Истребительные батальоны НКВД в период Великой Отечественной войны. Организация, управление, применение. 1941—1945: читать начало книги онлайн

В отличие от западных регионов СССР, где существовало организованное подполье и батальоны активно применялись для борьбы с ним, в Ленинградской области они выполняли скорее контролирующую функцию, будучи разбросанными небольшими группами (чаще всего отделениями) по населенным пунктам[429]. Также подразделения осуществляли наблюдение за воздухом, для чего и была выбрана именно такая схема базирования. Активно проводился сбор оружия и другого имущества на полях сражений: так, за март подразделения собрали 182 винтовки, 7 пулеметов, большое количество боеприпасов и листовок. Боестолкновений и потерь среди военнослужащих батальонов за 1944 год практически не было. К концу 1944 года все областные истребительные батальоны были сняты с казарменного положения, а часть офицерского состава передана в органы НКВД[430]. В батальонах, несших службу во многом формально, остались в основном демобилизованные, лица старших возрастов и женщины. Окончательно истребительные части в Ленинграде и области были расформированы в начале 1945 года.

Проведенный анализ функционирования истребительных батальонов в Ленинграде и области в период 1941–1944 годов позволяет сделать следующие выводы.

Система истребительных батальонов, созданная в Ленинграде и области в первую очередь для борьбы с десантами противника в самом начале Великой Отечественной войны, оказалась во многом нежизнеспособна в условиях быстрого наступления немцев и отсутствия массированных десантных операций с их стороны. Этот факт, понесенные подразделениями потери, массовая передача необходимых в условиях кризиса на фронте людских ресурсов в состав Красной армии, а также общее тяжелое положение, создавшееся в связи с окружением города, послужили причиной реорганизации истребительных подразделений, оставшихся в Ленинграде. На них в течение 1942–1943 годов возлагались сугубо вспомогательные функции по поддержанию порядка и обеспечению безопасности. Вместе с тем трагические события зимы 1941/42 года не обошли стороной и истребительные батальоны – в их составе фиксировалась серьезная смертность от голода, имели место колоссальные сложности с обеспечением и поддержанием дисциплины. Несмотря на это, подразделения продолжали выполнение стоящих перед ними задач, в том числе по подготовке личного состава для РККА и НКВД.

Истребительные батальоны, оперирующие на территории неоккупированных районов области, в течение 1942–1944 годов в основном выполняли милицейские функции в ближнем тылу Волховского и Ленинградского фронтов, находясь в готовности к отражению ожидаемого (но фактически невозможного) десанта противника. Благодаря принятым мерам им удалось избежать голода, а основной проблемой был некомплект личного состава. В случае с Ленинградским регионом ярче всего проявились все недостатки истребительных частей, их низкая эффективность, проблемы с обеспечением и комплектованием. В экстремальных условиях блокады они оказались мало боеспособны, а их боевая работа в области была ограничена малой ресурсной базой.

Истребительные батальоны различных областей и краев РСФСР в условиях боевых действий, освобожденных регионов и тыла

В данном параграфе проводится анализ деятельности истребительных подразделений, действующих на территории Ярославской, Ростовской, Сталинградской областей, а также Ставропольского края. Подобная региональная выборка связана с возможностью изучения положения батальонов, сложившегося в регионах с различной обстановкой (ближний тыл, оккупированные, а позднее освобожденные области, местность, на территории которой происходили серьезные бои).

Создание истребительных батальонов на территории Ярославской области началось практически одновременно с формированием подобных частей в западных областях СССР. Такие меры были связаны с нахождением на ее территории нескольких важных промышленных предприятий, транспортных коммуникаций (в частности, важнейшей Северной железной дороги, крупных гидроэлектростанций). Кроме того, область стала одним из центров эвакуации населения из Ленинграда и в целом с территории западных районов страны[431].

Также формально тыловой регион (на его территории в период войны не велись боевые действия, за исключением налетов авиации и диверсионно-разведывательных операций) тем не менее в период наступления немецких войск на Москву стал ближним тылом, что активизировало интерес к нему германской разведки, увеличило число размещенных на территории области госпиталей, воинских частей и в целом милитаризовало ее[432]. Например, число задержанных бойцами истребительных батальонов за 1942 год дезертиров и уклонистов от призыва в РККА составило 972 человека, тогда как в 1943 году таковых выявили в два раза меньше – 438 человек[433]. Скорее всего, этот факт связан в том числе с тем, что к 1943 году линия фронта проходила далеко от исследуемого региона.

Ввиду вышеперечисленного число истребительных батальонов, сформированных на территории области, было достаточно значительным. Из документов следует, что уже в конце июля 1941 года на территории региона было создано 42 истребительных батальона (с учетом формирований, действующих на базе ярославских предприятий) общей численностью 6700 человек[434]. Руководство батальонами осуществлял специальный отдел местного управления НКВД. В июне 1942 года он был переформирован в штаб истребительных батальонов. Общее руководство подразделениями до апреля 1942 года осуществлял капитан милиции Кулаков, позднее – капитан Р.И. Мадера.

Что характерно, количество созданных подразделений (но не их численный состав) в случае с Ярославской областью было чрезвычайно стабильным: в справке, направленной вышеупомянутым руководителем штаба истребительных батальонов капитаном Р.И. Мадерой в адрес начальника управления НКВД области майора В.В. Губина, указывается, что по состоянию на конец декабря 1942 года число действующих на территории области истребительных батальонов осталось неизменным. В целом в период 1941–1942 годов численность каждого батальона варьировалась в диапазоне от 100 до 300 человек[435]. Такая ситуация объясняется в первую очередь отсутствием боевых действий и оккупации части территории области.

В августе 1941 года согласно общему приказу № 001151 в структуре ярославского УНКВД был сформирован 4-й отдел (начальник – капитан госбезопасности Н.А. Кримян)[436]. На него возлагалась организация партизанского движения в области. Областной штаб истребительных батальонов координировал свою работу с 4-м отделом в первую очередь по линии подготовки партизанских отрядов из числа бойцов, формально находясь, как и в других регионах, в подчинении указанного отдела. Однако на практике сотрудники областных и краевых штабов отчитывались в первую очередь начальникам региональных управлений НКВД, получая распоряжения также в основном от них. Как уже было сказано выше, с 4-м отделом взаимодействие происходило в основном по вопросам организации партизанских отрядов и диверсионных групп.

Достаточно интересно то, что не во всех регионах страны система управления истребительных батальонов создавалась и функционировала по одному и тому же принципу. К примеру, на территории Ставропольского края с момента начала формирования подразделений в июле 1941 года вплоть до мая 1942 года руководство ими осуществлялось краевым управлением милиции, что противоречило приказу НКВД № 00804 о создании 4-х отделов региональных УНКВД и штабов истребительных батальонов и неоднократно критиковалось в других директивах органов госбезопасности. Местный штаб численностью в 9 человек был сформирован только в момент приближения немецких войск к границам края[437]. Однако в большинстве случаев региональные отделения (штабы) истребительных батальонов создавались сразу после получения приказа о начале формирования истребительных батальонов и, по сути дела, являлись отдельной организационной структурой, отчитывающейся перед начальником регионального УНКВД.

Традиционно одной из главных в изучаемых подразделениях являлась проблема с комплектованием. На ее решение оказывала влияние складывающаяся на той или иной территории военная обстановка, структура населения, особенности социально-промышленного развития региона, а также действия руководства конкретных штабов и командиров батальонов.

