Вернемся, однако, к черносотенцам. За границей некоторые из них также практиковали террор в отношении своих идейных противников. 28 марта 1922 года черносотенцы Петр Шабельский-Борк (настоящая фамилия Попов) и Сергей Таборицкий совершили покушение на Павла Милюкова после его лекции в Берлинской филармонии. Шабельский-Борк разрядил две обоймы, ранил девять человек, но в Милюкова не попал; ему помешал Владимир Дмитриевич Набоков, которому Таборицкий трижды выстрелил в спину. Набоков (отец писателя Владимира Набокова), депутат I Государственной думы, в эмиграции – лидер правых кадетов, соредактор берлинской эмигрантской газеты «Руль», был убит на месте. Террористов задержали. Таборицкий был приговорен к 12, Шабельский-Борк – к 14 годам тюремного заключения, однако уже 1 марта 1927 года оба были амнистированы.
Надо ли говорить, что еще большее восхищение, чем итальянские фашисты, вызвали у Маркова 2-го нацисты, пришедшие к власти в Германии в 1933 году. Характерно, что Марков, перебравшийся в 1926 году в Париж, в 1935-м вернулся в Германию, получив приглашение редактировать русский выпуск нацистского антисемитского еженедельника «Мировая служба. Международная корреспонденция по просвещению в еврейском вопросе». Работа хорошо оплачивалась.
Ряд антисемитских произведений Маркова был переведен на немецкий язык. Приветствовал войну Германии против СССР. В 1943–1945 годах редактировал, вместе с генералом Петром Красновым, выходивший в Берлине коллаборантский «Казачий вестник». Продолжал публиковать антисемитские статьи на немецком языке и всецело поддерживал нацистскую политику уничтожения евреев. Умер 22 апреля 1945 года в Висбадене, разбомбленном в дым американцами. Вероятно, успел увидеть американские оккупационные войска, захватившие город в конце марта 1945-го.
Шабельский-Борк и Таборицкий также сделали неплохие карьеры при нацистах. Таборицкий был назначен заместителем начальника Управления по делам русской эмиграции в Берлине генерала Василия Бискупского (Гитлер скрывался на его квартире после провала «пивного путча» в ноябре 1923 года), Шабельский-Борк – секретарем Управления. Таборицкий к тому же занимался вербовкой переводчиков для вермахта среди русских эмигрантов, а в 1939 году создал Национальную организацию русской молодежи, аналог гитлерюгенда. Организация находилась под контролем СС. Таборицкий добился получения германского гражданства, после чего в 1942 году стал членом нацистской партии.
В общем, «своя своих познаша».
Оба прохвоста избежали наказания за свои нацистские грехи. Шабельский-Борк бежал весной 1945 года в Аргентину, где и умер в 1952 году от туберкулеза. Таборицкий, этот, по определению Владимира Набокова-младшего, «темный негодяй», мирно скончался в 1980 году в Лимбурге (Германия).
Один американский историк назвал русских черносотенцев «наставниками Гитлера». Это, конечно, сильное преувеличение. У фюрера хватало учителей поближе. Однако идейное и, если так можно выразиться, душевное родство черносотенцев и нацистов вряд ли может вызывать сомнения.
Глава 7. Первая мировая война. Депортации и погромы
Насилие против евреев началось с первых дней войны. Период мобилизации, когда войска скапливались на железнодорожных узлах, ознаменовался рядом нападений на евреев. Это была составная часть «традиционных» беспорядков, сопровождавших мобилизацию. Бунты призывников случались в России довольно часто. Не обошлась без них и прошедшая, по общему мнению, прекрасно мобилизация 1914 года. В ходе столкновений между призывниками и полицией, по неполным данным, были убиты 12 должностных лиц, ранены и избиты – 94, среди запасных и прочих лиц насчитывалось 247 убитых, 258 раненых и избитых. Сколько среди пострадавших было евреев, точно не известно. Министр внутренних дел Николай Маклаков телеграфировал томскому и минскому губернаторам: «Надо стрелять при усмирении беспорядков. Эти погромы недопустимы, они развращают и запасных и подрывают власть, их усмирять надо беспощадно».
