0,5 [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Похуй. И им на него, и ему.

Комнату его наверняка уже приспособили под что-то другое, гардеробчик какой-нибудь для женских шмоток организовали.

Он боялся поднять глаза до пятого этажа, боялся и одновременно жаждал почувствовать что-то, чтобы кольнуло, обязательно посильнее. Еще раз взглянув, тут же стыдливо отвел глаза в сторону. Ничего не почувствовал. Ничего там нет, кроме холода. И тут не теплей, чем там, но что-то не отпускает, манит.

Каждая тень выкурила по пачке, к тому времени как двадцать закладок оказались на своих местах: между корнями деревьев, в косяках дверей, под деревянными полами и мостками, в пустых сигаретных пачках, под железобетонными трубами, за батареями и подоконниками, за мусоропроводами, оторванными обоями, в щелях стен, в утеплителе, в сломанном телевизоре, в бутылке из-под пива, в шине, из которой сделали клумбу. За последнее жильцы этих вонючих домов готовы убивать наркоманов, но ничего не поделаешь: нужно разнообразие, нужно включать фантазию, чтобы каждый клад сделать уникальным, заложить так, что ни один черный копатель не найдет. Это вечная война: настоящий, посвященный шкуроход такие закладки лузгает как семечки. Двум этим балбесам до подлинных кладменов еще ой как далеко, но и «чайки», которые зарятся на чужое, пока не грозят: это тихий район на окраине, где раньше особо часто никто не бомбил, а значит, и шкурить тут левый никто не станет. Пока. Сами же покупатели, забрав свое, еще немного порыщут и уедут. Их карман уже будет греть доза, отбивая всякое желание делать что-то еще.

Начало положено, но никакого облегченного выдоха не последовало. Мысль «наконец-то в кармане ничего нет» начала теснить другая, не дающая усидеть спокойно: «А если найдет кто-то не тот, а там отпечатки пальцев».

Главное, что испытание пройдено. Девяносто баллов из ста возможных. Такси вот только вызвать теперь проблема. С одних ебеней в другие за копье ехать ночью никто не жаждет.

05:03

22:39

– Сука, – выдавил сквозь зубы раскрасневшийся от злости на такую наглость Андрей, смакуя первый звук в этом злом слове.

– Сам ты сука, – прогундосила в ответ сестра. Этот ее сельский говор раздражал. – Сказала же, что отдам все скоро.

В проеме дверей материализовался синий Сергей Константинович, очень любил он ввязываться в чужие дела. Услышит любой шум и прибежит. Тем более если дочь родную обижают. Вряд ли кому-то удастся предугадать, что же он выберет на распутье: метнется за бутылкой или на звуки ссоры. Постоит, озираясь, голову почешет и…

Бухал он запоями. Специфика работы такая: две недели пашешь как конь, неделю дома сидишь. Пьешь перед телевизором, ругая то Америку, то местных бояр. Дочка приготовит что-нибудь, принесет. Приятелей выдворит, если кто-то задержится или буянить начнет. Выхаживает потом пару дней, уколы ставит, а от этого балбеса – ничего не дождешься.

– Ты как с сестрой разговариваешь, осел? – прорычал Сергей Константинович. Вернее, он попытался прорычать, но сорвался почти до писка, дал, как говорится, петуха.

– Она у меня деньги своровала! Мне платить за учебу через неделю – край! – истерил в ответ Андрей, почти переходя на плач, сопровождая при этом свои слова активной жестикуляцией.

Сестра же отводила взгляд, так ни разу в глаза и не посмотрев с того момента, как Андрей обнаружил пропажу. Она тоже красная, но не потому, что в ней злость или ненависть со стыдом. Сестра «красная» по совсем иным понятиям.

– Да срал я на твою учебу, журналист хренов. Ты вообще. – Что еще за «вообще» – узнать не довелось. Андрей перебил:

– Я у тебя на учебу ни копейки не взял, понял? Когда я у тебя бабки просил, а?

– Ты в моем доме живешь! Скажи спасибо, что вообще из квартиры не выкинул. Захотела и взяла, и че ты сделаешь? А? – Сергей выпучил глаза на Андрея, по его мнению и так уже загостившегося в этом доме. – Что? Да нихуя ты не сделаешь! Отчислят – будешь на заводе хуярить!

– Да пошел ты!

На миг все замолчали, и Андрей тупо и грозно повторил:

– Нахуй иди, понял?