Так, особая ситуация с личным составом сложилась в истребительных батальонах Ярославской области. Еще в период их формирования, 10 октября 1941 года, вышел приказ заместителя начальника 4-го отдела НКВД капитана милиции А.Д. Кулакова, в котором имелись следующие строки: «Вторично напоминаю, что, так как бойцы истребительных батальонов не освобождаются от призыва в Красную армию, необходимо комплектовать батальоны лицами непризывного возраста и женщинами (комсомолки, подготовленные в военном отношении)»[438].

Интересно, что подобных рекомендаций по комплектованию подразделений не содержится ни в одном приказе Центрального штаба истребительных батальонов, в них, наоборот, указывается, что части должны состоять из рабочих, наиболее подготовленных в военном отношении и имеющих бронь от призыва в РККА, а большое количество женщин-военнослужащих называлось в качестве негативного фактора.

Кроме того, такие указания не поступали в подразделения, действующие в прифронтовых и фронтовых регионах.

Возможно, приказ был инициативой сотрудников местного штаба или управления НКВД. Несмотря на кажущуюся нелогичность подобных указаний, они позволяли частично решить проблему текучки кадров, «закрепив» непризываемых женщин за батальонами, наладить их подготовку. Ввиду того что Ярославская область являлась тыловым регионом, подобные действия выглядят оправданно. Информация, содержащаяся в вышеназванном документе, говорит о том, что истребительные батальоны, по крайней мере на территории Ярославской области, комплектовались женщинами и подростками по прямому приказу командования. Судя по всему, таким образом на местном уровне решалась проблема текучки кадров и подготовки молодых людей для дальнейшей службы в РККА, а относительно стабильная обстановка и тыловой статус области позволяли активно привлекать к службе женщин.

На 1 января 1942 года в областных батальонах насчитывалось 5225 человек, из них порядка полутора тысяч составляли лица женского пола. По состоянию на 1 июля 1943 года в области имелось все те же 42 истребительных батальона общей численностью 5054 человека, существенных изменений в гендерном и социальном составе подразделений по сравнению с 1942 годом не произошло. В основном батальоны состояли из рабочих местных предприятий и партийных работников низшего звена, при наличии тысячи военнослужащих, негодных к строевой службе, и названного выше числа женщин[439].

Важно отметить, что в Ярославской области за счет большего количества рабочих, формально числящихся в составе частей, в батальонах на протяжении всего периода их существования имелась достаточно существенная партийная и комсомольская прослойка. Например, в течение 1942 года в частях насчитывалось в среднем 1500 членов ВКП(б) и порядка 700 комсомольцев при уже упоминаемой общей численности подразделений в 5225 человек. Конечно же, большинство бойцов составляли беспартийные, но в то же время, как указывает в докладной записке Р.И. Мадера, он лично и политорганы батальонов нацеливались на то, чтобы все командиры подразделений, а также сержанты и старшины «стремились в ряды ВКП(б) и ВЛКСМ» (вполне возможно, вступление в ряды партии и комсомола форсировалось командным составом с целью увеличения числа партийцев и комсомольцев)[440].

При этом некоторые подразделения, особенно расположенные в районных центрах, в 1941 году существовали, по сути дела, лишь на бумаге. Так, в одном из отчетов Р.И. Мадера указывал, что ряд руководителей отделов НКВД и РК ВКП(б) на местах халатно подходят к вопросам комплектования подразделений, в частности «слабо используют возможности подбора из числа имеющих отсрочку или бронь по призыву в Красную армию», не привлекают к формированию батальонов женщин и жителей сельской местности, ограничиваясь лишь районным центром[441]. Это происходило по причине отсутствия необходимого числа «свободных командиров», а также низкой заинтересованности в батальонах в условиях нагрузки на управленческие кадры.

