— Он был удивлен.
— Вы с мужем участвовали в похоронах?
— Да. Муж нес крышку гроба.
— А на поминках были?
— Нет. Мне стало плохо, и мы ушли.
— Ваш муж не высказывал каких-либо предположений о том, кто мог совершить убийство?
— Мы об этом почти не разговаривали. Он сказал только, что убийцу могут и не найти.
Перед райотделом стояло несколько машин, но черной «Волги» прокурора города среди них еще не было. Шивене поставила «Жигули» у тротуара и направилась к дверям. Симпатичный сержант у входа приложил руку к козырьку:
— Сбор в кабинете начальника управления, товарищ старший следователь.
До совещания еще оставалось время. Шивене приехала пораньше, чтобы переговорить с инспекторами, входившими в ее группу.
— Репин на месте? — спросила она у сержанта.
— Здесь.
— А Буславичус?
— Только что приехал. Тоже наверху.
Она застала обоих инспекторов уголовного розыска в кабинете Репина. Сам Репин, плотный, с большим лбом и далеко ушедшей, как во время отлива, волной волос, писал рапорт. Получалось плохо, и он хмуро вчитывался в написанное. Буславичус пил чай. Их ужасные шляпы висели на вешалке рядом с зонтами.
Увидев Геновайте, майор Репин поднялся.
— Надо подытожить, что у нас есть, — сказала Шивене, проходя к столу.
Буславичус допивал чай. Геновайте невольно прислушивалась к его мелким старательно-бесшумным глоткам.
— Что насчет Оливетского? — она расположилась за столом на месте Репина.
— Я только что с улицы Ариму, — Буславичус, сделав последний глоток, поставил стакан на сейф.
— Есть новости?
— Есть. Но сначала, по-моему, Репин хочет сообщить о показаниях Самолетова.
— Того, что работает с Паламарчуком?
Репин взял со стола исписанный лист бумаги:
— Да. Тоже огранщик. Четырнадцатого марта Самолетов вместе с Паламарчуком и другими после работы был на профсоюзном собрании цехов-смежников. После собрания кто-то предложил «посидеть». Так и сделали. Примерно с шестнадцати до семнадцати тридцати выпивали в ближайшей столовой на Дзержинского: Самолетов, Паламарчук, Захаров, Горак...
Для Шивене это не было новостью. На допросе Паламарчук, уже трезвый, подробнейшим образом рассказал обо всем, что было с ним четырнадцатого после работы, и назвал всех, кто мог его видеть во второй половине дня.
— Свидетель не путает... — Репин отложил бумагу. — Паламарчук выпивает редко. «Мужчина он трезвый», — сказал Самолетов.
— Где они были после семнадцати тридцати?
— Зашли к одному рабочему из их цеха, тот живет на Дзержинского...
Буславичус вздохнул: