Грань. Игры со смертью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь нужно занять выгодную позицию и следить, когда цель покинет ресторан. Антресольный этаж — лучший выбор для обзора. Астарта поднимается по винтовой лестнице, чувствуя, как металл слегка пружинит под ногами. Наверху меньше людей: несколько человек у столов, пара мужчин в углу, что-то обсуждающих за бокалами виски. Она берёт с ближайшего стола пару закусок — странные штуки, похожие на съедобные шприцы без игл, с кремовой начинкой, — и наливает в пластиковый стакан красный пунш из стеклянного кувшина. Затем садится за маленький круглый столик у перил, откуда открывается вид на весь зал. Её поза расслабленная, но внутри всё напряжено.

В ресторане много одиночек, как она: кто-то стоит у стен, кто-то сидит с напитком, глядя в пустоту. Лишь треть гостей общаются между собой, остальные кажутся чужими друг другу. Странное мероприятие — слишком много людей, слишком мало связей. Но для Астарты это плюс: на неё никто не смотрит, никто не задаёт вопросов. Она кладёт закуску в рот — вкус сливочный, с лёгкой кислинкой, — и делает глоток пунша, чувствуя, как сладость обволакивает язык. Её взгляд скользит по залу, но голова чуть повёрнута в сторону, чтобы не выдать интереса к Эрику. Он всё ещё танцует с блондинкой, их движения плавные, уверенные. Астарта попеременно оглядывает зал, создавая видимость общей заинтересованности, но краем глаза следит за целью.

Внезапно Эрик замирает. Он отворачивается от блондинки, словно прислушиваясь к чему-то, и его взгляд поднимается к антресолям — прямо на Астарту. Её сердце пропускает удар. Его лицо меняется: полуулыбка исчезает, черты застывают, превращаясь в каменную маску, лишённую эмоций. Астарта медленно отворачивается, делая вид, что смотрит в другую сторону, и постепенно возвращает голову в исходное положение. Такое бывает — случайный контакт, ничего страшного. Ей случалось пересекаться взглядом с жертвами раньше, и ничего не происходило. Главное — не паниковать.

Но когда она снова смотрит вниз, Эрика там нет. Блондинка стоит одна, а он исчез. Астарта напрягается, чувствуя, как холодок бежит по спине. Боковым зрением она замечает движение на лестнице — Эрик поднимается на антресольный этаж, его шаги уверенные, лицо всё такое же каменное. Он идёт к ней — она это знает, чувствует нутром, и её дыхание замирает, а сердце начинает биться где-то в горле, как тогда в детстве, когда за ней гнался медведь в лесу. Она была маленькой, бежала к деду, а зверь ревел за спиной, пока старик не выстрелил из карабина в воздух, отпугнув его. Но сейчас спасать некому.

Эрик останавливается у её столика, протягивает руку ладонью вверх и говорит — то ли спрашивает, то ли утверждает:

— Потанцуем?

Голос ровный, без интонаций. Астарта смотрит на него через очки, но не может понять, что за этим стоит. Узнал он её или просто решил подойти?

— Я не умею, — отвечает она первое, что приходит в голову, стараясь выиграть время.

— Не страшно, я буду вести, — настаивает он, не убирая руку.

Его лицо остаётся неподвижным, а глаза непроницаемыми. Астарта не может разобрать, шутит он, угрожает или просто играет. Вампиры — загадка для неё, их манеры, их чувства. Понял ли он, кто она? Или это случайность? Она молчит, лихорадочно думая. На них уже смотрят — пара человек у перил, несколько танцующих внизу, кто-то даже перешёптывается, указывая в их сторону. Настойчивый парень и упрямая девушка — зрелище, которое привлекает внимание. Это плохо. Если она продолжит отказываться, её запомнят рядом с ним, а это последнее, что ей нужно.

Астарта делает глубокий вдох, кладёт ладонь на его руку и встаёт. Сердце колотится где-то в пятках, но она заставляет себя двигаться. Эрик ведёт её вниз, на первый этаж, его пальцы прохладные, хватка твёрдая, но не грубая. Они останавливаются среди танцующих пар, и он кладёт левую руку ей чуть ниже лопатки, а правой берёт за руку. Астарта размещает свободную ладонь на его плече — он выше неё всего на несколько сантиметров, и ей не приходится тянуться. Музыка течёт медленно, и Эрик делает шаг вперёд правой ногой. Астарта следует за ним: шаг в сторону левой, приставляет правую, и движения оживают в памяти. Её учили танцевать в интернате — вальс, фокстрот, основы бальных танцев. Она соврала, сказав, что не умеет, но сейчас это не важно.