Начиналась привычная сцена бытового насилия, которую чаще слышно за стеной хрупкой панельки, отделяющей от чужих глаз, но вовсе не защищающей от ушей. Отец семейства намеревался ударить сына, замахнулся здоровенной лапой, которой годами то переворачивал доски на заводе, то тыкал на кнопки погрузчика там же. Теперь вот короткими вахтами мотался туда-сюда, еще чуть дальше на север. Конфликт отцов и детей – пустяки по сравнению с тем, какие страсти бушуют в семье, где есть приемный ребенок. Андрей для Сергея Константиновича был именно таким грузом.

«Победила молодость». Ответ на несостоявшийся удар отчима прилетел прямо в челюсть. Сестра взвизгнула, здоровенная туша отчима повалилась на пол с глухим звуком, в падении ударившись о приоткрытую дверцу шкафа, отчего та со скрипом медленно открылась полностью.

Отчим уже либо и вправду подняться не мог, либо все это была симуляция, связанная с вполне разумным нежеланием получить по лицу еще раз. Стыдно, наверное, тоже было – взрослому мужику пасть от руки сопляка. Всю жизнь его сопляком считал, а тут раз – и уже лежишь.

Андрею хотелось ударить снова, но через десяток секунд тяжелое дыхание начало приходить в норму, руки стали слабеть, сердце возвращалось к привычному ритму, устав от джазового. Навалилась усталость, злость поутихла. Алкаш сраный. Настя тут же подскочила к отцу, силясь помочь ему подняться, что-то взволнованно кудахтала. Андрей, выходя из комнаты сестры, услышал его бормотание: «Нормально-нормально, доча».

Хлопнул дверью, уже своей, и полез в комод, поприветствовавший его противным запахом старины. Где-то там пылилась дорожная сумка, куда Андрей и стал судорожно скидывать вещи – одежду первым делом. Небольшой набор электроники сверху. Что тут еще? Пара книг. Больше своего-то и не было ничего. Документы. Усилители.

Когда у тебя есть дом, кажется, что вещей много. Кажется, что нажил добра, которым, в случае переезда, придется либо загрузить целую фуру, либо мотаться туда-обратно раз тридцать, чтобы вывезти все, ничего не оставив на съедение шакалам. Но ты, молодой парень, собираешь сумку, смотришь на нее и задаешься вопросом, тем же, каким когда-то задавался молодой Довлатов: «Неужели это все?» Сам себе же и отвечаешь: «Да, это все».

Читал ты Довлатова, Андрей? Не-а, не читал. Ну, хоть знаешь, кто это, и то хорошо.

Минут через десять все поутихло: сестра сидела у себя в комнате, отчим пялился в громко кричащий телевизор. Как говорят – «инцидент исчерпан». Андрей прозвенел ключами, мягко прикрыл дверь и теперь стоял на лестничной клетке, где неизменно пахло мочой. До рези в глазах, до горечи во рту, до тошноты. Понятия не имея, что дальше делать и куда идти, он зашел в телефонную книгу на своем стареньком андроиде, вдумчиво начал листать, прикидывая, кто может выручить. Не к кому. Оставаться здесь уже физически опасно: нажрется сегодня-завтра, в любой другой день, вспомнит былые обиды, которых накопилось чуть меньше, чем смятых билетиков с автобусов в кармане, и все… Не суждено Андрею будет проснуться. Передернуло. Мурашки пробежали по всему телу. Любая другая смерть показалась более достойной, чем от ножа синебота. Кто знает, что у него в голове? Иногда, когда перепьет, так буянить начинает! Дружки эти у него еще. Алкашня без мозгов, а самыми умными себя считают. «Да ты пойми, ты молодой еще, глупый: Америка хочет захватить наши ресурсы». Привычный быт теперь разрушен.

Костя не брал трубку. Андрей долго выслушивал гудки. Костя – это тот друг, с которым вообще с первого класса вместе (тут бы еще музыку из «Бригады» фоном оформить). Больше ни с кем таких доверительных отношений не было. Не будешь же у того, с кем общался на уровне «привет-привет», недельку погостить проситься? Давно уже намотал себе на ус: ни с кем твои проблемы не совокупляются в активной роли, кроме тебя самого. Стало немного смешно, но он сумел проглотить это: Андрей-то намотал, а вот Костя, которому он первым делом и стал звонить, – нет. За него же все родители решают: машину, учебу, кое-какую одежду, да даже подарок девушке выбирала мать, возбужденно порхая от одного торгового ряда к другому.