Зазор недовольно поморщился и строго посмотрел на дерзкого коллегу. Мувин выдержал взгляд. Давнишняя обоюдная неприязнь муровцев и чекистов напитала его дополнительной энергией.
Кастрыч подцепил стул, придвинул и озабоченно сел.
- Так это он истребляет моих двойников? - спросил он.
Мувин, не скрывая радостного торжества, утвердительно закивал. Кастрыч запустил пятерню за пазуху и рассеянно почесался.
- Тогда я готов искупить.
- Вы еще не знаете, о чем идет речь, - зловеще отозвался полковник.
- Мы не оставим Кастрыча, - вмешался Сатурн Тригеминус. Он разволновался и даже без всякой на то надобности надел очки. - Правда, Артур? То есть, простите, Сартур?
Тот пожал плечами, догадываясь, что дозволенное папаше не дозволено сыну.
И не ошибся.
- Нет уж, оставайтесь, где есть, - возразил Зазор. - Не огорчайтесь, вы тоже сыграете роль приманки. Ведь я обещал, а я всегда держу слово, потому что иначе никакая слеза ребенка не оправдается благородными достижениями. Но вы будете, если позволите так выразиться, приманкой стационарной. Такую приманку кладут в мышеловку. А Кастрыч сыграет живца.
- Мы продадим вас в рабство, - признался Кастрычу Мувин.
У Кастрыча не возникло вопроса, куда, кому и зачем. Он только деловито спросил:
- А копию нельзя?
- Нельзя, - вздохнул Зазор. Они с Мувиным тоже разыгрывали роли - древние, как мир. Мувин был злобным следователем, Зазор - добрым. Это, правда, получалось непроизвольно, так как они ни о чем не договаривались заранее. - Нельзя, - повторил Зазор. - Командировка будет очень дальняя. Не в смысле расстояния, а как бы это сказать... - он пощелкал паучьими пальцами. - В качественном смысле. Мы отправим вас на Кавказ, Кастрыч. Сколько вы там пробудете - неизвестно. Вы будете нашим ферзем - но помните, что если не будете сдерживаться в своих истребительных амбициях, то станете пешкой; впрочем, это постыдная, подсознательная мечта любого ферзя.
Сатурн и Сартур переглянулись.
- С любимыми не расставайтесь, - сказали они решительно.
- Это неуместная лирика, - отмахнулся Мувин. - Генерал активно контактирует с боевиками. Мы не можем этого доказать, но знаем наверняка. Соблазнив их полевого командира, вы, Кастрыч, приведете нас к Ганорратову.
Кастрыч задумался.
- Соблазнить? - переспросил он. - Я никогда не пробовал полевого командира... Звучит захватывающе. Я согласился бы даже без всякого приказа...
- Отставить, - брезгливо скривился Мувин. - Почему вы понимаете буквально?
- А как же понимать? - расстроился Кастрыч.
- Мы вас потом проинструктируем, - быстро вмешался Зазор, опасаясь, что сын и отец, узнав о подробностях операции, ослушаются и либо удержат Кастрыча, либо отправятся, нужные здесь позарез, вместе с ним.
Капитан Парогонов, пылая туберкулезным румянцем, застыл на ковровой дорожке.
Он только что закончил допрос вольнодумного корреспондента. Парогонов был горазд на всякую инквизицию, но отдавал предпочтение старым, бесхитростным методам - особенно примитивному "слонику". Сейчас корреспондента отпаивали нашатырем. Парогонов распорядился не церемониться.
- Пусть дамочки нюхают, - сказал он подручным. - А этот будет пить.
Возбужденный, он вошел в генеральский кабинет и почтительно ждал, когда хозяин освободится.
Ганорратов корпел над кипой безграмотных расписок. Над рабочим столом висел портрет Президента, и генерал сосредоточенно мурлыкал очередную песню:
- Под гарантом себя... чищу... Вычищаю из зубов... пищу... Продуваю волосатые сопла... И таких у нас - целая шобла...
Он поднял глаза, увидел капитана, расплылся в оскале и приказал:
- Декламируй.