Он обвел рукой пустой участок.
– Что вы не сдались. Я боялся, что после субботы вы уже не вернетесь.
Луиза посмотрела на свои руки в толстых рабочих перчатках. На джинсах были пятна грязи, блузка вымокла от пота – с ней точно придется попрощаться.
– Может, мне и не стоило возвращаться. Так было бы лучше, – вздохнула она. – Ясно же, что я и мои идеи здесь никому не нужны.
– Никому? – повторил Кас. – Это не так.
Она подняла глаза. Удлинявшиеся тени ложились на его лицо, делая перелом носа более заметным, а выражение темных глаз трудно читаемым. В следующее мгновение он посмотрел поверх ее головы на улицу, поднес руку к губам и так пронзительно свистнул, что Луиза вздрогнула.
– Ой!
– Извините, – сказал он без малейших признаков раскаяния. – Прибыла кавалерия.
Послышались шаги и звонкие голоса. К боксерскому клубу подошла группа детей.
– Мистер Пи! – крикнул через забор Мо. – Это вы там?
– Я, Мо. Идите все сюда. Мисс Макгрегор не помешают лишние руки – поможете нам?
– Конечно! – с готовностью отозвался мальчик. Остальные тоже закивали и вслед за Мо вошли на участок. – Это мы можем.
Кас улыбнулся Луизе.
– Видите? И это только начало. Из желудей вырастают дубы.
Прежде чем отправиться домой, Луиза проверила телефон. Там было сообщение от Джо: «Прости. Я тебя люблю. У нас же все будет хорошо?».
Она провела грязной рукой по лбу. После работы на участке гнев прошел. Остались только усталость и боль в мышцах.
«Я тебя тоже, – ответила она. – Конечно, будет».
Глава восемнадцатая
С приходом апреля становилось все теплее. На площадку доставили двадцать тонн грунта и еще десять – высококачественных органических удобрений. Все это было ровным слоем распределено по поверхности, и пустырь превратился во вспаханное поле, готовое к посадкам. Харпер, конечно, помогала, но большую часть работы Луиза делала сама. Таская по участку тяжелую машину, которая перемешивала грунт и навоз, она выбивалась из сил.
С местным сообществом отношения не улучшились. Луиза завела специальную электронную почту, создала сайт с информацией о проекте, напечатала еще флаеров и сама рассовала их по почтовым ящикам, когда Харпер заявила, что слишком занята. Она даже заговаривала с людьми на улицах, но ничего не помогало. Большинству жителей было просто все равно, но иногда Луиза сталкивалась и со слабой враждебностью. Кас поговорил с детьми, чтобы узнать причину недовольства, и выяснил, что оно как-то связано со старой фабричной стеной.
– Говорят, нельзя было ее сносить, – сказал он Луизе однажды вечером. – Надо было ее оставить в знак уважения.
– Уважения к чему? – спросила Луиза. – Я так и не нашла информации о том, что на фабрике случилась какая-то трагедия. Я даже в местное историческое общество обращалась, но и им ничего не известно. Стена была неустойчивой, она бы все равно рано или поздно упала. Пустырь устраивал жителей больше, чем сад?
– Я знаю не больше вашего, извините, – покачал головой Кас. – Это просто слухи, которые пересказывают дети. Не уверен, что им стоит верить. Но многие не любят перемен. Это точно…
– И чужаков с новыми идеями тоже, – продолжила Луиза.
Кас невесело улыбнулся.
– Не исключено.
– Нельзя останавливаться, – вздохнула Луиза. – Если ждать, пока сообщество изменит отношение к проекту, можно упустить сезон посадок. Будем работать с тем, что есть. Вперед и вверх, или как там говорится?
– Вот и отлично. – Он ободряюще улыбнулся. – Правильный настрой! Вы уже решили, что будете делать дальше?
– Решила, – кивнула она.
– Деревья? – скривилась Харпер, когда через несколько дней Луиза приехала с прицепом, полным трехлетних саженцев.