– Да, некоторые используют стирателей для защиты даймена, мне об этом известно… скажем так, не понаслышке. Но доверить охрану самого секретного убежища стирателю, который умеет ходить сквозь перемир… Даже без помощи твоего крысиного приятеля у тебя были хорошие шансы сбежать, Леон должен был предвидеть. Не так он прост. Мне кажется, что…
– Эй, это была моя булка!
Карри прервал вихрь голосов:
– Мой хлебушек…
– Булку мою сожрали!
– Покарай, Боже, чревоугодников!
– Помилуй их грешные души…
– Варвары!
Голоса на редкость похожие, несмотря на то что принадлежат десятку (или около того) голубей, что расселились на колокольных балках. Я и не заметил, когда они успели вернуться. Птицы, в основном, сизые, хотя есть парочка бело-коричневых. Один из сизых, кажись, породистый – с хохолком на голове и «шпорами» перышек на лапках. И складывается впечатление, что всеми этими клювами говорит один и тот же персонаж. Ворчливая, но безобидная старушка.
Пернатые, тем временем, продолжают:
– Как не стыдно…
– Грабить прихожанку дома Господнего…
– Вопиющая наглость!
– Патер Бернард, храни его, Боже, приносит булку…
– Каждое воскресенье! Для меня!
– Для меня, слышите?!
– Для меня, а не для вас!
Похоже, что на Карри шквал реплик не произвел ожидаемого впечатления. Во всяком случае, ее пульс остался прежним.
– А мы что, – говорит она, – не Божьи дети? Мы тоже прихожане.
Голубиный хор заголосил:
– Напугали меня!
– Напугали!
– Напугали…
– А не надо было пугаться! – ответила Карри. Затем добавила: – Ты улетела, а булку бросила. На ней же не было таблички с именем хозяйки.
Я решил поддержать:
– И вообще, на все воля Божья. Мы не грабили, нам Бог послал.
– Вот именно, – соглашается Карри, – мы лишь смиренно приняли его дары.
Птицы опять подняли возмущенный гвалт, некоторые переговариваются друг с другом. Крылья хлопают, кружатся в воздухе пушинки и перышки, а я гляжу на все это, и меня не отпускает недоумение, перевожу взгляд на Карри.
– Почему ты говоришь с ними, как с кем-то одним? Их же много! И почему они говорят о себе в единственном числе? Одинаковым голосом…
– Все просто, – отвечает Карри, – они и есть кто-то один. Вернее, одна.