Другими словами. Тайная жизнь английского языка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Паразиты окружают нас повсюду, некоторые из них могут быть очень опасны как для животных, так и для людей. Это и блохи, паразитирующие на животных, и микроорганизмы, паразитирующие на организмах более высокой организации. Например, кошениль (Dactylopius coccus) – вид крылатых паразитических насекомых, который пользовался большой популярностью до середины XIX века из-за того, что производил вещество под названием карминовая кислота. Когда его в значительной степени вытеснили искусственные красители, он снова стал популярным, поскольку многие из новых красителей оказались канцерогенными.

Это явление настолько широко распространено, что давно стало употребляться в переносном значении, означая неприятного, скользкого человека, который живет за чужой счет и потребляет чужие ресурсы, ничего не производя («психология паразита»). В связи с этим очень характерна новелла «Паразит» Артура Конан Дойла. Опубликованная Конан Дойлом в 1894 году, она входит в число самых «темных» произведений, когда-либо написанных создателем Шерлока Холмса.

В этом произведении наиболее ярко нашли свое воплощение оккультные интересы автора.89 Новелла начинается с того, что Остин Гилрой, молодой скептик, изучающий физиологию, неохотно посещает демонстрацию месмеризма, формы гипнотического «животного магнетизма», устроенную Хелен Пенклоза, с которой его познакомил профессор, увлекающийся оккультными науками. Постепенно, по мере того как мисс Пенклоза проявляет свою странную и зловещую силу, Гилрой начинает относиться к ней как к «чудовищному паразиту», который каким-то образом проник в его разум с потенциально смертельным эффектом, так же полно, как «рак-отшельник проникает в панцирь раковины трубача».

Но самое интересное здесь то, что с точки зрения этимологии слово «паразит» сошло с того же стола, что и слово «компаньон». Оно было заимствовано в латынь из греческого языка, в котором παρασιτέω означало «обедать в гостях у кого-либо» (παρά означало «возле, рядом», а σῖτος – «пища», то есть «сидеть рядом за обеденным столом во время приема пищи»). Научное значение «животное или растение, которое живет за счет другого или в нем» впервые упоминается в словарях в 1640 году.

Как описывает это слово Century Dictionary: «Едва ли найдется какое-либо животное, которое не могло бы служить или не являлось хозяином паразитов, а некоторые паразиты сами являются хозяевами других паразитов. Паразиты не образуют никакой технической группы животных, поскольку паразитами могут быть представители почти любого класса или отряда, от простейших до позвоночных. Однако большинство ведущих отделов животных включает некоторых членов, будь то роды, семейства, отряды или даже классы, чей образ жизни является экстенсивно или исключительно паразитическим».

Этимологический словарь Фасмера ведет данное заимствование в русский язык в равной степени как из немецкого, так и французского языка.

Вот уж действительно – от компаньона до паразита иногда один маленький шаг!

ВИННО-ДРУЖЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

От сотрапезника недалеко и до собутыльника. Все мы знаем тот особый вид отношений, щедро подогретый изрядным количеством горячительного во время праздничных застолий, а также некоторые, иногда печальные, последствия подобной дружбы.

В раннесредневековой Англии с друзьями тоже все было сложно. Изначально в английском языке не было врагов. Буквально. Слово enemy не входило в английский язык до XIV века и в итоге появилось в нем, как обычно, через «старых друзей» – французов. Тем не менее у врага было латинское лицо. Отрицательный префикс in– и amīcus («друг») породил inimīcus («враг», «противник», «дьявол»).

Что интересно, русское слово «враг» родственно литовскому vargas («страдание») и, вероятно, связано с протогерманским wargoz, источником древнескандинавского слова vargr («вне закона»), откуда произошел и исландский vargur («волк»). Древнеанглийское слово wearg («преступник») послужило источником вдохновения для Толкина как название разновидности огромного свирепого волка в «Хоббите» и «Властелине колец».

