- От офиса вообще нельзя отключаться, - добавил Зазор. - Что вам, техники не хватает?
Вспыхнули дополнительные экраны. Салон заполнился шорохом бумаг. Все - и вновь прибывшие, и старожилы китового чрева увидели косо подвешенный кабинет с величественным письменным столом. За столом перебирал какие-то документы лысоватый и крепкий мужчина лет пятидесяти; он вел свои дела не спеша, уверенно и вовсе, казалось, не подозревал о скором разгроме.
- Он у нас на постоянном контроле, - попробовал оправдаться главный.
- Я не слепой, я вижу это постоянство...
- Одиннадцать пятьдесят, - доложил Мувин.
Зазор взял микрофон:
- Всем - повышенная готовность.
На что со всех сторон посыпались признания в давней и нерушимой готовности: готов, готов, готов, готов, есть, есть, есть.
- Есть все готовы, - пробормотал Кастрыч, все активнее выдвигаясь на первый план и делаясь главной фигурой в микроавтобусе. Глаза, взиравшие на него сквозь прорези в масках, наполнялись все большими восхищением и уважением. Мозги, управлявшие теми глазами, решили, что для координации и реализации силовых действий доставили заслуженного богатыря, который взял штурмом не один восточный дворец и не одно африканское государство.
На экранах, отображавших площадь, появился маленький человек в дешевом костюме. Он старался вышагивать гордо, но сразу было видно, что ему непривычно нести "дипломат", набитый условными единицами. Посреди площади человек притормозил и оглянулся, будто надеялся кого-то увидеть.
- У него справедливые притязания, - бросил жестокие слова полковник Мувин. - Замена буквы А на Э совершенно оправдана. Кого он ищет? Он думает, мы под забором расселись с семечками?
- Гражданин Козлов, - негромко сказал Зазор, и человечек на экране чуть подпрыгнул фамильным подскоком. - Пожалуйста, не останавливайтесь. Ситуация находится под нашим полным контролем. Продолжайте движение, он ждет вас и заподозрит неладное, если вы опоздаете.
Мужчина, перебиравший на соседнем экране дела, не выказывал ни малейших признаков беспокойства. Он работал. Милицейская рубашка с короткими рукавами сидела на нем ладно и располагала к показаниям. Гости микроавтобуса готовы были поклясться, что в его кабинете работает кондиционер. Самим им было жарко: в салоне здорово надышали, и вообще.
Алимент Козлов толкнул тяжелую дверь-вертушку и вошел внутрь. Камера мгновенно переключилась на вестибюль. Козлов показывал дежурному злополучный документ, а тот выписывал ему пропуск и при этом издевался, без устали уточняя:
- Козлов, говорите?... Элемент?... Ах, да, я вижу.... Виноват, сейчас я зачеркну и перепишу... это я машинально... Алимент - посмотрите, сейчас хорошо? Все правильно?
- Гражданин подполковник, - негромко обратился к Зазору Кастрыч. - Вы бы отдали мне этого, который за стойкой? Я быстро, на ходу...
- Нет, - последовал отказ. - Его отвлекут товарищи Сартур и Сатурн, раз он такой весельчак.
- Может быть, его нарочно запутать немножко, отвлечь? - предложил Сатурн, вопросительно глядя на сына. - Поменяться паспортами... ошибочка...
- Зачем же нарочно? - удивился Зазор. - Все получится естественно.
Сартур шмыгнул носом и озадаченно спросил:
- Отвлечь-то можно, но от чего? Я видел, как ваша братия вламывается в конторы, да банки.
- Это верно, - Зазор нахмурился. - Вы не сумеете загородить от него отборные части спецназа...
- Частями пойдут? - еще более деловито поинтересовался Кастрыч, пропитанный грибными идеями и возможностью фрагментации.
Подполковник взглянул на него с некоторым сочувствием.
- Пусть они загородят от него вас, - передумал он, желая одновременно удовлетворить рвение Кастрыча и ограничить его деятельность вестибюлем. - Вы войдете следом и не позволите ему подать сигнал тревоги...
- Время, - напомнил полковник Мувин.
Алимент Козлов, пропущенный через турникет, уже торопился к лифту. Крепыш в кабинете закончил игру в документы, расчистил рабочее место и посмотрел на часы.
Тут вмешался руководитель группы захвата, одетый как все, а потому и недоступный индивидуальному описанию:
- Прошу прощения, товарищ полковник. Разрешите обратиться к товарищу подполковнику?
- Наоборот, - не сдержался Зазор и лукаво сощурился от иерархического наслаждения.