680), в котором тот пытался оправдать политический абсолютизм, представив его в качестве формы патриархального правления, возводимой через Писание к сыновьям Ноя. И если Бог передал власть над землей Адаму, а потом и его сыновьям, то после библейского потопа сыновья Ноя унаследовали это божественное право правления. Именно из него возникает власть царей, но также, что еще важнее, господство или собственность на землю в границах их территорий. Идеологическая ценность этого аргумента для защитников абсолютизма Стюартов состояла в том, что им отрицалось налогообложение по согласию. Если король уже владеет всем, тогда так называемой частной собственностью можно пользоваться только на условиях, которые могут меняться без согласия пользователя. В «Первом трактате» Локк опровергает аргументы Филмера, предлагая альтернативную интерпретацию Писания.
Во «Втором трактате» он берется определить политическую власть как нечто совершенно отличное от власти патриархов или отцов. Политическую власть он определяет так:
Задача «Второго трактата» состоит в объяснении происхождения и оправдании этой концепции политической власти и выводов, которые из нее делаются. Как и Гоббс, живший почти в то же время, Локк предлагает абстрактную защиту теории власти и правления на основе теории договора, избегая отсылок к Писанию и опираясь на естественное состояние, концепцию закона природы и естественного права. Но между взглядами Локка и Гоббса есть существенная разница.
Гоббс, как известно, указал, что в естественном состоянии жизнь человека «одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна», что стало основой для защиты им абсолютного суверенитета. Как и Гоббс, Локк пытается абстрагироваться от нашего опыта и построить концепцию мира без политической власти, которая бы служила доводом в пользу ее создания, то есть у него политическая власть и государство опять же представляются плодом человеческого искусства. Концепция естественного состояния Локка отличается тремя важными чертами. Во-первых, естественное состояние – это «состояние полной свободы», в котором люди могут свободно действовать и распоряжаться своим имуществом «в границах закона природы». Во-вторых, существует закон природы, который носит обязывающий характер, независимо от политической власти. В-третьих, естественное состояние – это «состояние равенства», причем это нормативное или создающее обязанности утверждение, а не просто дескриптивное. Естественное состояние у Локка отличается от Гоббсова естественного состояния тем, что оно допускает социальное взаимодействие, включая приобретение и обмен собственностью и владениями. В самом деле, в главе 5 «Второго трактата» Локк представляет знаменитую концепцию дополитического приобретения частной собственности на землю, которая образует важную часть его анализа колониализма, к которому мы вернемся позже. С точки зрения Локка, дополитический мир – это мир моральных обязанностей и долга, в котором все люди свободны и равны. Именно этот тезис желал опровергнуть Филмер, представляя подчинение патриарху или родителю в качестве естественного состояния.
Тогда как Локк утверждает, что люди в естественном состоянии одновременно свободны в моральном отношении и равны. Люди свободны в том смысле, что они не подчинены господству или руководству других. Однако это не состояние вседозволенности, в котором они могли бы делать все, что им хочется: никто не волен убивать другого человека по собственной прихоти и в то же время люди не вольны разрушать любые вещи природы. Свобода как моральное понятие доступна каждому как естественное право, так что естественное состояние – это состояние морального равенства. Индивиды в естественном состоянии не просто равны своей силой, поскольку они могут повредить другим или угрожать им, они морально равны в том, что у них есть претензия к другим агентам, требующая от них определенного действия или воздержания от действия. Аргумент Локка, подтверждающий эту фундаментальную моральную претензию индивидов на свободу и равенство, не вполне ясен и довольно спорен; он вводится в § 4–5 отсылкой к книге Ричарда Гукера «Законы церковной политики». Но Локк понимает, что отсылка к авторитету не является философским обоснованием. Аргумент развивается путем привлечения идеи собственности: «Ибо все люди созданы одним всемогущим и бесконечно мудрым творцом; […] они являются собственностью того, кто их сотворил, и существование их должно продолжаться до тех пор, пока ему, а не им это угодно» (II § 6) [Локк, 1988, с. 265].
В главе 5 «О собственности» Локк указывает на то, что применение и привнесение труда в природу, не являющуюся чьей-либо собственностью, составляет первейшее право на продукт этого труда. Соответственно, если мы созданы, тогда нами владеет наш создатель, исключая какие-либо промежуточные права или власть над другими людьми. Такое право первичной собственности означает, что люди как лица не владеют своими телами, по крайней мере не в смысле свободы самоубийства. У людей есть долг сохранять себя и по возможности не уничтожать других – таково основание локковской концепции естественных прав.
Согласно этому аргументу, все мы равны пред Богом. Но, конечно, он зависит от теистической посылки, указывающей на существование творца, с которой Локк вполне готов согласиться как с рациональным убеждением, хотя индивидуалистам-моралистам XXI в. она представляется менее убедительной. Некоторые исследователи утверждали, что «Два трактата» Локка были опубликованы анонимно только потому, что он не мог предложить рационального основания для своих фундаментальных моральных убеждений, которое бы выдержало критику со стороны его собственной скептической и эмпиристской психологии, изложенной в «Опыте о человеческом понимании».
Локк не составляет списка естественных прав, однако их можно вывести из его описания того, что необходимо для сохранения жизни, то есть таких вещей, как свобода искать средства существования посредством труда, в том числе пищу, одежду, кров и защиту. Такие права являются основанием наших претензий к другим и их – к нам, и это основа закона природы в теории Локка. Но, поскольку у нас есть долг сохранять себя, эти права в основном являются негативными – то есть правом на беспрепятственный поиск пищи, но они не означают того, что другие должны ее нам предоставить.