В этом она очень похожа на Карри. Под маской «веселой рыжей девчушки» тоже скрывается создание, о природе которого не хочется думать долго, ибо мысли эти пугают…
Черри подошла ко мне, я ощутил рефлекторное желание встать в присутствии старших, но все-таки удержал себя в лежачем положении. Ее мордочка приблизилась к моему уху, я услышал нормальный, без усиления, голос:
– Ты зачем мой поезд поджег, проказник?
– Я?!
Не знаю, умеют ли тигры краснеть, но горячая волна к морде хлынула, это я ощутил явственно. Как и то, что опять превратился в кота. Спасибо, хоть не в котенка!
Карри подхватила меня на руки, моя тушка с готовностью влилась в ее объятия, как вода, принимающая форму сосуда. Даже сквозь грохот поезда я услышал ее смех.
Смеется и Черри.
– Да не бойся, не съем я тебя! С огоньком даже эффектнее вышло… Но ты аккуратнее, стиратель, спички детям не игрушки!
– Он просто не был готов увидеть такое, – отвечает за меня Карри, все еще хихикая, – можешь собой гордиться, подруга, впечатлила юношу до глубины души! Чуть не стер твое детище… Но он молодец! Стиратели обычно сжигают чудо в один миг, даже заметить его не всегда успевают. А мы имеем уникальную возможность наблюдать сие таинство в замедленном варианте.
Последний полыхающий вагон, наконец, сгинул в темноте, настала тишина. Куда-то пропали и рельсы…
А еще пропал Леон.
Его банду постигла иная участь. Они превратились обратно в нормальных сфинксов. Каждый замер, как статуя, внутри прозрачного синеватого кристалла, который повторяет форму своего узника. Будто внутри скорлупы из хрусталя. Морды перекошенные, с выпученными глазами. Не пойму, что с ними. Они вообще живые?
– Не успели, – сказала Черри.
На сцену из полумрака запрыгнули два кота. Оба носят на себе знак в виде креста с петелькой наверху.
– Что-то вы припозднились, товарищи стражи! – произнесла розовая кошка с веселой укоризной. И добавила: – Пришлось мне сделать часть вашей работы.
– Это в очередной раз доказывает, – отвечает один из них, которого знаю, – что из тебя выйдет прекрасный страж Бальзамиры, дорогая Черри.
Та рассмеялась.
– Спасибо, Альхор, но я пока не готова! Поживу еще для себя…
И принялась деловито вылизывать лапку с часиками.
Большой белоснежный кот с роскошной гривой выдал в ее сторону легкий, но полный уважения поклон.
– Твой выбор, сестра.
А затем развернулся к тройке оледеневших сфинксов.
– Что с ними? – спросил я шепотом, запрокинув голову к Карри.
Пальцы почесали меня меж ушей, под шерстью фейерверк мурашек, я зажмурился, услышал ее голос:
– Альхор позаботился, чтобы они не сбежали в перемир. Раньше, чем нужно.
– А что нужно?
Второй страж, тем временем, ходит вокруг пленников, словно дровосек вокруг сосен, прикидывает, с какой стороны лучше пилить…
Не пойму, что за порода, шерсть какого-то грязного оттенка, но вид весьма пугающий. Прежде всего – из-за намордника. Черного, громоздкого, с металлическими заклепками и толстыми швами. Символ стража нарисован на маске кроваво-красным цветом. А вместо хвоста – цепь. Извивается, звенит… И, судя по выступам на спине, звенья этой цепи заменяют коту хребет. Тело перехвачено черными ремнями, из них торчат серебристые шипы.
– Они в твоем распоряжении, брат, – обратился Альхор к жутковатому коту.
Цепь зазвенела так, словно ее бешено разматывают с крутящейся лебедки, позвоночник кота отращивает новые кольца со скоростью автоматной очереди. Стальная лента взвилась над сценой, каким-то образом разветвилась, теперь сверху не одна, а три цепи! Изогнувшись, как щупальца кракена, каждая из цепей скрутила по одному сфинксу, подняла нарушителей в воздух.