Случались нападения на евреев и позднее, во время призыва в армию ратников ополчения 2-го разряда (запасных второй очереди) в августе 1915 года. К незначительным нарушениям порядка херсонским губернатором были отнесены избиения ратниками «прохожих евреев», «причинение» еврею Варшавскому двух легких ножевых ран наряду с бросанием камней в окна домов, принадлежащих евреям. Впрочем, по сравнению с творившимся к тому времени в прифронтовой полосе это были в самом деле пустяки.
Все еврейское население было взято Главным командованием под подозрение. Евреи априори были сочтены нелояльными, склонными к измене и шпионажу в пользу противника. Шпиономания приобрела поистине патологический характер. Евреев обвиняли в том, что они «сносятся с неприятелем при помощи подземных телефонов и аэропланов и снабжают его золотом и съестными припасами». По одной из версий евреи привязывали золото под гусиные перья, и птицы уносили его к противнику, по другой – золотом наполнялись внутренности битой птицы, которая отправлялась в Германию. В Березницах Волынской губернии священник сообщил народу с церковного амвона, что евреи – шпионы и что в животе коровы найден телефон, приспособленный ими для связи с неприятелем. Властям поступали доносы об отправке евреями депеш в Германию «в яйцах кур ценных пород» или о заготовке евреями города Вильно «в подземельях и трущобах» кастрюль для выплавки снарядов для противника.
Фантастические истории о евреях циркулировали в русской армии. Евреи якобы пытались переправить немцам полтора миллиона рублей золотом, спрятав их в гробу; еврей-мельник связывался с австрийцами посредством телефона, установленного в подвале; другие, наоборот, перерезали русские телефонные линии и соединяли провода с австрийскими; евреи использовали костры и световые сигналы для передачи информации противнику; они подавали сигналы из окон собственных домов, с деревьев и крыш, раскрывая врагу расположение русских войск; евреи строили планы по организации мятежа в Кронштадте и пытались переправить план восстания немцам в Данциг, опустив запечатанную бутылку в море, и т. д. и т. п. Недостаток разменной монеты, особенно вблизи фронта, породил слухи, что «евреи прячут серебро для немцев». В Петрограде были проведены обыски в хоральной синагоге и в квартире председателя ее правления купца 1-й гильдии Марка Варшавского. Охотники за шпионами искали «аппарат для сношений с неприятелем по беспроволочному телеграфу».
Шпиономания была широко распространена и по другую сторону фронта. Так, в августе 1914 года среди гражданского населения Германии стали распространяться слухи, что по стране разъезжают автомобили, груженные предназначенным для шпионов и диверсантов золотом. Бдительные патриоты в разных районах страны задержали несколько легковых автомобилей, причем были убиты несколько находившихся в них правительственных чиновников. Начальнику разведывательного бюро австрийского Генштаба пришлось лично заняться расследованием сообщения о том, что врагу передаются световые сигналы с пожарной каланчи в Перемышле. Двое пожарных сторожей были арестованы по подозрению в шпионаже, а посланный первоначально для расследования дела ротмистр-контрразведчик едва не был застрелен ландштурмистами, принявшими и его за шпиона.
Сведения о «световых сигналах» оказались ни на чем не основанными. О широком распространении в начале войны слухов о том, что русские агенты для передачи информации пользуются пылающими домами, колокольным звоном, ветряными мельницами и т. п., свидетельствовал и начальник германской военной разведки. Подобного рода представления, по его авторитетному замечанию, «должны быть отнесены к разряду сказок, как и вообще такой взгляд на средства шпионажа на театре военных действий».
Австрийские и германские власти приняли решительные меры по пресечению нелепых слухов, ибо это могло привести к дестабилизации обстановки и в тылу, и на фронте. Как пишет автор исследования о российской контрразведке начала века Н. В. Греков,
Шпиономания, овладевшая как военными, так и гражданским населением по русскую сторону фронта, имела четкую этническую привязку, причем под подозрение был взят целый народ. Обвинения евреев в массовом шпионаже и снабжении противника можно было бы списать на невежество обывателей и темноту солдат, набранных по большей части из крестьян, но официальные власти ушли от них недалеко.
