Бабушка молча взяла у нее куртку, положила себе на колени.
— Не балуйся, — старушка, видимо, хронически недосыпала, так как сразу закрыла глаза.
— Следователю нельзя носить украшения? — Адомавичуте внимательно осмотрела одежду Шивене. — Даже цепочки?!
— Дело вкуса.
— А я подумала...
— Значит, Геннадия Оливетского ты знала... — заговорила Шивене. Ей звонила инспектор по делам несовершеннолетних, которая разговаривала с Наташей в школе. — Дружила с ним?
— Нет. Его все знали. Он читал стихи на вечерах. И потом, мы живем в одном доме.
— В тот день ты видела его?
— На перемене.
— А потом? О чем с тобой говорил инспектор?
— Расскажи, детка, — сказала бабушка, не открывая глаз.
Адомавичуте кивнула.
— Из школы я пришла домой. Поела, почитала, посмотрела телевизор. Потом вышла гулять. Когда проходила мимо подъезда, где живет Геннадий, увидела трех парней... — она вздохнула: видимо, рассказ приходилось повторять не раз. — Один из них посмотрел на меня и сказал другому... Ну, вы знаете!.. — она взглянула на Геновайте. — Некоторые парни из Шяшкине ведут себя безобразно! Болтают что в голову придет. Я уже привыкла, — она опять вздохнула. — Мне всегда достается из-за моего роста... Повторить, что они сказали?
— Все расскажи, — по-прежнему не открывая глаз, произнесла бабушка.
— Ты же знаешь! Он сказал: «Смотрите! Вот это формы!» Потом все трое уставились на меня. Такие ведь не могут оскорбить? — она тревожно посмотрела на следователя.
— Конечно, — согласилась Шивене.
— Я прошла мимо. Ноль внимания, фунт презрения... Когда подходила к углу дома, все же обернулась. Двое парней перестали курить, бросили окурки на тротуар. Потом вошли в подъезд. А третий, который про меня сказал, остался.
— В какое время это было?
— Не помню. В половине четвертого. Или в три.
— Почему ты решила, что эти парни из Шяшкине?
— Одного я как-то видела в автобусе. Он ехал в сторону Дукшту.
— Кроме них никого не было?
— У подъезда? — Наташа задумалась. — Был... Мужчина!
— Можешь его описать?
— Среднего роста. Круглолицый. Лет тридцати пяти — сорока. В куртке или сероватом плаще. По-моему, кого-то ждал. Да! Смотрел на часы.
Геновайте заинтересовалась:
— Ты отца Геннадия знаешь? Не он?
— Не-е-ет! Этот чужой.
— Раньше ты его видела?
— Во дворе? Кажется, видела. Но он у нас не живет.