– Ты куда собрался?
Брат натянул кроссовки и куртку, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Позавтракать перед уходом не хочешь? – спросила она мягче. – Я вчера купила йогурт. Слушай, у меня идея: что, если я раздавлю в миске банан, а ты польешь его йогуртом? Может получиться вкусно. Если добавить еще ложку меда…
Макс посмотрел на нее с неприязнью.
– Я не ребенок.
Харпер сглотнула. Ее словно подхватила волна и потащила на глубину.
– Я знаю, Макс, просто…
– Я пошел.
– Но куда? Куда ты идешь?
– Я не обязан тебе ничего говорить. Ты мне сестра, а не мать.
– Макс…
– Оставь меня в покое, Харпер, – отрезал он. – Займись своей жизнью для разнообразия.
И он опять хлопнул дверью – на этот раз входной. Прошел по двору, скрипнул калиткой. Потом наступила тишина.
Несколько секунд она стояла, пытаясь осмыслить происходящее, потом подошла к вешалке для одежды. Из гостиной доносился храп отца: ссора детей его, конечно, не разбудила. Харпер обулась, надела куртку и пошла за братом. Надо выяснить, куда он отправился и чьи слова – совершенно не детские – теперь повторяет. Потому что вчера и сегодня с ней говорил кто угодно, только не Макс.
Она выскочила из дома как раз вовремя, чтобы заметить, как Макс сворачивает в переулок. Поспешила за ним и, дойдя до поворота, увидела, что брат стоит на тротуаре в конце переулка, а к нему подъезжает на велосипеде какой-то парень. Может, это тот самый новый друг? Харпер, конечно, хотела, чтобы у Макса появились друзья. Искренне хотела… даже если он станет разговаривать с ней вот так.
Она снова пошла за братом, но вдруг у нее за спиной затормозила машина. Из открытых окон гремела музыка.
– Так-так-так, – произнес знакомый голос. – А мы подросли, оформились, да?
У нее мурашки пробежали по коже. Из пассажирского окна, подпирая голову локтем, выглядывал Даррен. Харпер была бы счастлива провести остаток жизни, не встречаясь с этим мерзавцем. Ее двоюродным братом.
На Даррене были темные очки и кепка: настоящий гангстер, крепкий орешек! Но Харпер на такое не купится. Однажды он попытался облапать ее. Харпер тогда было всего тринадцать. Она сломала ему три пальца. С тех пор Даррен делал вид, что ничего не было, и новых попыток не предпринимал, но Харпер понимала, что он ничего не забыл. И уж тем более не простил. Ни ей, ни мистеру Пи, с которым у Даррена была нелепая стычка.
Даррен был старше Харпер, и в школе с ней почти не пересекался, но о том, что произошло между ним и учителем, ходили легенды. Иногда Харпер гадала, сколько шрамов на руках Каса были от ножа, который всегда носил с собой Даррен. Парень утверждал, что это мистер Пи все начал. Но школьные камеры видеонаблюдения показывали другое, к тому же все знали, что у Даррена с учителем свои счеты. С мистера Пи быстро сняли все обвинения, а вот Даррен покатился по наклонной. И в итоге попал в тюрьму – жаль только, что ненадолго. Зачем он вообще вернулся? Почему не уехал куда-то еще? Почему она не уехала куда-то еще?
– Отвали, Даррен, – сказала она.
– Ну зачем же так грубо? – ответил он. – Разве мужчине нельзя посмотреть? У меня в последнее время не так уж много возможностей было, сама знаешь.
Харпер поежилась. Ее двоюродный брат был из тех, кто считает тюремный срок достижением. Чуть ли не почетной грамотой или медалью, которая придает человеку веса. Харпер развернулась и пошла вниз по переулку, но машина не отставала. Этот идиот за рулем, шестерка Даррена, упорно полз рядом, как таракан – кем он, собственно, и был.
– Это твой младший брат там? – поинтересовался Даррен. – Помню его. Хороший парень. И вроде умный, да?
Харпер остановилась – машина тоже.
– Держись от него подальше.
Даррен выскочил из машины и подошел к ней с улыбкой, которая больше напоминала гримасу. Он был худым, но очень высоким. Водительская дверь открылась, и к Даррену подошел его приятель – тощий, долговязый и очень злой.
– Ты мне теперь приказывать будешь, что ли?
Нет, решила Харпер, она его не боится. Больше не боится. Только не это пустое место.
– А это не приказ, – холодно ответила она. – Это предупреждение. Причем единственное. Держись от моего брата подальше, или будет даже хуже, чем в прошлый раз. Помнишь прошлый раз, или у тебя мозги в дерьмо превратились? Помнишь, как тринадцатилетняя девчонка переломала твои тонкие пальчики?