Летом 1915 года МВД разослало губернаторам циркуляр, гласивший, что, «по поступившим в департамент полиции непроверенным сведениям, германцы, с целью подорвать благосостояние крестьянского населения России», намереваются произвести посредством особых машин выжигание хлебов на корню, а помогают им в этом немцы, состоящие в русском подданстве, и «привлеченные к этому делу путем подкупа евреи». Эта информация была сообщена также Министерству финансов, которое разослало ее управляющим казенными палатами.
Широкое распространение получила ложная информация о «еврейской измене» в Кужах, недалеко от Шавлей (Шауляя). Сообщение об измене было напечатано 5 мая 1915 года в издававшемся при штабе главнокомандующего «Нашем вестнике», перепечатано в «Правительственном вестнике», а затем едва ли не во всех российских газетах, да к тому же еще и расклеено в виде плакатов на улицах наряду с важнейшими известиями с театра военных действий. Приказ, в котором рассказывалось о деле в Кужах, командиры были обязаны по распоряжению высших военных властей довести до каждого рядового. Суть дела излагалась следующим образом. В ночь с 27 на 28 апреля немцами было произведено нападение на отдыхавшие в Кужах части одного из пехотных полков. Причем немцы были спрятаны местными евреями в подвалах, а по сигнальному выстрелу евреи подожгли Кужи со всех сторон.
Проведенное депутатами Государственной думы Александром Керенским и Нафтали Фридманом расследование показало, что в Кужах в момент нападения немцев евреев не было вообще. Все они ушли после артиллерийского обстрела и вызванного им пожара. Кужи были местечком преимущественно литовским, и из сорока домов в нем всего три принадлежали евреям. В местечке оказалось в общей сложности пять небольших погребов, и лишь два из них имели три – три с половиной метра в длину и два метра в ширину. Вся история была, скорее всего, выдумана офицерами, «проспавшими» нападение противника, несмотря на предупреждения местных жителей, что немцы неподалеку. Тем не менее власти отказались напечатать опровержение.
Политика преследования евреев явилась не только – и не столько – результатом антисемитизма главнокомандующего – великого князя Николая Николаевича и в особенности начальника его штаба генерала Николая Янушкевича. Эта политика предусматривалась военной теорией; сведения о вредных и полезных элементах населения офицеры получали в военных училищах и академиях. Теория подтверждала предубеждения, впитываемые большинством православного населения России с детства. Евреи были иноверцами, отринувшими Христа; они были эксплуататорами, не пахавшими и не сеявшими, но умудрявшимися извлекать прибыль из воздуха; они были смутьянами, подрывавшими власть царя и основы русской жизни. Они были воплощением всего чуждого и враждебного.
В Черте оседлости, где никогда ранее не бывало большинство мобилизованных, это особенно бросалось в глаза. Евреи говорили на другом языке, были по-особому одеты, их обычаи были странными и внушавшими подозрения. Они очень подходили на роль виновников военных неудач и материальных неурядиц. В то же время они были совершенно беззащитны. Начальство объясняло поражения еврейской «изменой» и санкционировало насилия по отношению к евреям. Каков был предел этих насилий – определялось в каждом конкретном случае.
Был и еще один фактор, вызвавший дополнительные подозрения в лояльности евреев к России. Вскоре после начала войны германский еврейский общественный деятель Макс Боденхеймер организовал Германский комитет для освобождения русских евреев; в комитет вступили многие лидеры германского еврейства. Они рассматривали среди прочего войну против самодержавной России как средство освобождения российских евреев от царского деспотизма. Боденхеймер писал, что германские имперские интересы и интересы восточноевропейских евреев совпадают; что евреи могут стать проводниками германской политики на Востоке. В августе 1914 года объединенное австро-венгерское и германское командование выпустило обращение к польским евреям – российским подданным, заявляя, что их армии несут евреям освобождение из русского рабства.
Публикации в немецких газетах, выражавшие надежду на сотрудничество между «освободителями» и евреями, прокламации германского и австро-венгерского командования стали для российских военных властей еще одним аргументом в пользу принятия репрессивных мер в отношении еврейского населения. Ставка не стала дожидаться проверки того, насколько оправданны ожидания противника.
