— Только близкие.
— Только?!
— Постойте. Вы правы: один человек! Он пришел с братом мужа, с Бориславом. Недели три назад...
— Пожалуйста, подробнее.
— У меня совершенно вылетело из головы... Высокий, крепкий. Лет тридцати. Разговаривал с Геннадием об авиамоделях.
— Днем? Вечером?
— Поздно вечером. Был он немного выпивши. Геннадий еще не спал. Заинтересовался... Он увлекался техникой. Долго сидел со взрослыми за столом. Борислав рассказывал мужу о своих делах, они редко видятся. А Геннадий расспрашивал о моделях. Знаете, о чем я сейчас подумала? Меня даже затрясло... Сын мог ему открыть! Уж очень сразу они подружились!
— Гости долго оставались у вас?
— Мы с Геннадием ушли спать. Они всё сидели. Утром муж сказал, что они проболтали всю ночь.
— Выпивали?
— Очень мало. Муж достал бутылку из бара. Не знаю, допили ли они ее втроем. В основном пили кофе.
— Этот человек заходил к вам после того?
— Нет. Брат мужа заходил один раз. С сыном. Нас не было дома. Он оставил Геннадию ножи для мясорубки. Брал наточить... Постойте! Я вспомнила! Тот человек работает с Бориславом... Мастером! Зовут его Юргис! Вы уже уходите, следователь?
— Я скоро вернусь. Очень скоро.
Шивене прошла в ординаторскую к телефону, набрала номер райотдела. К счастью, инспектора уголовного розыска, входившие в ее группу, оказались на месте. Трубку снял Репин.
— Есть срочная работа, — сказала Геновайте. — Самая срочная!
Но это все потом...
Дверца антресоли со стороны ванной оказалась раскрытой. Домашняя аптечка скинута на пол. В коридоре валялась сброшенная с антресоли старая дамская сумка — ридикюль. Под потолком между распахнутыми створками виднелись пакеты стирального порошка, пылесос.
Шивене поднялась на стремянку, чтобы самой все лучше увидеть.
— Резиновые сапоги, рюкзак, бак для белья...
Она попросила Паламарчука подойти.
— Что хранилось на антресоли? Вспомните...
Он молча хрустнул переплетенными пальцами.
— Может, это ключ ко всему. Кроме того, мы не собираемся ни о чем широко оповещать...
— Мы боялись, что могут залезть... — Паламарчук взглянул на понятых, они сочувственно закивали. — Жена кое-что припрятала. Все было завернуто в платок...
— Какой-то платок я видел в спальне, — вставил Антоновас. — Под пуфом. Сейчас.
— Это он! — сразу сказал Паламарчук, увидев платок. — Жена заворачивала в него свои украшения: два кольца, кулон. Еще несколько вещей. Значит, их взяли!
— В доме были еще ценности? — спросила Шивене.
— Теща принесла. У них в квартире содом и гоморра. Сын разводится, делит имущество с женой. Старуха боялась, что все пропадет, принесла к нам... — Паламарчук показал на антресоль. — В пылесосе лежат.
С помощью Паламарчука Антоновас спустил круглый, похожий на мяч пылесос, обвитый гофрированным шлангом. Паламарчук снял пылеприемник. Под ним оказался тряпичный сверток, второй такой же лежал внутри шланга.