Гумус: читать начало книги онлайн

Артур краем глаза заметил, как Анна яростно замотала головой. Колечки пирсинга сверкнули в свете камина.

– Пересадчиком? – переспросил Артур.

– Это насадка на трактор. Работает на гидравлическом приводе. Три лопасти под углом двадцать пять градусов, как большие острые ложки. Я подгоняю машину к саженцу, настраиваю и – хоп! – поднимаю корневой ком. Затем опускаю его в другую яму, на расстоянии двух метров. Все чисто, ни одной ветки не сломано. Делов на день.

Артур колебался. Ему казалось, что у него крадут его лесополосу – ту, живую, ради которой он так усердно трудился несколько недель, ту, чьи корни уже привыкали к новому дому. Это ведь не сборно-разборная конструкция, которую можно перемещать по желанию.

– Я готов оплатить бензин, – добавил Жобар, раскачиваясь все быстрее и быстрее.

То есть ему еще и спасибо говорить? Артур задумался, прислушиваясь к потрескиванию огня за спиной. Гордость велела ему отказаться – та самая гордость, что заставила дедушку до последнего момента отчаянно искать покупателя, лишь бы не принимать предложение Жобара. Однако благоразумие подсказывало, что следует избегать затяжного конфликта с соседом. И виноват во всем этом к тому же сам Артур. Один неприятный день можно пережить.

«Дилемма Антигоны: умереть или подчиниться», – промелькнуло в голове.

Развязку ускорила Анна.

– Мы посадили эти деревья там, где им положено быть, – холодно произнесла она. – Мы не собираемся подвергать землю дополнительному стрессу. Она и так уже достаточно пострадала. Эта лесополоса – наш подарок природе.

На этот раз Жобар, прищурившись, обратился к Анне:

– Да что ты знаешь о природе?

Его упитанное лицо внезапно озарилось огнем. Оно напоминало морду животного, которого всю жизнь держали взаперти.

– Так ты у нее под каблуком? – поинтересовался Жобар у Артура.

Теперь выбора не было. Одно примирительное слово с соседом – и Артур потеряет Анну.

– У нас равноправие, – произнес он с тяжелым сердцем.

– И зачем оно тебе?

– Убирайтесь! – взвизгнула Анна.

– До встречи, молодежь! Увидимся в суде, – сказал Жобар, грузно шагая к двери.

Бросив последний взгляд на Анну, он пробормотал себе под нос:

– В наших краях кольца в носу носят только телки.

– Тетки? – спросила уязвленная Анна, когда дверь за гостем захлопнулась. – При чем тут тетки?

– Телки, – поправил Артур.

Анна никогда не простит ему, если он оставит без ответа такое оскорбление. Артур выбежал из дома и крикнул:

– Жобар, скотина!

Из-за непогоды ночь была темной, и Артур не мог ничего разглядеть. Он слышал только шаги, удаляющиеся прочь по тропинке. И снова закричал во весь голос:

– Жобар, скотина!

В ответ раздалось только уханье совы. Артур на мгновение замер. Он вышел не одевшись; руки и ноги дрожали. И все же ему стало легче; он испытывал глубокое удовлетворение. Он только что сделал то, о чем, наверное, всегда мечтал дедушка. Присоединился к сопротивлению, не заботясь о будущем. Теперь Артур мог наслаждаться своим существованием без оглядки – он принял вызов. Как будто благодаря Жобару он покончил со всеми мудаками мира. С мудаками-парижанами, мудаками-преподавателями, мудаками-соседями, мудаками-фермерами, мудаками-судьями, мудаками, топтавшими эту чистую и простую жизнь, которая была подарена им, как и любому другому человеку. Артур чувствовал себя совершенно лишенным честолюбия и неспособным на обиду. После долгих мучений он наконец-то не сомневался в правильности своего выбора.

Нужно закрыть глаза, чтобы лучше почувствовать пронизывающий его члены холод. Дышать глубоко. Постепенно Артуру удалось справиться с дрожью, и она прекратилась. Он позволил своим мыслям приходить и уходить. В теле ощущались онемение и тяжесть. Как будто оно погружалось в почву. Темнота вокруг – это высоты ночного неба или глубины земли?

Когда он вернулся, Анна уже разделась. Она полулежала на диване перед очагом, слегка повернувшись набок. Ее груди напоминали перезрелые фрукты. Артур смотрел на нее, сраженный ее красотой, и чувствовал покалывание в пальцах, означающее, что кровь снова забурлила внутри. Он негромко прочитал стихи Бодлера, которые так любил. Реальность наконец-то оказалась достойной поэзии.

VIII