По распоряжению российского командования в качестве превентивной меры против «еврейского шпионажа и измены» были предприняты массовые депортации еврейского населения из прифронтовой полосы. Депортированы были около 250 тысяч человек, еще около 350 тысяч бежали во внутренние районы, спасаясь от наступающих немецких войск. По другим оценкам, число беженцев и выселенцев достигло одного миллиона уже к концу 1915 года. Массовые депортации, невозможность разместить выселяемых в губерниях Черты оседлости вынудили правительство пойти на ее временную отмену в августе 1915 года. Высылали не только евреев, но также немцев, цыган, венгров, турок.
Депортации сопровождались насилиями, подозрения евреев в сочувствии к противнику и в шпионаже приводили к скоротечным военно-полевым судам, приговоры которых были предрешены. Впрочем, чаще всего дело до суда не доходило. Как говорил князю Павлу Долгорукову один из военных судей, ему «не пришлось подписать ни одного смертного приговора (по делам о «еврейском шпионстве». – О. Б.), так как каждый ротный и батальонный командир вешают без суда тех, кто кажется им шпионами».
По немецким данным, в первые недели войны по подозрению в шпионаже были казнены свыше ста евреев. Вполне вероятно, что общее число казненных было гораздо выше. По сведениям сотрудника Красного Креста, искусствоведа Николая Врангеля (брата будущего вождя Белого движения генерала Петра Врангеля), только в Ивангороде были повешены несколько десятков евреев, но, как он записал в дневнике, «по-видимому, шпионство среди них все еще процветает».
Каковы были основания для обвинений евреев в шпионаже и измене? Стояло ли за ними что-нибудь еще, кроме предубеждений? Понятно, что обвинение в шпионаже и сотрудничестве с противником всего еврейского населения чохом, превентивное выселение сотен тысяч людей, включая женщин и детей, было нелепостью, но имела ли тем не менее эта нелепая и исключительно вредная для внутренней стабильности империи политика какие-либо реальные основания? Вполне возможно, что среди еврейского населения, особенно в приграничных районах, были агенты противника, так же как то, что значительная часть евреев не испытывала патриотических чувств по отношению к своему неласковому отечеству.
Но от нелюбви до службы противнику – дистанция огромного размера. Сколько человек в действительности ее преодолели? Об этом достаточно трудно судить, поскольку, во-первых, заподозренных в шпионаже нередко казнили без каких-либо юридических процедур, во-вторых, если обвинительные приговоры выносились военно-полевыми судами, без участия защитников (причем обвиняемые часто не знали русского языка и не понимали, в чем именно их обвиняют), то такого рода данные также мало о чем говорят. Если же дела по обвинению евреев рассматривались корпусными судами с участием защитников, они почти всегда заканчивались оправдательными приговорами за отсутствием серьезных улик.
В одном из редких случаев, когда дело об измене дошло до корпусного суда, обвинительный приговор был оспорен Оскаром Грузенбергом, добившимся повторного рассмотрения дела. В результате бургомистр города Мариямполе Сувалкской губернии Янкель Гершанович, приговоренный к шести годам каторжных работ за содействие неприятелю в период оккупации города германскими войсками, был при повторном рассмотрении дела оправдан корпусным судом, а оклеветавший его имам Ибрагим Байрашевский осужден.
Число подозреваемых в шпионаже органами контрразведки составляло на 1 января 1914 года в 11 военных округах России 1379 человек. В 1911–1913 годах из 1379 подозреваемых арестованы были 220 человек, то есть примерно один из шести. Столь низкое число арестов по сравнению с числом подозреваемых объясняется особенностью учета: если под подозрение брался, к примеру, еврей-торговец, то на учет ставились также его компаньоны и деловые партнеры. В число подозреваемых попадали нередко торговцы, бывавшие за границей, или же лица, имевшие за границей, особенно во враждебных странах, родственников. Всего в России с 1911 по 1914 год по обвинению в шпионаже перед судом предстали 33 человека. Из них 31 был осужден и двое оправданы.