0,5 [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В те же воскресные дни разрешали иногда использовать телевизор. Тогда дневальный смело шел в здание, где располагалась учебная часть, и брал там DVD-диск с фильмом. Только вот на дисках был один-единственный сериал – «Солдаты». «Солдаты-1», «Солдаты-2», «Солдаты-3», «Солдаты-4». Не по порядку: другие роты успевали забрать, а то и хуже – дисков вообще могло не оказаться. Единственный выходной у солдата мог быть испорчен, а отдых очень был нужен после учебных будней и финальной точки в неделе – ПХД. Пенной вечеринки, которая устраивалась каждую субботу. Нужно было драить все, куда только можно дотянуться и заползти, выскребать пыль из всех щелей.

Регулярно выгоняли чистить плац. Командир части, заботясь о своих подопечных, издал приказ: «Хлопцы, в берцах чистить нельзя, околеете, надевайте валенки. В валенках – тепло».

Проблема в том, что солдат – сто пятьдесят человек, валенок – всего сто двадцать пар или около того. Ладно. Кто-то не идет: дневальные, наряды, кто-то просто «проебется». Отметаем их.

Проблема не только в том, что валенок не хватает на всех. Половине достанутся те, что жмут, ибо размеры у большинства из них ужасно малы. Еще и два левых. Или два правых. Половина из них – дырявые. Есть даже такие, у которых дыры по пять сантиметров в диаметре. И вот солдаты, окруженные заботой командиров, чистят плац в «пробитых» и жмущих валенках, оба – левые. Не холодно! Красота! Вероятность того, что тебе достанется нормальная пара, стремится к нулю.

Все почистили, но снег опять повалил после ужина.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите теперь в берцах, а то валенки дырявые, маленькие и сырые, еще и оба – левые?

– Командир части сказал в валенках, значит в валенках! Вопросы?

Так и жили.

Настоящий кайф был, когда уходили в наряд. Не по роте, дневальным, а на различные объекты: кто-то на оружейные склады, кто-то в патруль, кто-то на КПП. За учебку удалось побывать в трех, включая наряд по роте. Остальные два – это ДОС-склады и КПП в автопарке.

КПП – это тяжело, особенно в мороз, в какой пришлось стоять Андрею. Ладно, что хоть товарищ по несчастью попался веселый и можно было поговорить. Так день и пролетел. Вернее, опять же, жвачкой протянулся. Как и любой другой, но только этот был разбит на бесконечное стояние на воротах и на редкие минуты, когда можно было погреться у батареи в комнате дежурного. Еще довелось побывать в оцеплении в момент стрельб на полигоне, вместе с башкиром. Нарядом это назвать сложно – просто четыре часа постоять у шлагбаума.

Другой наряд был чудесен, и в него Андрей отправлялся с огромным удовольствием, знать других не желая. Заступали туда вчетвером: два земляка всегда вместе с Андреем, четвертый – кто придется. Это тоже был КПП, но другой – на складе с различными ценностями, не особо ценными. Где вся задача бойцов – по очереди стоять на воротах, записывать кто пришел, кто ушел. Трое ютятся в специальной конуре, рядом. И была у наряда розетка, и был телефон, был кипятильник, была музыка по ночам и громкие разговоры, был Интернет, и не было над ними контроля – никакого начальника, потому что все старшие по наряду хронически проебывались. Сержант-контрактник закрывался в отдельном помещении и целый день смотрел аниме, другой, прапорщик, ушел сразу после развода и вернулся в пять утра, пьяный и с какой-то бабой, которую с рассветом заставил перелезать через забор части и по сугробам топать до трассы, а сам спал весь следующий день. С этим нарядом подобное возникало постоянно.

Утром со складов собирали машину продуктов для санитарной части, и если помочь ее загрузить – гражданские, ответственные за погрузку и склад, угощали пряниками и молоком. Больных, кстати, кормили так, что хоть специально заболевай: и апельсины, и молоко, не разбавленное водой, и сок. Но на обед ты идешь в столовую, где иногда вместо нормальной жратвы просто варят содержимое сухпайков, сваленное в кучу. В «каличке» Андрей не бывал и не хотел: пока многие просто отлеживались там, симулируя болезнь, он раз перенес неделю температуры на ногах, сидя в душной и вонючей сушилке, чтобы пропотеть и быстрее вернуться в строй. Одни стрельбы только пропустил, а в остальном – честно исполнял свои солдатские обязанности, отбывал повинность подлой Р(р)одине.

После учебки отправили служить в Армению. «Деды» рассказывали, что там кубрики – комнаты, рассчитанные на шесть человек, – а не одна располага на полторы сотни срочников, вечно воняющая носками. Рассказывали, что руку из окна протягиваешь, чтобы персик сорвать. Не служба, а сказка.

На деле же оказалось даже лучше, чем обещали. Кубрик давали из расчета на двоих, в связи с нехваткой бойцов в штате. На количестве нарядов это, впрочем, совсем не сказывалось: тут уже были молодые бойцы, отслужившие всего две недели, и Андрей в момент превратился в «дедушку» – в наряды уже почти не ходил. Из окна можно было сорвать не только персик, но и яблоко, а приемы пищи по распорядку почти перестали посещать – проще было заказать пиццу или суши, благо платили здесь срочникам очень хорошо. Через забор заказ забираешь. На эти деньги можно было бы квартиру снимать, с их-то ценами. Но за ворота части выпускали не чаще чем два раза в неделю – увольнения положены только в выходные. Поэтому дни приходилось коротать, уткнувшись в телевизор. Хорошо хоть, что интерактивное интернет-ТВ, а не два армянских канала, где ни слова не понять.

