Истребительные батальоны НКВД в период Великой Отечественной войны. Организация, управление, применение. 1941—1945: читать начало книги онлайн

Так, Московская область и Москва являлись и являются ключевыми регионами страны, за которые в 1941–1942 годах развернулось грандиозное сражение, ставшее во многом переломным моментом всей войны. После освобождения оккупированной территории области истребительные батальоны активно привлекались для выполнения широкого круга задач. Функционирование исследуемых подразделений в Ленинградском регионе изучается в первую очередь в связи с особыми условиями, в которых оказались управленческие институты, население и истребительные батальоны города и области в связи с блокадой.

Деятельность батальонов в Ярославской области исследована для понимания способов их функционирования в регионе ближнего тыла, имеющего важное оборонное и транспортное значение. Истребительные части Ростовской, Сталинградской, Орловской, Московской, Ленинградской областей, равно как и Ставропольского края, выбраны для изучения в том числе в связи с тем, что на этих территориях, частично попавших в конце 1941 – середине 1942 года под оккупацию, с началом войны были созданы истребительные батальоны, которые после освобождения воссоздавались для решения задач по повторной советизации регионов. При этом активного сопротивления советской власти в этих областях не существовало, что позволяет посмотреть на функционирование истребительных частей в относительно стабильных условиях.

Анализируется ситуация, связанная с комплектованием и оснащением изучаемых подразделений, сложившаяся в регионах страны, показана динамика их численности, выявлены проблемы, связанные с институтом истребительных батальонов, и попытки их решения на местах. Основным тезисом данной главы является положение о перманентной трансформации системы истребительных батальонов, которая происходила на низовом уровне под влиянием комплекса проблем, каждая из которых отдельно изучается в нижеприведенном тексте. При этом степень эффективности изучаемых подразделений и методы использования сильно различались в зависимости от региона страны.

Вопросы, поднятые и проанализированные в первой главе, конкретизируются с опорой на документы местных управлений НКВД и партийных органов, что позволяет понять, насколько директивные документы коррелировали с реальностью и как региональная специфика влияла на изучаемые части. В этой связи важно упомянуть происходящие в период войны, на первый взгляд, парадоксальные процессы децентрализации управления, которые имели место, в частности, в экономике, где в связи с необходимостью кратно нарастить производство руководители предприятий на местах получили больше свободы и прав[239]. Исследователи отмечают, что в 1941–1945 годах Сталин, понимая серьезность положения, отошел от практики перманентных чисток высшего военного руководства и своих соратников, сформировав коллективный орган управления в лице ГКО[240]. В данной главе в том числе предпринимается попытка понять, имели ли место подобные децентрализационные тенденции с делегированием определенных полномочий на региональный уровень в случае с истребительными батальонами.

Истребительные батальоны Москвы и Московской области

Формирование истребительных батальонов в Москве и Московской области началось в конце июня 1941 года. Процесс их создания протекал очень быстро, в том числе за счет большого числа добровольцев. Общая численность истребительных подразделений Москвы и области к концу 1941 года достигла 35 тысяч человек, в основном это были рабочие предприятий, молодые люди допризывного возраста, женщины[241]. Из них примерно 15 тысяч человек входило в городские батальоны, а остальные состояли в областных. По воспоминаниям военнослужащих московских истребительных подразделений, они действительно формировались в основном из рабочих и служащих-добровольцев. Также в батальоны вступали преподаватели и студенты московских вузов, например Горного института, Института стали[242]. О достаточно высоком качестве личного состава московских батальонов свидетельствуют и интервью с современниками событий. Так, в состав подразделения, созданного в Железнодорожном районе, предсказуемо вошли рабочие железнодорожных предприятий, а также, в меньшей степени, самого Наркомата путей сообщения, причем многие из них имели среднее или высшее образование, а также опыт воинской службы[243].

Однако, несмотря на широкое добровольческое движение, ряд военнослужащих зачислялись в батальоны в «добровольно-принудительном» порядке. Так, командир взвода одной из рот Первомайского истребительного батальона В.Г. Григорьев, имеющий бронь от мобилизации как инженер завода, во взятом членами комиссии И.И. Минца интервью указывает, что 28 июня он был вызван секретарем заводского партийного бюро, где в присутствии представителя НКВД ему сообщили об отсутствии командного состава в районном батальоне и «настоятельно попросили занять одну из должностей в батальоне»[244]. После этого Григорьев «дал согласие перейти в формируемый батальон».

Очевидно, что в условиях интервью военнослужащие вряд ли имели возможность отвечать на вопросы максимально правдиво. Вполне возможно, что Григорьев был поставлен перед фактом как бывший участник Гражданской войны и командир запаса Красной армии. Наличие подобных бесед подтверждается еще несколькими свидетельствами бойцов[245]. В то же время говорить о массовости таких явлений не приходится – факт таких бесед фиксируется только в отдельных свидетельствах бойцов Первомайского истребительного батальона и только тех, кто являлся членами партии. Возможно, таким образом более «устойчивых в моральном отношении» членов ВКП(б) стимулировали к вступлению в батальон, исполняя на практике положения проанализированных в первой главе исследования общих указаний руководства НКВД. Ситуация с московскими истребительными батальонами еще раз подтверждает тезис о том, что партийные структуры играли достаточно серьезную роль в формировании изучаемых частей. Именно военные отделы райкомов партии проводили подбор личного состава, подбирали места для квартирования, взаимодействовали с предприятиями для обеспечения подразделений имуществом[246].

Отмечу, что истребительные батальоны Москвы с самого начала их создания находились на особом положении по сравнению с аналогичными частями, действующими в других регионах страны. Уже 9 июля 1941 года специальным постановлением ГКО они были в полном составе переведены на казарменное положение с сохранением заработной платы на прежнем месте работы. Предписывалось организовать обучение бойцов и командиров, довести численность истребительных батальонов до 500 человек в каждом (в большинстве регионов в этот период даже по штату в батальонах числилось 100–120 человек), полностью обеспечить подразделения амуницией и оружием. Областным и московским батальонам должен был быть выделен транспорт в количестве 4–5 машин и 15–20 лошадей на каждый с целью оперативного реагирования на выброску десантов. 24 августа данное распоряжение было масштабировано на районы Московской области[247]. В других регионах страны подобных дополнительных мер по обеспечению не принималось, что говорит о понятном особом внимании, которое уделялось Московскому региону не только с военной точки зрения, но и в качестве крупнейшего города, на момент выхода упомянутого постановления ГКО находящегося в тылу.

Также в каждый батальон предписывалось отправить специальные группы сотрудников НКВД численностью по 15 человек каждая, дополнительно выделить городским и областным истребительным подразделениям 300 пулеметов, 3000 пистолетов и автоматов, а также гранаты и боеприпасы[248].

По факту таких многочисленных батальонов сформировано практически не было, а указания ГКО на местах фактически не выполнялись в связи с нехваткой командного состава и материальных ресурсов, в особенности автотранспорта и учебной литературы[249].

В упомянутом выше постановлении ГКО в качестве одной из важнейших задач батальонов называлась «борьба с возможными беспорядками и контрреволюционными выступлениями»[250]. Вполне возможно, что подобные мероприятия по усилению частей предписывалось проводить не только из-за всеобщей боязни, которую испытывало советское руководство перед массовыми десантами противника, но и по причине быстрого продвижения германских войск на восток. Устойчивые с моральной точки зрения областные и городские истребительные батальоны, военнослужащие которых получали лучшую по сравнению с другими регионами подготовку и обеспечение, возможно, должны были стать дополнительным резервом в случае быстрого прорыва вермахта непосредственно к Москве или начала беспорядков в городе. Однако вплоть до начала германского наступления на столицу основной задачей соединений помимо поддержания порядка являлась ликвидация последствий авианалетов. При воздушных тревогах специальные группы бойцов выдвигались к бомбоубежищам с целью поддержания порядка и организованности при эвакуации людей[251].

