Следователи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— ...Я считала, что встреча с любимым человеком у меня произойдет в читальном зале. Могла даже описать, как это будет. — Доминиките улыбнулась, но улыбка ничего не внесла в крупное лицо с маленькими черными глазками, с толстым вздернутым носом. — Он посмотрит в зал и заинтересуется. Кто там, в углу, подальше от шумных компаний, ненакрашенная, всегда в скромной блузке с галстучком. А это — я!

— Кофе хотите? — предложила Геновайте.

— У вас найдется? — Доминиките явно обрадовалась. — Я — типичная кофеманка.

— Растворимый. Отечественный, индийский? Что предпочтете?

— Лучше отечественный.

— Отлично... — Шивене достала чашки, поставила на стол сахар. — Ну, а что он? Так и не пришел?

— Может, не дошел до угла, куда я забивалась. Мои сверстницы поступали по-другому. Назначали свидания прямо в читальном зале, флиртовали, курили в коридоре и исчезали. А я оставалась до закрытия. И никого не тревожило: как она там едет одна через весь город...

Шивене взглянула на нее с сожалением: «Невыразительное лицо... Его не украшает даже живое выражение искренности! Видно, что-то не учел поэт, когда задавал себе вопрос, что такое красота: «Сосуд, в котором пустота? Или огонь, мерцающий в сосуде?» Огонь налицо, а сосуд... Форма, видно, не менее важна, чем содержание...»

Она выключила кипятильник.

— Мне воды чуть-чуть... — попросила Доминиките. — На самое дно! Спасибо.

Она медленно отходила от темы, которую Шивене затронула ненароком, уточняя ее фамилию[7]. Темы женского одиночества, безбрачия.

— Вы видели девчонок из Балтупяй, когда они идут на танцы? — спросила вдруг Доминиките.

— Нет, признаться...

— Каждая во-о-от с такой сигаретой. В комбинезонах. На каблуках. Длинноногие, резкие. Разве мы такие были? А разговорчики?! Прямо моряки, месяцами не знавшие берега...

— Я думаю, тут есть и поза.

— Конечно, поза тоже присутствует... Так вот. Мы часто гуляли вместе, — она предупредила вопрос. — Я, Ольга — тогда она была еще Желнерович — и Оливетский. Потом он уехал с родителями. В Шауляй. Забыли о нем. Вдруг является и предлагает Ольге руку и сердце, — Доминиките сделала несколько частых мелких глотков. — Восхитительно! — она отставила чашку. — И представьте: Ольга согласилась. Стала готовиться к свадьбе. Быстро, скоропалительно. Брак этот считали неудачным. По крайней мере ее друзья.

— Почему?

— Оливетский еще до свадьбы позволил себе несколько нетактичных выходок. Устроил «проводы холостой жизни» — уехал в Тракай с другом и двумя сомнительными особами. Мы отговаривали Ольгу от брака, но...

— Что же заставило его сделать предложение?

— Дело, по-моему, в ее дяде — частнике-протезисте. Детей у него не было. Все накопленное должно было отойти к Желнеровичам.

— Золото?

— Я никогда не могла этого понять! — В глазках Доминиките сверкнул презрительный огонек. Она вздохнула. — Но для Оливетского это было решающим. Вы не представляете, какую роль в его жизни играют деньги! Он не раз бросал работу на заводе и шел в рубщики мяса, в таксисты. Все гнался за длинным рублем. К тому же оказалось, что он чудовищно жесток. Скуп. Бездушен. Любит только себя.

— Как они разошлись? Он оставил ее? Или она?

— Она. За это я ее уважаю. Перед тем Оливетский познакомился с другой женщиной. Из ЦУМа. Развод его устраивал. Он только не хотел, чтобы Ольга подала на алименты. Просил, угрожал. Но было уже бесполезно. Запас доброты кончился... — Доминиките снова вздохнула. — Ольга переехала жить к матери. Прошло несколько лет. Потом она познакомилась с Паламарчуком. У него тоже первый брак был неудачным.

— Как Паламарчук относился к пасынку?

— Они по-своему ладили. Ольга во всяком случае была довольна. Никогда не высказывала претензий.

— Вы с нею часто встречались?

Доминиките покачала головой.

— Последнее время реже. Паламарчук любил быть втроем: он, жена и сын. Но отношения между нами всегда оставались сердечными. Кстати, это я им подсказала, что есть возможность вступить в жилищный кооператив. А то так бы и жили у матери.

— А что Оливетский?

[7] В случае замужества фамилия «Доминиките» изменилась бы на «Доминикене».