Шофер оказался здоровяком с рыжеватой короткой бородкой, тяжелыми руками. В дверях он привычно нагнул голову, боясь задеть о притолоку. «Огромный добродушный викинг...» — подумала Геновайте.
— Мы иногда заходим друг к другу. Курим, болтаем... Четырнадцатого тоже виделись. Я сказал об этом инспектору, который приезжал к нам, на Ариму... — он собрался повторить то же, что Шивене уже знала от Буславичуса.
— Вы из каких мест? — ей требовалось большее, контакт.
— Из Тракая. Знаете наши места?
— Ну как же!
— Отличный край.
— Вы сами-то хорошо его знаете?
— Думаю, да.
— О Волчьей Лапе слыхали?
Безусловно, он ничего о ней не слыхал.
Шивене достала записную книжку. Описание она случайно обнаружила в старом энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона и переписала себе.
— Читайте.
Паулаускас прочитал вслух:
— «При дороге из Вильнюса в Троки с левой стороны лежит камень длиною в сажень, шириною в два аршина с высеченными изображениями одного копытца козьей ноги и одной волчьей лапы, отчего местность называется Волчья Лапа». Никогда не слыхал, — он был удивлен. — Надо проверить.
— Оливетский не ваш земляк?
— Нет! У нас народ проще. Если выпьют, становятся веселее, общительнее.
— А он?
— Сосед? Ему пить противопоказано. Пьяный — высокомерен, жесток. Кажется, что угодно может натворить. Вплоть до самого ужасного. Невозможно поверить, что это человек, которого знаешь!
— Четырнадцатого он был трезв?
— Выпивши.
— Что за деньги, по-вашему, он считал в ванной?
— Не знаю. Мне кажется, он где-то достал их четырнадцатого. Днем куда-то уходил, пришел вечером. И, наверное, принес деньги.
— Он рассказывал о сыне от первого брака? Вообще о той семье?
Паулаускас кивнул:
— И не раз.
— Что именно?
— Всегда одно. «Ложный шаг, ошибка молодости». Теперь расплачивается. В смысле алиментов. Ему ведь еще четыре года платить. Недавно как раз вспоминал.
— В связи с чем?
— Скоро машину получать. «Москвича». А денег-то не собрал! Жена не даст. Не те отношения. Я дал, сколько мог.
— Но на алименты он машину не купит! Не хватит.