Общей чертой истребительных подразделений, действующих во всех регионах страны, были уже упоминаемые выше регулярно проводившиеся призывы молодых людей в армию и части НКВД. Например, в январе 1942 года из истребительных батальонов Ставропольского края убыло свыше 3000 человек при общей численности подразделений в 6558 человек (то есть практически половина личного состава)[442]. В отличие от других регионов, эти «потери» на Ставрополье практически никак не восполнялись. Подобные процессы также происходили в этот период в Московской, Ленинградской, Ярославской и других областях. Видно, что они носили централизованный характер и были связаны как с низкой оценкой со стороны НКВД эффективности истребительных батальонов, так и с необходимостью пополнения рядов Красной армии.

По призыву в армию передавались относительно подготовленные и физически крепкие молодые люди, а в батальонах оставалось существенное число мало пригодных к службе граждан. Если в Московской области личный состав оперативно набирался за счет местных, более многочисленных ресурсов, то в Ставропольском крае ситуация была гораздо сложнее. Так, по состоянию на 1 апреля 1942 года в подразделениях края осталось 2352 человека, из них только 7 % – на казарменном положении. В ряде истребительных батальонов насчитывалось по 20–25 бойцов, в основном женщин и людей старшего возраста. Такая ситуация вызывала резко негативную реакцию у проверяющих сотрудников НКВД, справедливо утверждающих, что в подобном состоянии батальоны не несут практически никакой пользы и «могут быть расформированы»[443].

Однако вплоть до лета 1942 года положение практически не менялось – интересы РККА по очевидным причинам превалировали над необходимостью доукомплектовать структуры НКВД, а местные ресурсы, судя по всему, были ограничены. Только в июне за счет партийно-комсомольского призыва части удалось пополнить до 5500 человек, большинство из которых составляли молодые люди, работающие на предприятиях[444]. Интересно отметить, что в соседних со Ставропольем регионах Кавказа, в частности Чечено-Ингушской АССР, Грузинской ССР и Краснодарском крае, постановлением ГКО от 20 мая 1942 года предписывалось посредством подобных призывов направить на формирование истребительных батальонов 9000 человек, а их численность в крупных и приморских городах увеличить до 200 человек в связи с угрозой морских и воздушных десантов[445]. Как уже указывалось выше, «десантобоязнь» советского руководства имела место и в 1942 году, особенно если говорить о прибрежных городах юга страны, где имелась опасность высадки морского десанта.

В приморских городах Краснодарского края, в частности в Анапе, военнослужащие до оккупации города выполняли стандартные задачи по охране и патрулированию. Один из бойцов батальона описывает быт военнослужащих, которые охраняли горком партии, сидя на стульях, принимали участие в задержании немецких ракетчиков, помогали местным жителям копать щели и окопы прямо во дворах их домов[446]. Батальоны в период 1941–1942 годов были ориентированы как раз таки на противодействие морским и воздушным десантам. В дальнейшем часть военнослужащих была передана в РККА, а часть – ушла в партизанский отряд. Точно таким же образом при оккупации немцами прекратили свое существование истребительные батальоны Ставропольского края[447].

В других областях существовали свои методики создания и комплектования истребительных подразделений, в основном связанные со спецификой социального и профессионального состава населения регионов.

К примеру, в июле 1941 года в Орле и области были созданы группы по 40–50 человек, укомплектованные в основном железнодорожниками и рабочими[448]. Они составляли своеобразный костяк истребительных батальонов и проходили максимально возможную подготовку. В случае необходимости на базе этих групп формировались полноценные батальоны путем включения в них заранее приписанного личного состава. По сути дела, такие группы являлись прообразами возникших в 1942 году истребительных взводов. Эта идея была наиболее полно реализована в самом областном центре – сразу две «истребительные группы» были созданы при железнодорожных мастерских, еще в одну вошли заводские рабочие[449]. В момент взятия немцами Орла часть бойцов оказала сопротивление в районе вокзала и гражданского аэродрома. Изученные документы позволяют утверждать, что в Орловской, а также соседних Брянской и Курской областях подразделения в период быстрого наступления немецкой армии в 1941–1942 годах практически в полном составе использовались для боев с вермахтом. В частности, три батальона города Кромы и Кромского района принимали участие в боях с немцами в районе города осенью 1941 года[450].