Боязнью внезапной высадки парашютного десанта в Москве или начала беспорядков объясняется и то, что 31 июля приказом командования Московским военным округом в городе было создано два боевых участка – Восточный и Западный, а также подвижный резерв, подчиненный напрямую генерал-лейтенанту П.А. Артемьеву. Им оперативно подчинялись истребительные батальоны, которые в случае фактически невозможной выброски десанта на крупный город должны были переподчиняться командирам секторов, которыми являлись армейские офицеры[252]. 12 октября постановлением ГКО № 765 был организован штаб охраны Московской зоны обороны, которому переподчинялись истребительные батальоны[253]. Однако опасения беспорядков в Москве оказались небеспочвенными.

Как известно, паника в Москве началась 13 октября, после утреннего сообщения Совинформбюро о прорыве фронта и общей ситуации, связанной с эвакуацией из Москвы ряда предприятий и слухами об отъезде правительства. Ее пик пришелся на 15–16 октября, когда в городе начались массовые грабежи, было единственный раз за всю историю работы закрыто метро, а жители массово бежали из Москвы на восток.

Вместе с тем симптоматично, что в период московской паники 13–16 октября некоторые истребительные батальоны оказались не готовы к активным действиям по наведению порядка. 15 октября подмосковные батальоны получили приказ начальника управления НКВД старшего майора И.М. Журавлева, согласно которому им было предписано взять под усиленную охрану стратегические объекты, выставить посты на дорогах (особенно на Горьковском направлении) и обеспечить «растаскивание пробок на шоссе»[254]. Московские истребительные части также были выведены из мест дислоцирования в город, в частности, они использовались для предотвращения грабежей магазинов и других разбойных действий[255]. Однако из-за общей неразберихи и неумелых действий командования некоторые батальоны (в частности, Красногвардейский) не смогли выполнить поставленные задачи, так как не были вооружены, приказы командиров частей были сумбурны и противоречили друг другу. Красногвардейский батальон, согласно свидетельству его бойца Золотарева, долгое время находился в расположении, получая от руководства штаба истребительных батальонов противоречащие друг другу приказы[256]. Батальон Ленинского района 16–18 октября был выведен из Москвы для строительства укреплений и никак не участвовал в наведении порядка[257].

С 13 по 16 октября в столице фиксировались частые случаи ограблений и погромов, рабочие ряда заводов (в том числе крупных, таких как завод имени Сталина) в связи с закрытием производств устраивали импровизированные митинги, требуя выдачи заработной платы и эвакуации. Так, директор одного из заводов Перовский, предварительно украв из кассы 10 000 рублей и выписав документы на получение денег ряду руководителей завода, 15 октября выехал из Москвы на заводской машине[258]. Рабочие, оказавшись в ситуации отсутствия начальников, «подняли чуть ли не восстание, требуя их для расправы». Ситуация была урегулирована партийными органами совместно с начальником МПВО В.Н. Лузиным.

Происходило уничтожение личных дел, часть важных документов выбрасывалась или бросалась[259]. Из города в восточном направлении массово выезжали жители, создавая пробки на магистралях. Имели место случаи избиения сотрудников милиции со стороны погромщиков и мародеров, органы внутренних дел оказались не способны быстро взять ситуацию под контроль, в первую очередь из-за общего состояния паники. Истребительные батальоны, одной из задач которых являлось поддержание порядка в тылу и на прифронтовых территориях, в реальных условиях паники оперативно выполнить ее не смогли. На это в том числе повлияла неэффективная система их управления, которая в момент временного развала системы охраны правопорядка оказалась не способна использовать части, созданные для его поддержания.

Паника прекратилась после 19 октября в связи с принятием постановления ГКО «О введении в Москве и прилегающих к городу районах осадного положения», которое предполагало жесткие меры (вплоть до расстрелов на месте) для всех нарушителей режима военного времени, паникеров и мародеров. Судебная власть была отдана в руки военных трибуналов, которые рассматривали дела в ускоренном порядке. В город дополнительно была введена 2-я отдельная мотострелковая дивизия внутренних войск особого назначения. В дальнейшем части этой дивизии на протяжении всей войны поддерживали порядок в городе[260].

