Воспоминания о воспоминаниях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я же говорила тебе, говорила… С этим ребёнком никуда нельзя пойти!

Папа молчал. Но уже в такси, откинувшись на спинку сиденья, он расхохотался так же громко, как те люди в театре. Мама только качала головой.

Дома мы уже застали тётю Мэри, вернувшуюся из своих воскресных походов. Мама, всё еще негодуя, рассказала ей о случившемся.

Тётя Мэри вежливо улыбнулась и увела меня спать.

Надеюсь, Жозефина простила мне, что я невольно сорвала ей эффект от первого «явления народу». Знай она, что через сорок лет я напишу и опубликую в «Литературной газете» хвалебную статью о ней, — наверно, простила бы.

А она заслуживала похвалы: в своём имении на юге Франции она устроила семейный детский дом для детей-сирот всех национальностей и рас. Эти дети, усыновлённые и удочерённые ею, в количестве двенадцати человек, были её семьёй. Она стала для них заботливой матерью.

Уроки музыки

По-прежнему меня преследовала Пиковая Дама. Наконец, даже тётя Мэри заметила необычность моего поведения по утрам. Она видела, что я не сплю, но я не раскрывала глаз, пока она со мной не заговорит. Я нехотя призналась ей, что боюсь Пиковой Дамы. Она вздохнула. Наверно, она давно корила себя за то, что там, в библиотеке, дала мне такое неподходящее чтиво. А я ведь даже не прочитала повести Пушкина, просто пролистала её, пока не увидела ужасный конец. Тётя Мэри первым делом заверила меня, что привидений на самом деле не бывает: их выдумывают писатели, чтобы заинтриговать читателя. И Пушкин хорош: сделал своим главным героем русского немца. А немцы вовсе не склонны к азартной игре. Как правило, они отличаются здравым смыслом.

Зато Чайковский написал на этот сюжет прекрасную оперу. В гостиной тётя Мэри извлекла из шкафа граммофон, который в парижской квартире заводили редко. Она поставила пластинку с записями «Пиковой дамы». И мне очень понравилась ария старой графини («Et c’est mon coeur qui bât, qui bât…»), исполняемая, как известно, по-французски. Из страшного привидения Дама превратилась в обыкновенную древнюю старуху (даже старше меня нынешней). А бедный Герман: «Пусть неудачник плачет…». Конечно, он нехорошо поступил с Лизой, а потом и с самой графиней, но он же из-за этого лишился рассудка…

Однажды вечером тётя Мэри прошла к маме в гостиную и робко предложила, что, мол, не пора ли обучить девочку основам музыкальной грамоты или даже игре на пианино?

— К сожалению, сама я сделать этого не смогу, у меня образование рудиментарное[16]… — сказала она.

— Это вообще бесполезно, — недовольно ответила мама. — У неё нет никаких способностей.

— Так, может быть, именно поэтому…

Мама была явно недовольна этим разговором.

Всё же в воскресенье, в отсутствии тёти Мэри, мама позвала меня в гостиную, усадила рядом с собой у пианино. Потом она заиграла, запела. Это было так замечательно, — я сидела, как завороженная. Раньше я знала о маминых талантах только понаслышке. Мама улыбалась, видя мой восторг. Потом она показала мне ноты, научила находить их на клавишах. Долго что-то объясняла, задавала вопросы. Кажется, я отвечала на них невпопад. Мне только хотелось, чтобы она играла и пела. Скоро она отпустила меня со вздохом.

Это был первый — и последний — урок музыки, преподанный мне мамой.

Когда вернулась Мэри Карловна, мама коротко бросила ей:

— С музыкой у нас ничего не выйдет. Она совершенно бездарна. Да она и не хочет учиться играть.

Это была правда. Я сочувствовала маме: наверно, ей было очень неприятно иметь такую дочь, которой, по её выражению, «слон на ухо наступил». И я действительно не хотела учиться играть: мама объяснила мне, что на пианино надо упражняться часами.

Но тётя Мэри огорчилась за меня. Ей мало было того, что она меня закаляла, гимнастикой и прогулками укрепляла моё здоровье. Песталоцци и Фрёбель, а за ними и Рудольф Штайнер, основатель антропософских школ (и в Фульде у нас есть такая, в ней учатся дети одного из моих «русских» студентов), предписывали гармоничное развитие ребёнка, творческие занятия искусством, в ущерб книжной грамотности. Может быть, тётя Мэри жалела, что слишком рано пристрастила меня к чтению (хотя, думается, тут не было её «вины», я пристрастилась сама; должно быть, предки, корпевшие над Талмудом, передали мне соответствующие гены). Её беспокоило, что я, умевшая быстро бегать и прыгать, а также быстро учиться, была так неловка и медлительна в самых простых бытовых операциях.

— Капуха, неряха, — говорила мама. А папа:

— Что скажет твой муж, если ты будешь так медленно поворачиваться!

Но тётя Мэри сокрушенно констатировала:

— Церебральный тип[17], чистый церебральный тип! Фабий Кунктатор[18]…

А уж это звучало совсем не обидно, очень интеллигентно и научно, как-то даже лестно.

Что было делать? Как потенциальный музыкант я провалилась. К изобразительным искусствам склонности не обнаруживала, равно как и способности, несмотря на все старания тёти Мэри.

Как-то я пожаловалась ей, что не умею рисовать животных, и она научила меня рисовать зайца. Вот так:

Это и осталось моим высшим достижением в сфере изобразительных искусств — на всю жизнь.

Танцевальные радости и огорчения

[16] Рудиментарное — недоразвитое, находящееся в зачаточном состоянии. В.Ф.

[17] Церебральный тип личности характеризуется преобладанием мыслительной, творческой, но физически неактивной деятельности. В.Ф.

[18] Квинт Фа́бий Ма́ксим Кункта́тор — древнеримский полководец, пятикратный консул. Кунктатор означает «Медлитель». В.Ф.