— Дальше? — напомнила Геновайте.
— Я дал телефон. Больше мы уже не перезванивались.
— Телефон Солодовникова у тебя с собой?
— Я помню. Пожалуйста.
— Как его зовут?
— Юозас. Мне можно идти?
У Солодовниковых телефонную трубку поднял пожилой мужчина, предположительно дедушка Юозаса, пенсионер. Он долго примерялся к трубке, наконец сказал неестественным, задушенным голосом, будто не на выдохе, как обычно, а на вдохе:
— Слу-у-шаю!
Шивене назвала себя, свою должность и попросила к телефону Юозаса. В ответ мужчина снова вобрал в себя необходимую порцию воздуха:
— Вы могли бы позвонить позже? У Юозаса урок виолончели...
— Тем не менее я очень прошу позвать его сейчас.
Мальчик подошел к телефону через несколько минут. Даже по телефону чувствовалось, что у трубки вежливый, воспитанный мальчик. Послушный ребенок-труженик.
— Это Юозас. Здравствуйте.
— Следователь прокуратуры Шивене. Здравствуй. Я хочу спросить... В тот день, когда это случилось с Геннадием Оливетским... Помнишь?
— Во вторник?
— Да. Тебе звонил кто-нибудь после школы насчет домашнего задания по физике?
Юозас подумал.
— Звонил. Это Римвидас!
— А Геннадий?
— Геннадий не звонил.
— Ты точно помнишь?
— Меня уже спрашивали об этом в школе. После Тимура с ним никто больше не разговаривал.
— Значит, только Римвидас... — Шивене прикинула возможные варианты. — У тебя есть его номер телефона?
— Пожалуйста...
Пока он диктовал, а она записывала, было слышно, как где-то в глубине квартиры кто-то негромко наигрывает на виолончели.
— Спасибо.
Она позвонила Римвидасу. Здесь повторилось почти то же самое. Только на этот раз трубку подняла бабушка, а мальчик занимался немецким языком.
— Сейчас...
— Аллё! — раздался звонкий голос: Римвидас был рад прервать урок. — Римвидас слушает!
Шивене напомнила ему обстоятельства того дня.