Приятно так провожать парней, а у самого в голове снова одна мысль: когда же я? Если на неделе не было отправки, то можно смело плюсовать еще неделю, потому что отправка только одна была. И вот я подселился к вновь прибывшему парнишке, которого звали Иваном. Это был парень лет тридцати пяти, крепкого телосложения, выше среднего роста.
Мы познакомились, и конечно же он меня начал расспрашивать обо всем. Я ему тогда много записей своих оставил, потому что с собой их категорически было запрещено вывозить. Хотя особенного в них ничего не было, кроме ускоренных курсов подготовки артиллериста, ну и собственные уже наработки.
Поначалу мы общались сутками напролет, периодически с ними проводили занятия на миномете «Василек», примерно объясняя схожесть его с большим артиллерийским орудием. Но, когда наступала ночь, это был трындец. Ваня мало того, что разговаривал во сне, так и еще скрежетал зубами, причем не просто пару раз, а чуть ли не по часу этот скрежет заменял храп.
У него даже передние зубы были подточены из-за этого. И я молился, чтобы побыстрее освободилось место в соседней комнате, где жил Олег. Днем я выходил понежиться на солнышке.
На площадке стояло такое удобное кресло, наподобие шезлонга, — сидишь, куришь, пьешь энергетик, а мимо проносятся гусянки различного типа — красота. Но непривычно — ничего не летит, и при каждом хлопке хочется свалить в подвал, но там в основном работала ПВО, так как был уже глубокий тыл.
Я наконец-то переехал в другую комнату. Там был тоже молодой парнишка, и, когда многих, в особенности операторов БПЛА, забрали на позиции, мы остались вдвоем. Почему вдвоем? Потому что Олег постоянно куда-то уезжал с Бэтой, они были хорошими друзьями. И, если не соврать, того парнишку тоже звали Ваней. На тот момент он был моего возраста, и мы как-то быстро сдружились, но к этой быстроте нас подвела общая тема: у него и у меня дома были одинаковые машины.
Ну и потом я его тоже стал немного обучать. Так как людей стало мало, мы тоже хоть стали ходить на фишку, где-то на пару часов. Вот я и просил, чтобы меня в график ставили с ним, он был очень интересный собеседник, причем не только по машинам.
Также в комнате у Бэты жил мужичок, которого звали Виктор. Худой, маленький, но классный мужик с позывным «Игровой». Он приехал вместе с Исильдуром, но попал сначала на командный пункт отряда. Потом напросился на позиции, и его сразу же отправили к министерским как связиста, в то же время и старшего. Тот расчет стоял на четырех «Гвоздиках» и назывался «Свияга».
Честно, там постоянно случалась какая-то фигня: позиция была как прокаженная. Но одна из ситуаций запомнилась очень сильно, потому что из-за нее в радиоэфире ржали, как кони, все, а вот Витьку было совсем не смешно.
Стояли они батареей в районе, как мы его называли, нижнее Зайцево. Верхнее было на окраине Бахмута, а нижнее — не доезжая Горловки. И тут «Свияге» дают команду на открытие огня…
Тишина была, наверное, минут пять. Бурыс уже выходит на них и кричит: «Почему так долго?!» Витек говорит: «У нас одну машину украли!»
Тут уже тишина с обеих сторон. Бурыс: «Как украли?»
Витек объясняет, что подал команду «Расчет к орудию!» Расчет прибегает, а машины нет. Хотя на охране должен был быть человек. Да и «Гвоздика» у них стояла почти около дома, и дорога, по которой ее угнали, тоже проходила мимо дома, плюс ко всему был пригорочек, по которому она должна была въехать. А если машина едет в гору, то у нее звук мотора очень сильно надрывается, глухой только не услышит. А никто не слышал и не видел, как ее угнали. Все логично: осталась без охраны, забери себе.
В радейке уже слышался смех сквозь слезы. На следующий день им поступила команда сниматься с позиции, Витек принял. Проходит час, и он выходит в эфир. Говорит: «У нас одна машина не запустилась, одна встала в грязи, можете, пожалуйста, дать танк, вытянуть ее оттуда?»
В эфире уже просто слышны рыдания всего управления отряда, а ведь это слышали и все позиции… Мы смеялись долго над этим.
Витька тоже сняли с позиции и отправили сюда на оттяжку. Боекомплекта было катастрофически мало и использовали что могли. Каждый день мы ходили грузить снаряды на «Рапиру» МТ-12 — это, противотанковая пушка, которая очень хорошо себя проявила по другим целям на малой дальности, своего рода являлась снайперской винтовкой.