— А говорила, что не умеешь, — замечает он, и в его голосе мелькает тень насмешки.

Астарта молчит. Это не имеет никакого значения. Гораздо важнее, чтобы парень не заметил её пистолет. Под пиджаком оружия не видно, и пока всё в порядке. Они кружатся среди других пар, их шаги сливаются с общим ритмом. Это кажется ей чем-то ненастоящим, нереальным, словно бумага с нарисованной картинкой, в которую ткнёшь — и та порвётся. Она — киллер, он — цель, а они танцуют, словно обычные люди. Её сердце постепенно успокаивается, дыхание выравнивается.

Сквозь очки она рассматривает его. Приглушённый свет размывает черты, но глаза Эрика кажутся тёмно-серыми, глубокими, как колодцы. Волосы при ближайшем рассмотрении не русые — осветлённые, с тёмными корнями, что заметно по бровям.

Музыка меняется — теперь звучит песня со словами, меланхоличная, с хриплым женским вокалом. Зал наполняется новыми парами, люди стекаются в центр, и Астарта с Эриком оказываются в гуще толпы. Они продолжают танцевать, окружённые чужими голосами и шорохами одежды. Её план рушится — она должна была выждать, проследить, убить на улице, но теперь всё идёт не так. И вдруг Эрик делает резкое движение: одной рукой притягивает её к себе, почти обнимая, а второй молниеносно вытаскивает пистолет из её кобуры. Его пальцы скользят под пиджак, он прячет оружие у себя под одеждой. Затем наклоняется к её уху.

— Ещё увидимся, Астарта, — холодно шепчет он, всё ещё удерживая её в объятиях.

А потом отстраняется и уходит, растворяясь в толпе, оставляя её стоять посреди зала. Всё происходит за секунды — так быстро, что она не успевает даже осознать происходящее. Да и что бы она сделала? Бросилась отнимать пистолет? На глазах у десятков людей? Нет, это невозможно. Астарта замирает, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Он знал. Знал её имя, знал, кто она, знал про оружие. Это не случайность, не совпадение. Второй провал, и на этот раз хуже первого. Он не просто ускользнул — он забрал её пистолет, её план, её контроль.

Толпа кружится вокруг, смеётся, танцует, не подозревая, что только что произошло. Астарта стоит одна, глядя в пустоту. Страха нет — только холодная, гулкая тишина внутри, как будто кто-то вырвал из неё всё, что держало её на плаву. Она больше не охотник. Она — добыча, которую вычислила её собственная жертва.

Глава 6. Прыжок

Астарта стоит посреди танцующих пар, но чувствует себя отрезанной от всего этого, словно за стеклянной стеной. Пустота гудит в груди, холодная и бесформенная, как эхо в заброшенном доме. Но через несколько мгновений её сменяет жар — медленный, подкрадывающийся, словно кто-то незаметно поджёг её изнутри. Виски пульсируют, а в горле пересыхает. Тело слегка лихорадит, руки дрожат, когда она машинально касается лба, проверяя температуру, которой нет. Это страх, но не тот, что кричит о близкой смерти, а глубокий, вязкий, как тёмная вода, в которой не видно дна. Страх неизвестности. Второй провал подряд, и теперь всё запуталось в клубок, который она не может распутать. Что дальше? Куда идти? Как выбраться?

Она оглядывает зал ресторана, но Эрика нигде нет. То ли он покинул здание, то ли затаился где-то внутри. Астарта стискивает кулаки, ногти впиваются в ладони. Искать его здесь — самоубийство. Он знает её имя, лицо. Если он решит сдать её властям, то скоро сюда нагрянут защитники правопорядка с дубинками и наручниками, готовые увести её в камеру без лишних вопросов. Эрик мог сообщить о ней с самого начал, и каждая секунда промедления сжимает петлю на её шее. Надо уходить, пока есть шанс.