Для друзей в древнеанглийском языке было слово freond (буквально «привязанный к другому человеку чувством личного уважения и предпочтения»), а для врагов — fēond/fiend («дьявол», «недруг», «противник» – изначально причастие, образованное от глагола feogan – «ненавидеть»), но слово fēond встречалось в текстах почти в три раза чаще, чем freond. По какой-то непонятной причине врагов всегда оказывается больше.

Как следует из правописания, эти слова изначально были противоположностью друг другу. Оба произошли от активных причастий германских глаголов, означавших соответственно «любить» и «ненавидеть». Feond (или по другой версии написания fiend) сначала описывал любого враждебного мужчину и женщину с абстрактной формулировкой feondscipe («вражда»), но в позднем древнеанглийском языке это слово стало использоваться для «сатаны» или «врага человечества», слегка изменив свое значение на «дьявольский человек» в начале XIII века. Старое значение этого слова затем перешло к слову foe, а потом к импортированному в XIV веке слову enemy.

Древнеанглийское freondscipe (в современном варианте friendship) – один из немногих древнеанглийских «кораблей», который благополучно доплыл до спокойной гавани современного английского языка, в то время как другие корабли вместе с feondscipe (fiendship) медленно пошли ко дну, с которого их на короткое время выудили в викторианский период, когда ироничные викторианские романисты предпочитали называть дьявола «his Fiendship» («его злодейшество») по аналогии с королем, которого называли «his Worship» («его святейшество»).90

Другим словом для обозначения друзей в древнеанглийском было совсем неожиданное – wine. И wine, и frēond имели более широкий диапазон значений, чем то, что мы понимаем под словом друг сегодня. Их семантический диапазон включал в себя такие понятия, как «родственник», «друг», «близкий человек», «союзник», но без той коннотации интимной близости, которую принял этот термин сейчас. Разница была только в том, что дружеское wine нечасто появлялось в прозе, обычно относясь к возвышенной поэзии.91

До сих пор неизвестно, почему возникла такая странная семантическая связь. Возможно, плотно переплетенная лоза, на которой рос виноград, навела англосаксов на ассоциацию с крепкой дружбой. Однако со временем алкогольный wine стало сложно отличить от дружеского, и к концу Средневековья понятие винно-дружеских отношений устарело, а алкогольное значение wine выиграло лингвистическую битву за жизнь и закрепилось в языке окончательно. В древнеанглийском языке дружеское значение wine иногда появлялось в поэзии, виноватыми виньетками оставшись в повседневном языке в виде популярного окончания для небольшой кучки мужских имен: Ælfwine («друг-эльф»), Godwine («друг-бог») и Eadwine («друг-богатство»), которые в итоге стали нынешними именами Элвин, Годвин и Эдвин.

Судьба у его производного unwine («недруг») тоже оказалась незавидной. Впервые появившись в XI веке, оно просуществовало до XIII века, быстро закончив свою короткую этимологическую карьеру. Вместо него стали использовать unfrēnd, которое некоторое время просуществовало в английском языке. В XIX веке слово окончательно вышло из моды, заново появившись уже в виде глагола только в эпоху интернета, прочно заняв свою нишу благодаря мощному развитию социальных сетей, где функция отфрендить недругов стала чуть ли не ключевой в узусе современного акта коммуникации.

Если мы обратимся к древнеанглийской гностической поэзии, то лучше поймем те старые представления о дружбе, которые виделись англосаксам самым мудрым жизненным путем в те времена:

Из них мы сразу понимаем, что хорошо иметь друга (а еще лучше – друга с вином, конечно же) в путешествии, что если кто-то уходит далеко, то нет уверенности, что он вернется. Что никогда не нужно предавать друзей и терпеть зло других людей, а у одинокого человека компаньонами являются волки (соответственно, в нашем фольклоре есть похожее выражение «тамбовский волк тебе товарищ»). Несчастен тот, кто вынужден жить в одиночестве, а еще более кому судьба распорядилась всю жизнь жить без друзей.