Но и на нее закончились осколочные снаряды, и мы отправляли на позиции коммулятивы, чтобы хоть чем-то додавливать гадов. Кумулятивов, как сейчас помню, оставалось шестьсот штук, и каждый день грузили по двести.
Чтобы вы понимали… За сутки выстреливали двести снарядов… Много это или мало, судить, конечно, вам. Но забегу вперед… Когда выводили «контору», многие кричали: «Вот вагнера кричали, что нет снарядов, а у них нашли три тысячи штук различного калибра!»
Что такое три тысячи штук? А это — на пару часов, даже не активной работы. С учетом того, что в каждом отряде, возьмем по минимуму, было десять артиллерийских установок. А отрядов на тот момент было много. Пусть будет сто установок, их было больше на самом деле, и теперь разделите три тысячи снарядов на сто различных артиллерийских систем. Все правильно — получается по тридцать снарядов на орудие, много ли это при штурме самых тяжелых укрепрайонов?
Как-то утром приехал один из замов командира и сказал собираться, но не объяснил, что, куда и зачем. Я по-быстрому подмотал шмурдяк, прыгнул в машину и поехал.
Если честно, очень обрадовался, потому что думал, что на позицию. Но мы приехали на домик к ним. Там был солдатик, который убирал, готовил и был на связи, его забрали тоже. Но самое основное — кто-то должен был быть постоянно на связи.
И в итоге до отпуска этим человеком стал я. Плюс ко всему, Муфаса ушел на вышестоящую должность, и старшины во взводе огневой поддержки не стало, и я параллельно исполнял его обязанности.
Последнее время уже шмурдяк ребят не отправлялся на базу, потому что элементарно было не до этого, и он весь копился на втором этаже дома. Там я раскладывал и перебирал его, что еще ребятам пригодится для работы, а что потом отправить.
Разбирал, смотрел, вспоминал ребят, которые уже либо трехсотые, либо двухсотые, потому что многих знал, с кем-то просто пересекались. Одна из комнат была заставлена гумкой… Я ранее писал, что мы не пользовались помощью волонтеров, но здесь кто-то без палева ее привез. Но она стояла, и никто к ней не прикасался, и вот я занялся ее распределением по позициям. Приезжали парни с позиций периодически и снова с тупым вопросом: «Когда ты уже на хрен уедешь в отпуск, всю очередь тормозишь?!» Приезжал и Олег с Бэтой помыться, потому что у нас была душевая кабинка и горячая вода.
Бак с тэном стоял на втором этаже, и он набирался со шланга. За набором воды постоянно нужно было следить, но честно, я постоянно забывал. И когда он переполнялся (дом частный), сквозь щели все текло с потолка в ванную. Одним словом — в этом домике я жил по кайфу.
Однажды с Бэтой и Исильдуром мы поехали к Удило. Напомню: он был на тот момент техником у расчета БПЛА «Зала». И каково было мое удивление, когда там увидел Донцера и Мобила. Это те друзья, которые поначалу были на Углегорской ТЭЦ, с которыми мы проводили занятия в ноябре. Но тут уже они были мастерами беспилотной авиации.
Мы посидели, попили чая у них, пообщались и уехали обратно. А старшим у них тот самый отмороженный корректировщик, о котором я писал вначале. Тут выясняется, что Олег получил задачу: выставиться с новой позицией на «Рапиру».
Приехали они с расчетом получить связь на позицию и так — всего по мелочи. Мы стояли на крыльце дома, и я зацепился языком с одним человеком из его расчета. Началом беседы был стандартный вопрос: «Ну, как там в России, что нового на базе, как сейчас проходит обучение?»
Этот мужик был полненький, лет тридцати семи, звали его Саня, позывного не помню, так как виделись один только раз. По ходу беседы выяснилось, что он еще и служил в тех же войсках, что и я раньше. И что в конце усилило нашу короткую дружбу — Саня жил в другом закрытом городе в сорока километрах от меня.
Они все забрали и быстро уехали. Долго искали позицию уже на окраине Бахмута и в итоге нашли. Но такая ситуация… Там, где они ездили смотреть ее, уже несколько отрядов было переплетено и жили якобы штурмы на оттяжке. Они хотели поставить орудие недалеко от них, но те им сказали: «Не хрен здесь ставить, вы нам спать будете мешать!»