Сразу же после этих событий большинство московских истребительных батальонов были включены в состав так называемых дивизий московских рабочих, сформированных в Москве ввиду угрожающего положения на фронте. Истребительные части составили основной костяк двух из них. Согласно воспоминаниям военнослужащих, в конце октября выведенные из города батальоны влились в состав «второй волны» московского народного ополчения практически в полном составе[261]. Численность оставшихся в городе и в подчинении НКВД батальонов значительно сократилась. Очевидно, что в тяжелой ситуации октября 1941 года советское руководство использовало все имеющиеся резервы, в том числе истребительные батальоны, бойцы и командиры которых имели хотя бы начальную военную подготовку. Но подразделения не смогли выполнить стоящие перед ними задачи в момент московской паники. Возможно, столь низкая эффективность стала одной из причин передачи подразделений в состав ополченческих дивизий.

Однако областные истребительные части данные преобразования не затронули, их численность в течение октября 1941 года не упала, оставаясь на уровне 15–16 тысяч человек[262]. Предположу, что это также связано с оперативностью формирования дивизий московских рабочих и тем, что ресурсы для них изыскивались в основном силами Московского гарнизона и местного городского партийного комитета. Более того, 22 октября 1941 года начальник управления НКВД по Москве и Московской области М.И. Журавлев в докладной записке в адрес заместителя Л.П. Берии и начальника Московской зоны обороны комиссара государственной безопасности 3-го ранга И.А. Серова поставил вопрос о передаче истребительных батальонов, оказывающихся в прифронтовой зоне, в состав частей РККА[263]. Главной причиной называлась невозможность обеспечения частей боеприпасами и материальным довольствием. Несмотря на логичность подобного хода, нужно учитывать, что батальоны при начале боевых действий в районе их дислокации повсеместно подчинялись командирам РККА и использовались ими, при этом оперативно не переводясь на обеспечение поднарядам Красной армии. В дальнейшем, в случае сохранения боеспособности, истребительные части зачислялись в состав стрелковых соединений регулярной армии.

Судя по всему, в условиях быстрого прорыва немцев на московском направлении обозначенные сложности стихийного переподчинения подразделений стала особенно актуальной для местного управления НКВД, которое пыталось снять с себя задачу по обеспечению подразделений, находящихся в районе линии фронта, а также решить перманентную проблему непродуманности их подчинения. Однако Серов запретил передачу областных батальонов РККА, оставляя контроль над ними в руках органов госбезопасности, в том числе для подготовки партизанских отрядов и контроля над тылом в условиях наступления немцев.

В частности, в ноябре 1941 года в связи с опасностью захвата Москвы возросло количество забрасываемых в немецкий тыл партизанских отрядов и групп. Появилась специальная совместная директива МК ВКП(б) и УНКВД, в тексте которой содержались указания об активизации боевой деятельности диверсионных отрядов в непосредственной близости от линии фронта с целью нанесения максимально возможных потерь германским войскам[264]. Источником для пополнения и формирования диверсионных отрядов служили в том числе истребительные батальоны. Этот факт свидетельствует о чрезвычайной многозадачности батальонов, которые, создаваясь для решения вспомогательных задач в тылу, в моменты крупных военных кризисов оказывались на фронте или даже за его линией.

