ОПЯТА (роман-зеркало для массового чтения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На исходе дня отряд добрался до микроскопического высокогорного селения. Соскучившаяся овчарка с лаем бросилась к носильщикам, и ошалевший Билланжи с натугой выдавил из себя нечто вроде "селям-алейкум". Его опустили на землю - несколько резче, чем ему хотелось. К этому времени он уже с грехом пополам поворачивал голову; пока Билланжи несли, слои слезали с него тончайшей шелухой. Ветер подхватывал оболочку, трепал ее, бросал боевикам в глаза; те ругались и договаривались очистить Билланжи ножиком, как морковку. Очкой-Мартын, замыкавший процессию, подбирал ошметки, бережно расправлял их и складывал в вонючий сидор. Он сильно расстроился, когда по прибытии выяснилось, что от одежек осталась горсточка бесполезного и малоинформативного праха. Но скоро не стало и горсточки.

Каллапс Гвоздоев нагнулся, рванул на себя кольцо и с грохотом откинул решетчатую крышку люка, проделанного прямо в земле посреди лужайки. Из ямы пахнуло сыростью и гадостью. Билланжи успел разглядеть зияющий проем и попытался выразить жалкий протест, однако не успел. Он слишком долго раскачивался в прямом и переносном смысле. Один сапог уперся ему в ухо, другой - в тазобедренный сустав. Обретя ускорение, Билланжи провалился в подземелье.

Он ударился оземь, крякнул и какое-то время лежал неподвижно. Решетка захлопнулась, в глаза посыпалась труха. Билланжи попробовал приподнять руку, и у него получилось. Минут через пятнадцать он уже стоял на коленях и тоскливо осматривал свой вынужденный приют. Солнце садилось; орлиное маорийское зрение с трудом различало мелкие и крупные косточки, засохшие экскременты, выбитые зубы. На противоположной стене, если можно так выразиться применительно к окружности, виднелись какие-то буквы. Билланжи подполз поближе и прочитал по складам: "Жи-лин... Кос-ты-лин..."

Он еще был очень слаб и позволил себе завалиться. Опрокинувшись, он погрузился в размышления о прошлом и будущем.

Глава четыре

С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ

- Ваше самоуправство, Кастрыч, не может оставаться безнаказанным, - изрек полковник Мувин и перехватил расстроенный взгляд, который Кастрыч адресовал Зазору. Но Зазор промолчал.

"Соглашается", - огорченно подумал Кастрыч.

Сартур Тригеминус тоже испытал неприятное ощущение и даже перестал шаркать ногами по разлетевшимся бумагам. Он нечаянно наступил в бурую лужу, оставшуюся от кабинетного оборотня: Кастрыч сгоряча раздавил негодяя и теперь сам не понимал, чем. Не то руками, не то ногами, не то всей тушей.

Сатурн шагнул вперед.

- Я бы не спешил с расправой, - сказал он мягко. - Мы имеем дело с естественным возмущением. Дубина народного гнева не выбирает. Не выбирают и дубину народного гнева...

- Расправы не будет, - возразил Зазор, подобрал какой-то листок и стал вчитываться в написанное. Потом с отвращением скомкал и бросил в угол. - Расправы не будет, - повторил он. - Будут изменения, которые мы внесем в сорвавшуюся операцию.

- Да что сорвалось-то? - прохрипел Кастрыч, схватил Алимента Козлова за руку и вытолкнул вперед. - Вот вам терпила, вот его бабки.

Незадолго до этого, сроднившись с ролью воина-освободителя, спасшего девочку, Кастрыч пытался баюкать Алимента и пообещал ему лавровый венок из одуванчиков и кувшинок. Козлов, постепенно пришедший в разум, измарал белье, и Кастрыч в неодолимом ожесточении швырнул его на пол.

...Кастрыч лукавил, он был достаточно смекалист, чтобы осознавать причиненный ущерб.

- Идите отсюда, - велел Алименту полковник Мувин. - Идите, идите. Но только не уходите совсем. Подождите в коридоре, вы нам еще понадобитесь.

Козлов, однако, уперся.

- А как же мое ходатайство? - он вынул паспорт, раскрыл его, ткнул пальцем в злополучное имя и приоткрыл рот, словно готовясь заблеять.

- Дайте сюда, - раздраженно сказал Зазор.

Козлов просиял и передал ему документ. Зазор кое-как переправил А на Э, написал "исправленному верить", выставил закорючку, похожую на латинское "Z", знак знаменитого Зорро, и приложил ко всему этому первую попавшуюся печать.

- Идите и ждите, как вам приказано.

Цель была достигнута, и силы покинули Козлова. Он повалился на пол в счастливом обмороке. Сатурн и Сартур подхватили его за руки и за ноги, вынесли в коридор, вернулись и притворили дверь.

Мувин же мрачно смотрел на погрустневшего Кастрыча. Он знал про пулю, выпущенную по его образу, и не мог отделаться от иррационального желания отомстить казнителю.

- Вы, с вашими лапищами, сорвали операцию, готовившуюся не один месяц. Хозяин кабинета был нашей единственной ниточкой, и эта ниточка вела к самому главарю. Вы патологический субъект! У вас нет любви ко всему живому...

- Любовь ко всему живому! - недоверчиво воскликнул Кастрыч. - Мало ли, что живое...

- Теперь, - бушевал Зазор, - нам не добраться до генерала, а если и доберемся, то это еще когда будет, к тому времени он укрепится настолько, что с ним уже никто не справится.

- Я же не знал про генерала, - в голосе Кастрыча звучало искреннее раскаяние. - Что это за генерал? Отведите меня к нему - и никакая операция не понадобится...

- Вы себя переоцениваете, - покачал головой Зазор.

- Ну, пусть, - не сдавался Кастрыч. - Но что я такого сделал? Размазал копию - всего и делов. Давайте завладеем оригиналом...

Мувин горько расхохотался:

- О чем вы говорите!.. Оригинал давным-давно на кладбище, лежит там. Закопанный неизвестно, где. Бесхозный холмик, и даже звездочки нет... Такая цена его былому геройству... это был редкий, золотой человек. Генерал Ганорратов никогда не оставляет оригиналов, если речь идет о персонах такого уровня. Другое дело - мелкая шушера: капитаны, майоры, подполковники...