На особом положении в связи с происходящими в областном центре ожесточенными боями оказались истребительные подразделения Сталинградской области. Там еще до создания городского комитета обороны в октябре 1941 года было сформовано 8 городских истребительных батальонов, а также по батальону в каждом из районов области[451]. К июлю 1942 года их численность достигла 10–13 тысяч человек[452]. Всего же в городе и области по штату имелось порядка 79 батальонов, правда, фактически их число было гораздо меньшим, в первую очередь если говорить об области. Особенностью сталинградских истребительных батальонов была их «привязка» не только к городским районам, но и к заводам – например, из рабочих Тракторного завода и завода «Баррикады» были сформированы отдельные истребительные части[453]. В связи с наличием в городе крупных предприятий местному партийному руководству и органам НКВД удалось укомплектовать подразделения рабочими, причем в основном членами партии или комсомола[454]. Также в городских батальонах практически не было женщин.

По воспоминания командира одного из подразделений И.А. Бондаренко, в его подразделении служили «исключительно рабочие Ворошиловского района города», а после налета германской авиации на Сталинград 23 августа оно было в полном составе привлечено к тушению пожаров и разбору завалов. Вместе с тем большинство военнослужащих, по данным Бондаренко, были старше 53 лет. Обеспечение продовольствием также оценивалось как «ограниченное»[455].

Уже после освобождения города и области воссозданные истребительные части, активно использующиеся для проведения восстановительных работ, состояли в основном из женщин и подростков в связи с отсутствием необходимого количества мужчин, не призываемых в РККА[456].

В целом начальники региональных штабов и управлений НКВД старались максимально использовать имеющиеся в их распоряжении ресурсы, действуя зачастую без санкций со стороны Центрального штаба, имея лишь общие указания. В занятых Красной армией регионах истребительные части начинали формироваться практически сразу после их освобождения, при этом стабильный характер носили сложности с количеством и качеством личного состава.

[429] ЦГА ИПД СПб. Ф. 8671. Оп. 1. Д. 141. Л. 27.

[430] Там же. Л. 15, 37.

[431] Manley R. То the Tashkent station…

[432] Стяжкин С.В. О деятельности истребительных батальонов…

[433] ГАРФ. Ф. Р-9474. Оп. 1. Д. 329. Л. 15, 20.

[434] Там же. Л. 6.

[435] Там же. Л. 20–21.

[436] Там же. Л. 3.

[437] Там же. Л. 3–4.

[438] Там же. Л. 14.

[439] Там же. Л. 22.

[440] Там же.

[441] Там же. Л. 20.

[442] Там же. Д. 320. Л. 87.

[443] Там же. Д. 320. Л. 89.

[444] Там же. Л. 90.

[445] Органы государственной безопасности… Т. 3. Кн. 1. С. 463.

[446] Интервью с Овсянниковым Н.П. [Электронный ресурс] // Проект «Я помню». URL: https://iremember.ru/memoirs/partizani/ ovsyannikov-nikolay-petrovich/ (дата обращения: 06.10.2022).

[447] ГАРФ. Ф. Р-9474. Оп. 1. Д. 564. Л. 28.

[448] Выстояли и победили! С. 20–21.

[449] ГАРФ. Ф. Р-9474. Оп. 1. Д. 324. Л. 2–3.

[450] Там же. Л. 9.

[451] Там же. Д. 325. Л. 4.

[452] Органы государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны: Сб. док-тов. Т. 4. Кн. 2. М., 2014. С. 5–6.

[453] ГАРФ. Ф. Р-9474. Оп. 1. Д. 325. Л. 6, 28.

[454] ИРИ РАН. Ф. 2. Оп. 5. Д. 40. Л. 3.

[455] Там же. Л. 4 об.

[456] Там же. Л. 36.