Он говорит:
— Нет, в отпуск!
Я говорю:
— Да что ты гонишь, так подкалывать нельзя.
Он говорит:
— Да правда, завтра уезжаешь…
— Не верю, покажи закрытку?
— Вот, смотри, твой позывной!
Свои чувства в тот момент описать очень сложно. Так как я все равно не верил, что настал тот момент — один уезжаю из нескольких сотен человек ВОПа…
Тут приехали корректировщики, которые тоже уходили в отпуск. Они были кашниками и сделали мне подарок из трофеев, забранных у грузинского наемника. Это был хороший триммер, как парикмахерская машинка. Только чуть меньше размером и нож небольшой в пластиковых ножнах, но очень хорошего качества.
Я начал подготовку к убытию. Всю свою экипировку, которую за девять месяцев насобирал, раздал тем, кому она нужнее, тем более толком ничего не вывезти. Я устроил праздничный ужин в честь отъезда. Поджарил курицу, правда на сковороде. Мы посидели с Пуке и медиком.
Свой телефон, в надежде, что после отпуска вернусь, я оставил Пуке. Тем более что я давал позвонить тому парнишке, которому подарил иконку, и кто-то из его домашних положил туда приличную сумму на счет. Можно сказать, отдал на общак, чтобы звонили кому надо. Ночь конечно же была почти бессонной.
На пару часов закемарил и проснулся раньше обычного. Подосвиданькался со всеми ребятами и с командиром на УАЗе «Патриот» выдвинулся куда-то на точку 60.
Мне до сих пор не верилось, что уезжаю, и я попросил заехать в магазин, купить сигарет в дорогу. Это был тот самый магазин в Светлодарске под названием «Любимый». И мы тронулись в сторону Дебальцево, но его мы проехали и на большом перекрестке повернули направо, в сторону Енакиево.
Заехали сначала в какой-то лесок, но через него выехали в детский пионерлагерь. На воротах нас встречала «фишка». Нас пропустили, но я не ожидал, что все так будет быстро. Я про прощание с командиром. Он показал, куда идти, все сдавать, потом пожали руки, и он уехал.
За несколько дней до этого я начищал свой автомат для сдачи, а когда пришел сдавать, записали просто номер. Сказали «кидай в ту кучу оружия», даже его не осматривая, а броню и каску — в другую. Потом мне показали, куда идти дальше, вдоль центральной аллеи.
Так как «птичек» на тот момент уже у противника было много, плюс космические спутники, даже там сказали передвигаться скрытно, большую часть под навесами или под деревьями.
Мы дошли до здания, где раньше располагалось спальное помещение для детей, отдыхающих в лагере. Лагерь был очень большой, даже с бассейном под открытым небом.
В животе у меня с утра ни крошки, а есть хотелось ужас как, но столовую для сотрудников уже прикрыли. Это по времени было часов, наверное, десять утра, а автобус за нами должен был приехать по темному в 23 часа. Там я увидел двоих спящих человек, один был штурмовик, а другой водитель, которые так же, как и я, собирались в отпуск. Чуть позже они проснулись, и мы познакомились.
У штурмовика был позывной «Фасад», я даже удивился, потому что позывные в конторе не повторялись. Но у нас в арте тоже был Фасад, и я даже сначала подумал, что это наш воповский. Но оказалось, что есть небольшая разница: у нашего было в позывном две буквы «С».
Штурмовика звали Толян. Высокого роста крепкий мужик, на вид лет тридцати пяти, но на самом деле ему уже было за сорок. Позже в знакомстве я узнал, что он из Нижнего Тагила. Мы решили поехать вместе, потому что обоим нужно было для начала оказаться в Екатеринбурге. Мы что-то замутили поесть, через человека, который был на этой точке, но тоже уезжал в отпуск.
Для тех, кто думает, что нас нет, пусть глубоко ошибаются. Я еще раз напомню: мы живы! Мы просто разошлись по другим подразделениям, где нас любят или не очень… Но факт остается фактом, и это очень большая сила, потому что мы не сменили направление. Мы просочились по всему фронту — от Запорожья и, край в край, до самой Белоруссии, а то и до Польши.
И будем бить врага до последнего, нас станет меньше, да, но много юнцов будут продолжать наше дело, под нашим шевроном, под нашим девизом.
Как ни крути, мы будем выгрызать победу, находясь под другим командованием, но под заветами «Первого» и «Девятого». И сколько бы они ни хотели и ни завидовали, мы никогда не прогнемся под кого-либо. Это просто маневр, военная хитрость, про которую многие забыли…
А мы просто любим свою Родину, сохраняем свою честь и отвагу и верны этому.
Мы — лучшие!
И те, кто хочет поспорить, пока еще есть время — и это время СВОих!
Ждать еще и ждать, даже не знаешь, чем себя занять. Познакомились еще с ребятами, которые охраняли лагерь, они на тот момент уже смотались в город.
Привезли пиццу и лимонадов с энергетиками и позвали нас к столу. Вы не представляете насколько вкусная и насыщенная в Енакиево пицца, я, признаться, вкуснее нигде не ел.
Фасад тогда отказался и не пошел, продолжая сидеть на лавочке, находящейся под навесом на крыльце. Как же тянулось время, не передать словами. Если скажу, что я на часы посмотрел миллион раз, наверное, не совру.
Конец ознакомительного фрагмента.