Немаловажной чертой англосаксонского эпоса являлась философия кровного родства, когда лучшим другом считался брат. Такие воины всегда будут жить вместе и ничто никогда не нарушит их мир, прежде чем смерть не разлучит их. Для этой специфической разновидности друга, который был также братом, употреблялся термин mægwine.

Что примечательно, все в том же средневековом эпосе «Беовульф», единственный воин, оставшийся верным своему господину в битве с драконом, – это Виглаф, который имел с ним двойную связь, будучи и вассалом Беовульфа, и его ближайшим родственником. Согласно преданию, одно из главных героических качеств Беовульфа заключалось в том, что он никогда не напивался до синих чертей, и в пьяном угаре не предавался греху гнева, убивая своих сотоварищей по оружию и очагу. Как гласила одна из главных заповедей того времени – не напивайся и не убивай друзей своих. Уровень героизма средневекового английского эпоса, как вы сами понимаете, просто зашкаливает.

Героический героин

Книги всегда были моим личным сортом героина, но вы когда-нибудь задумывались над этимологической связью между книжным персонажем и этим видом наркотиков?

Раньше все лекарства от кашля содержали морфин. Однако когда люди слишком часто начали ходить в аптеки за безобидными на первый взгляд микстурами от кашля, провизоры слегка забеспокоились. Не вызывает ли морфин сильное привыкание? Ведь в тяжелых случаях заболевания, если больной слишком часто принимал это лекарство, он приобретал себе проблемы куда более серьезные. В 1898 году немецкая фармацевтическая компания Bayer вовремя подсуетилась и разработала новый препарат на основе диацетилморфина, который позиционировался «как морфий, только лучше». Потому что, по словам своих создателей, он не вызывал у пациентов привыкания. Как и любой другой продукт, новый препарат нуждался в собственном уникальном имени. Диацетилморфин отсекли сразу, поскольку потенциальные клиенты никогда бы не смогли выговорить это название.

Химики долго ломали голову над «продающим» названием своего нового чудо-препарата. Ничего так и не придумав, они подключили ушлых маркетологов, которые, засучив рукава, сразу приступили к работе. Конечно, сначала они собрали фокус-группу и опросили несчастных, как те себя ощущают после приема нового препарата. Те, будучи уже под кайфом, сразу ответили, что чувствуют себя великолепно, словно герои. С возгласом «Эврика!» довольные маркетологи выбежали из зала для заседаний, зная, что «продающее» название у них уже в кармане. Препарат с названием героин действительно хорошо продавался.

Один маленький нюанс.

С тем, что он не вызывает привыкания, создатели препарата слегка погорячились.

МЕДУЗА ВЕРЧАСЕ

Как обычно, этимология английского слова heroine ведет свое происхождение от латинского первоисточника heroine, heroina – «женщина-герой», «полубогиня». Значение «главный женский персонаж в драме, поэме» впервые было зафиксировано словарями в 1715 году.

Женские мифологические тропы использовались всеми еще с незапамятных времен – начиная от классиков, заканчивая различными косметическими брендами и модными компаниями. Одна из самых известных – люксовый бренд Versace, основанный Джанни Версаче в 1978 году. Что интересно, первоначальный логотип содержал только имя Джанни Версаче. И только в 1993 году компания представила свой знаменитый логотип в виде головы Медузы. С тех пор логотип практически не менялся, претерпевая совсем незначительные улучшения.

[89] Позднее Конан Дойл отнесся к этой новелле с пренебрежением, отведя ее в «низшую плоскость» по сравнению с остальными своими произведениями, но стоит отметить, что почти то же самое он сказал о Шерлоке Холмсе, чьи приключения он также считал вещью «другого, более скромного плана».

[90] Videen, Hana. The Wordhord: Daily Life in Old English. Princeton University Press, 2022, p. 111.

[91] Clark, David. The semantic range of wine and freond in Old English, Neuphilologische Mitteilungen 114 (2013), 79—93.