И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рафаэль смеялся до слез. Мона продолжала, голос ее окреп, налился силой:

– Да, господа, я задаю вопрос: каким образом вы можете судить молодое, неокрепшее сознание как-либо иначе, чем соответственно тем качествам, которые служат основанием вашего присутствия здесь, в этой аудитории, в храме науки? – Она выдохнула, ухватилась за бока, ей было уже нехорошо от смеха. – Произнести эту фразу, скажем прямо, было не просто… Я боялась, что запутаюсь в придаточных… Ах! Видели бы вы их рожи…

Все постепенно отсмеялись, и Мона вновь уселась на ковер.

– И вот я наконец выдала основную пулеметную очередь: «Вы хотите исключить Рафаэля Сира с волчьим билетом за то, что он гомосексуалист. Но его гомосексуальность вам никак не мешала до того, как вы узнали, что он гомосексуалист, ставить ему самые лучшие оценки». Ну и так далее, и так далее.

Рафаэль откинулся на спинку дивана, Люси вздохнула.

– И они с тобой согласились? – поинтересовался Тома.

– Нет, – ответил виновник торжества. – Мона еще долго с ними препиралась. Ну, потом они договорились и выдали тот вердикт, который вы знаете. На самом деле им просто хотелось избавиться от меня, ну и все.

Люси положила голову ему на плечо.

– Ты когда-нибудь покажешь им, как же они были не правы.

Он улыбнулся.

– И как мама была права.

Писательство представляется мне сейчас самым неблагодарным занятием на свете. Как получается, что сцены проходят перед мысленным взором, такие отчетливые, выразительные, а когда приходится перекладывать на бумагу – начинается ступор? Начинаешь терять надежду. В голове раздается голос Эвелин: «У меня совершенно не получается сочинять. В моем понимании сочинять означает делать романическим, но не обязательно романтичным. Но сама-то Эвелин была готова продинамить серьезное собрание университетских маститых профессоров, чтобы посмотреть последний эпизод „Огней любви“, так что слово „романтичный“ в общем-то к месту, почему бы и нет, если это означает внимательно отслеживать эмоции и, даже больше того, ощущения». Я всегда говорила это про свою работу редактора, но для писательской работы этот принцип подходит еще больше: вопрос только в объеме. Внутреннее животное чует верное направление. Нужно еще, чтобы зверь был здоров, крепко стоял на ногах, глаза были ясные, а шерстка густая и блестящая – то есть чтобы был готов к атаке.

Октябрь 1962 года. С самого начала месяца Кубу лихорадит. Фотография Бен Белла, главы первого правительства независимого Алжира, фотография Фиделя на поле аэропорта в Гаване с венком из цветов вокруг шеи – уже из области прошлого. Как только Кеннеди объявил эмбарго острову, Хрущев пригрозил разместить на его территории ракеты и подводные лодки. Американцы не отступили, но их позиция была ясна: они не потерпят такую опасность возле своих границ. Мона захватила на работу газету «Юманите», чтобы в перерыве прочитать большую передовицу по этому поводу.

В очередной раз, как и всегда на протяжении шести лет, она поздоровалась с ненавистной Барбарой, положила вещи, положила один кусочек сахара в кофе патрона, начала разбирать стопку конвертов. Эти механические движения ей уже осточертели, в этой работе не было ничего интересного, кроме небольшой фиксированной зарплаты, поступающей в одно и то же время. Сиото зашел в кабинет, чтобы положить ей на письменный стол стопку документов, и тут заметил «Юманите».

– Мадам Магала! Что это за гадость? Не вы же, в самом деле, купили это?

Она никогда не могла заподозрить патрона в симпатиях к левым, но замечание было каким-то уж слишком категоричным и желчным.

– Это моя газета.

Сиото аж поперхнулся. В его офисе! Его служащие смеют читать эту левацкую прессу! Она испугалась, что его хватит удар, он покраснел, как рак.

– Месье Сиото, с вами все в порядке?

Барбара тотчас же примчалась на крики начальника.

– Ох! – Она подбежала к начальнику с выражением притворной заботы и сочувствия на лице – как есть сестра милосердия, летящая к раненому на поле боя.

– Красные, среди нас поганые красные! – прохрипел он, тыча пальцем в сторону Моны.

Барбара взвизгнула, словно увидела крысу.

Мона встала с места. Мир готов погрузиться в атомный хаос, но для служащих страхового общества «Дю Солей» страшнее всего – обнаружить рядом с собой читательницу «Юманите». Она вдруг показалась себе просто смехотворной в этих туфельках, шикарном дамском костюме и с золотыми сережками в ушах. Ее жизнь в Ницце стала на редкость непривлекательна – однообразная бессмысленная работа, долгие скучные дни, любовники, с которыми она никогда не встречалась больше двух раз подряд. Под градом проклятий она собрала сумку и ушла.

Вернувшись домой, она обнаружила Люси, обнимающуюся с каким-то парнем на диване.

– Мама!

– О, прости, прости! Не обращайте на меня внимания!

Прежде чем дочь успела что-либо ответить, Мона уже закрыла за собой дверь комнаты. Она взяла чистый лист из стопки бумаги, вставила в свою красавицу-машинку «Амбассадор» и напечатала заявление об уходе. Поставив финальную точку в этой истории, она испытала невероятное облегчение. Ее охватило какое-то возбуждение, юношеский восторг. Прощай, Ницца. Это решено. Они поедут жить в Париж. Столько лет она мечтала об этом, и, наконец, момент настал. Она сможет начать сначала, найти новую работу. А со страховой компанией «Дю Солей» покончено.

Солгать, чтобы осуществить свою мечту. Такой мыслью руководствовалась Люси, когда записалась с Тома в Союз студентов-коммунистов на площади Поля Пенлеве. С момента прибытия в Париж в 1963 году и поступления в Сорбонну она без устали боролась за свободу народов от колониального гнета. Когда она узнала, что Союз студентов-коммунистов готовится отправить делегацию на Кубу летом 1984 года, она позвонила другу-литовцу и сказала: такое нельзя пропускать. Условия не имеют значения: для них ведь так важно попасть на Кубу. Тома не колебался ни минуты. Он отправился из Ниццы в Париж и с радостью встретился с любимой подругой.

– Знаешь, Союз студентов-коммунистов все-таки в весьма прохладных отношениях с компартией… Их совсем не привлекает сталинизм. Они скорее поддерживают Броз Тито и Югославию… – Люси пыталась любой ценой оправдать свой выбор. – Союз студентов-коммунистов – на стороне лидеров неприсоединившихся стран… Не такие уж они нерукопожатные.