К концу месяца в каждом областном батальоне были подготовлены группы для выполнения диверсионных заданий в тылу противника. Их численность варьировалась от 10 до 100 человек, военнослужащие, входившие в подобные формирования, проходили дополнительную тактическую и огневую подготовку[265]. В дальнейшем группы, согласно графикам, составляемым командирами батальонов и офицерами регионального штаба, перебрасывались в расположение армейских частей, где переходили линию фронта, а в ряде случаев – участвовали в боях в качестве обычной пехоты. В достаточно большом числе случаев такие отряды не переходили линию фронта, а после перестрелок с немцами отходили в расположение РККА[266]. Говорить о степени эффективности подобных групп на основании имеющихся документов достаточно сложно, поскольку в большинстве донесений их командиров информация о потерях противника очевидно завышалась, а о собственных, напротив, говорилось как о единичных случаях. Однако практика отправки к линии фронта подобных диверсионных групп продолжалась вплоть до начала контрнаступления под Москвой, очевидно с целью нанести противнику максимально возможные потери и замедлить его продвижение к городу.

Важно проводить различие между партизанскими отрядами и диверсионными группами, для комплектования которых задействовались бойцы истребительных батальонов, и теми из них, которые создавались непосредственно на базе истребительных частей. Ресурс изучаемых формирований продолжал использоваться для комплектования диверсионных групп и после начала наступления под Москвой, однако военнослужащие подмосковных и московских батальонов передавались в иные структуры органов НКВД, занимающиеся подготовкой диверсантов, а не служили основой для создания партизанских отрядов[267].

Отдельно упомяну об истребительном мотострелковом полке УНКВД Москвы и Московской области, являвшемся одним из основных центров подготовки партизан в Московском регионе. Он был сформирован в середине октября за два дня согласно специальному приказу майора М.И. Журавлева. Первым местом его дислокации был Иоанно-Пред-теченский женский монастырь в районе Китай-города. Тренировки подразделение проводило на территории Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. В основном в полку состояли рабочие, сотрудники НКВД и милиции, а также некоторое количество студентов и аспирантов московских вузов. Также в состав полка вошли бойцы двух московских истребительных батальонов. К выполнению задач по охране объектов и патрулированию эта часть не привлекалась – ее личный состав готовился для проведения диверсий в тылу противника[268].

Всего с 15 ноября 1941 по 20 мая 1942 года из бойцов и командиров полка было сформировано 225 диверсионных групп общей численностью в 3678 человек[269]. Часть из них выполняли задания за линией фронта, некоторые не смогли ее перейти, отдельные отряды включались в состав лыжных батальонов РККА. При этом оценить реальную эффективность боевой работы партизанских отрядов фактически невозможно – данные от них поступали нерегулярно и носили очевидно завышенный характер.

Партизанские отряды также предполагалось создавать и на местном уровне с активным привлечением истребительных батальонов. Приказом М.И. Журавлева оперативные сотрудники НКВД и милиционеры, находящиеся на территории района, в котором идут боевые действия, должны были получать специальное разрешение на выезд. При оккупации основной состав районных управлений НКВД планировалось переводить на нелегальное положение вместе с истребительными батальонами. Однако чаще всего последние либо вливались в армейские части, либо отходили, либо вступали в бой с немцами и несли серьезные потери[270]. Обычно батальоны из оккупированных районных центров в случае сохранения боеспособности расформировывались, а личный состав передавался в другие части.

По состоянию на 25 ноября 1941 года на положении партизанских отрядов находилось 14 истребительных батальонов, «оставленных в тылу противника»[271]. К этим данным нужно относиться с известной долей скептицизма – устойчивой связи с партизанами зачастую не было, некоторые из них могли существовать только на бумаге, в отличие от диверсионных групп, засылаемых в тыл к немцам по линии НКВД, данных о деятельности оставляемых партизанских отрядов фактически нет. Всего, по оценкам секретаря МК ВКП(б) С.Я. Яковлева, с сентября 1941 по январь 1942 года из военнослужащих истребительных батальонов, в том числе прошедших обучение в спецшколе УНКВД Московской области (также известной как 88-й истребительный батальон), было сформировано порядка 30 партизанских отрядов и диверсионных групп, большая часть из которых принимала участие в боевых действиях в ноябре 1941 – январе 1942 года[272]. Эти данные не учитывают московский истребительный полк (цифры по нему приводились выше) и военнослужащих, «оставляемых» на оккупированной территории.