На утреннюю зарядку ходили выборочно: главное, чтобы хоть два-три человека от взвода присутствовало, а то командир ругаться будет. Ну, как ругаться… Упрекнет сержанта, а тот потом перед взводом что-то промямлит невнятно.

Наконец-то можно было ходить в душ каждый вечер, а не только раз в неделю посещать баню. Хотя и она была – настоящая, русская, с парилкой. Но самое кайфовое – офицеры ничего не говорили про телефоны, что сначала казалось очень непривычным: машинально прятали, подрывались, когда кто-то шагал по коридору. Здесь были даже наемные гражданские уборщики, так что поддерживать чистоту и порядок было не сложно.

Одна как-то раз подошла к компании солдат, что-то бурно обсуждавших в курилке, спросила на ломаном русском: «Мальчики, не хотите посексовать?» Мальчики хотели. С тех пор по ночам в часть иногда приводили проститутку, делали дела в каптерке. Андрей воздерживался.

Мест для контрактников почти не было, но Андрей сумел выбить себе, договориться с командиром. Даже без денег, чисто из взаимного уважения. Стал единственным во взводе, кому выпал счастливый билет. Такой желанный контракт на три года пребывания в раю оказался у него в пятерне.

Да шучу я, шучу! Потом он просто проснулся. Плохо стало в самолете, вырубило. Первый перелет в жизни. В ушах еще неделю пищало. Оказалось, все не так радужно, но и сказать нельзя, что сильно плохо.

Только «молодняк» вышел из самолета, в него сразу же загрузили дембелей: в порванной и засаленной форме, выгоревшей под солнцем. Какая уж тут дембелька. Чуть ли не хором они прокричали «добро пожаловать в ад!», или это почудилось от жары…

На распределении перед свежим мясом по обрубку плаца, убитого настолько, что он больше походил на кусок дороги в каком-нибудь провинциальном дворе, расхаживал старший лейтенант выдающихся размеров. Он искал желающих зачислиться в его взвод: я, говорит, у вас один буду, часто в разъездах, не кусаюсь. Кто хочет ко мне – выходите из строя. Андрей вышел и попал в отдельный взвод. Двадцать один человек по штату, один офицер над ними. Жесткий офицер. Приходилось от него получать по лицу за любой проступок или берцем в ногу, чуть ниже колена.

В разъездах он действительно бывал часто: однажды отсутствовал два месяца, оставив за главного сержанта. Такого же срочника, как и Андрей. Когда вся часть рассасывалась на занятия, их взвод спал за казармой, спал в каптерке или в БМП в автопарке. Если же дело происходило на полигоне, то отряд уходил на несколько километров от лагеря, искал какой-нибудь старый, наполовину обвалившийся окоп и проебывался там до приема пищи. Обедал, возвращался назад.

В столовой кормили еще хуже, чем на предыдущем месте службы, но перемещаться по части можно было свободно, а еда в «чепке» стоила не так уж и дорого: на сто рублей, переведенные в местную валюту, можно было купить полкилограмма шашлыка. Если денег не водилось – можно было записать долг на счет, с лимитом в тысячу рублей.

Регулярные тяготы доводилось испытывать по понедельникам: весь военный городок пешком отправлялся в соседнюю часть, что находилась примерно в десяти километрах, чтобы два раза пройтись там по плацу с песней и топать назад. Страшными были строевые смотры – приходилось проделывать такой же маршрут, но в полном обмундировании: с забитым вещмешком, в бронежилете, с автоматом, пулеметом, в каске, еще и помогая товарищам тащить гранатометы и «улитки» к ним. Получать там моральных пиздюлей за неправильные бирки, формат которых регулярно менялся, и топать назад, пришивать новые.

Был тут у Андрея один товарищ. В основном отсиживался в штабе, был писарем их взвода – работал с документами, писал конспекты занятий, – но в свободное время всегда старался оттуда вырваться. Чтобы коротать время по дороге на эти смотры, они рассказывали друг другу по памяти сюжеты фильмов, сериалов и книг. Время так пролетало быстрее. То, что казалось интересным, Андрей заносил в записную книжку, чтобы посмотреть, вернувшись домой.

Крупной проблемой по-прежнему оставались крысы. Только не те, что берут не свое. Здесь это были самые обыкновенные грызуны.

Днем они таились под половицами, опасливо выползая по ночам. Если вдруг кто-то забывал вытащить из кармана что-то съестное прежде, чем лечь спать, утром форма бойца оказывалась дырявой. Они прогрызали одежду даже ради того, чтобы добраться до носового платка и обглодать засохшие сопли.

Хотя воровство тоже процветало. Если заснул с наушниками и телефоном – обязательно проснешься без. Если спрятал мобильный перед отбоем в подушку – его тоже могут украсть, разрезав наволочку.

Однажды каптерку взвода взломали и вынесли из нее около десяти укомплектованных вещмешков – нужно было в срочном порядке рожать новые. Вечереет. Взвод сидит в расположении и думает. Решение пришло неожиданно. С полигона вернулась рота, что жила в соседнем помещении, не отделенном от расположения Андрея даже дверью. Девяносто солдат побросали свои вещи и выбежали на плац – их строил командир, отчитывал за какой-то косяк. Когда вернулись, десяток бойцов своих мешков недосчитался. Хитрые соседи побросали их в окно, что выходило к забору, и обходными путями дотащили до своей каптерки, где максимально быстро пришили новые бирки с именами, перетасовав содержимое мешков. А какие еще были варианты?

В остальном служба проходила спокойно. Опасность представляли разве только тувинцы. Этих молодцев сюда засылали пачками. Русским языком они не владели и вели себя крайне агрессивно. Словарного запаса большинства из них хватало только на то, чтобы выстроить лишь одну фразу: «Ты че, ебана?» Конфликты происходили регулярно, зацепиться можно было за любой безобидный пустяк.