— Значит, вы не хотели, чтобы автоинспектор, который вас вез, знал про Виевис и про судимость... — Репин вводил Шивене в курс дела.
— Мы жили рядом. Соседи. Стыдно!
— Вышли из машины раньше и переночевали у случайных людей?
— Да.
— И пятнадцатого пробыли у них, не пошли на работу?
— Я не мог появиться без шоферских прав.
— Почему вы не позвонили сестре? Она или Геннадий подвезли бы вам документы.
— Я звонил! — Желнерович не знал или делал вид, что не знает о случившемся. — Никто не брал трубку. Я несколько раз звонил!
Шивене решила, что ей самое время вмешаться.
— Значит, четырнадцатого марта вы не работали...
— Я приезжал к Паламарчукам за документами.
— Куда именно?
— На Виршулишкес... — ладонь его заскользила по небритому лицу снизу вверх, против щетины. Казалось, он испытывал наслаждение, раздражая кожу.
— Взяли документы? — с этого момента допрос повела Геновайте. Репин осторожно отставил стул, показывая, что устраняется.
Желнерович качнул головой.
— Я никого не застал...
— Расскажите подробнее. Когда вы приехали к дому сестры?
— Около трех. Может, в половине третьего.
— Кого вы рассчитывали застать? Сестру?
— Племянника. Обычно он с двух часов дома... — Желнерович скользнул бегающим взглядом по лицу следователя, — но на этот раз никто не открыл!
— У вас что-нибудь было при себе?
— Только белье. Хотел постирать у сестры.
— Геннадий знал, что вы должны прийти?
— Родители знали. Могли предупредить.
— Дальше?
— Я решил, что Геннадий задержался в школе. Сходил в «Сатурнас». Доехал до Лаздинай, снова вернулся. Это было уже, наверное, около четырех. А может, в пятом часу.
— Кто-нибудь стоял в это время у подъезда?
— Стоял, кажется. Но я не обратил внимания, — он снова принялся за щетину на подбородке.
— А потом?
— Потом я понял: если даже и возьму права, на работу сегодня уже не попаду. День пропал. Столько всего наметил...