Таким образом, истребительные батальоны Москвы и Московской области, будучи быстро сформированными в начале войны, испытывали сложности в первую очередь с материальным обеспечением и управлением, но их положение было значительно лучше, чем в других регионах, в частности из-за централизации управления, большого числа добровольцев и перевода всех батальонов на казарменное положение. Однако события октября 1941 года показали, что управляемость и эффективность подразделений оставляла желать лучшего, и их в условиях тяжелого положения на фронте массово задействовали для комплектования частей народного ополчения и партизанских отрядов.

Испытываемые ими проблемы отмечали и исследователи, обращавшие внимание на низкий уровень подготовки личного состава истребительного полка, неготовность его бойцов к боевым действиям в немецком тылу[273]. В историографии в целом уделяется достаточно пристальное внимание партизанским отрядам и диверсионным группам, создаваемым из военнослужащих истребительных батальонов, отмечается их низкий уровень подготовки применительно к 1941 году и массовость заброски таких групп в немецкий тыл. Однако о самих истребительных батальонах как об институции, выполняющей определенный спектр задач, не ограничивающийся передачей людей в партизанские отряды, авторы писали и пишут гораздо меньше. Вместе с тем очевидно, что проблемы партизанских отрядов и диверсионных групп были напрямую связаны с трудностями, испытываемыми истребительными батальонами, являющимися поставщиками личного состава для части из них. Одной из основных был низкий уровень подготовки личного состава для выполнения специальных задач за линией фронта.

[239] Хлевнюк О.В. Советские наркоматы и децентрализация… С. 52–63.

[240] Khlevniuk О. Stalin’s War Cabinet… Р. 1019–1035.

[241] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 73. Л. 98.

[242] НА ПРИ РАН, Ф. 2. Оп. 5. Д. 5. Л. 1.

[243] Там же. Оп. 18. Д. 1. Л. 1, 4.

[244] Там же. Оп. 255. Д. 8. Л. 1.

[245] Там же. Д. 3, 10.

[246] Там же. Оп. 18. Д. 1. Л. 5, 6.

[247] РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 8. Л. 21.

[248] Органы государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны: Сб. док-тов. Т. 2. Кн. 1. М., 2014. С. 222–223.

[249] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 137.

[250] Органы государственной безопасности… Т. 2. Кн. 1. С. 222–223.

[251] НА ПРИ РАН. Ф. 2. Оп. 7. Д. 5. Л. 4.

[252] Там же. С. 427.

[253] Органы государственной безопасности… Т. 2. Кн. 2. С. 93.

[254] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 8. Л. 107.

[255] Там же. Д. За. Л. 64.

[256] Интервью с Золотаревым В.Б. [Электронный ресурс] // Проект «Я помню». URL: https://iremember.ru/memoirs/ razvedchiki/zolotarev-vilen-borisovich/ (дата обращения: 28.06. 2022).

[257] НА ИРИ РАН. Ф. 2. Оп. 7. Д. 5. Л. 13 об.

[258] Чекисты на защите столицы… С. 55.

[259] Там же.

[260] Брейтвейт Р. Москва, 1941… С. ПО.

[261] НА ИРИ РАН. Ф. 2. Оп. 7. Д. 5. Л. 5 об.

[262] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 9. Л. 51.

[263] Там же. Л. 111.

[264] Органы государственной безопасности… Т. 2. Кн. 2. С. 375–376.

[265] ЦГА МО. Ф. 4611. Оп. 1. Д. 7. Л. 18.

[266] Там же. Л. 31, 34.

[267] Там же.

[268] Лагодский С.А., Ржевцев Ю.П. Московские «ястребки»… С. 16–17.

[269] Чекисты на защите столицы… С. 193.

[270] Там же. С. 64.

[271] Там же. С. 68.

[272] Там же. С. 297.

[273] Банников Ф.Г. Истребительные батальоны НКВД… С. 21; Потемкин И.А., Синиченко В.В. Деятельность УНКВД Москвы… С. 71.