Она пробирается к гардеробу, стараясь не бежать, чтобы не привлечь внимания. Зал гудит голосами, кто-то смеётся, кто-то звенит бокалами, но ей кажется, что все взгляды устремлены на неё — осуждающие, любопытные, подозрительные. Астарта снимает свою ветровку и накидывает на плечи. Руки дрожат, пальцы плохо слушаются, когда она застёгивает молнию до половины. Она выходит на улицу, и вечерний воздух обволакивает её — влажный, с привкусом пыли и бензина. Улица перед рестораном почти пуста: редкие прохожие спешат по своим делам, вывеска «Фатум» бросает жёлтые отблески на асфальт, где-то вдалеке шуршат шины машин. Астарта срывается на бег, не оглядываясь, чувствуя, как ветер хлещет по лицу. Она добегает до супермаркета, забирает свой рюкзак, перекидывает его через плечо и замирает. Дальше — пустота. План отсутствует.

Она идёт от супермаркета, не выбирая направления, просто шагает вперёд, чтобы не стоять на месте. Улицы сменяют друг друга: узкие переулки с мусорными баками и граффити на стенах, широкие проспекты с фонарями, что отбрасывают длинные тени, спальные районы с редкими огоньками в окнах. Мысли кружатся, цепляясь друг за друга. Босс велел не звонить — но что, если это был намёк на крайний случай? Она представляет, как набирает номер, как её голос дрожит, объясняя провал. Что он скажет? Выговор? Угрозы? Или просто молчание, за которым последует что-то хуже? Босс не прощает ошибок, особенно таких. Но что делать? Денег не хватит на билет домой — девятичасовой перелёт через океан стоит куда больше, к тому же, у неё с собой только поддельный паспорт, который могли вычислить. Даже на ещё одну ночь в дешёвой квартире не хватает. Она рассчитывала на оплату за заказ, как всегда, но теперь это призрак, растворившийся в воздухе. Пересечь границу без документов — тоже не выход. Её схватят, особенно если Эрик заявил властям. А он мог. Или не мог? Почему он поступил так странно?

Астарта останавливается у фонарного столба, облокачивается на него, чувствуя холод металла через ткань ветровки. Мысли о ресторане возвращаются, как заноза. Эрик вытащил её пистолет, спрятал у себя, но не закричал, не указал на неё, не устроил сцену. Он мог бы поднять шум — «человек с оружием!» — и десятки людей бросились бы к выходу, а охрана вызвала бы подмогу. Но он ушёл молча, оставив её в растерянности. Знает ли он всё? Или только часть? Может, он играет с ней, выжидает, как хищник, что загоняет добычу? Астарта кусает губу, пытаясь сложить кусочки пазла, но они не сходятся. Жар в теле усиливается, голова тяжелеет, как будто кто-то налил в неё расплавленный свинец.

Шаг за шагом, улица за улицей, ноги сами несут её вперёд. Она не замечает, как оказывается у знакомого места — заброшенной многоэтажной парковки, что возвышается над районом, как бетонный скелет. Серые стены покрыты трещинами, окна зияют пустыми проёмами, ржавые балки торчат из перекрытий. Здесь всё пошло не так в первый раз. Она стояла на крыше, прицелившись из винтовки, но промахнулась. Теперь вокруг тишина — только ветер свистит в щелях, да где-то вдалеке лает собака, надрываясь в ночи. Астарта заходит внутрь, шаги отдаются гулким эхом в пустоте. Холод бетона пробирается через подошвы туфель, запах сырости заполняет лёгкие. Она достаёт кнопочный телефон из рюкзака, пальцы дрожат, пока она ищет контакт босса. Это её последняя надежда. Никто другой не ввяжется в её дела, слишком рискованно. Остаётся он, хоть от одной мысли об этом её выворачивает.

Глубокий вдох, попытка собрать мысли в кучу: что сказать, как оправдаться? Пальцем нажимает вызов. Гудков нет. Вместо них — холодный, механический голос: «Данный номер не зарегистрирован в сети». Астарта моргает, сердце пропускает удар. Звонит снова — та же фраза. Ещё раз, ещё — ничего не меняется. Может, связь? Первый этаж, бетонные стены, слабый сигнал — логично. Она цепляется за эту мысль, как утопающий за соломинку, и поднимается на крышу. Наверху ветер бьёт в лицо, волосы лезут в глаза, цепляются за очки. Она набирает номер снова и снова, но слышит только: «Данный номер не зарегистрирован в сети».

Это не связь. Номер удалён — боссом или кем-то за него. Он стёр себя из системы, будто его никогда не существовало. Астарта опускает телефон, чувствуя, как холод пробирает до костей. Босс знал. Или подозревал, что она провалит заказ во второй раз. Его слова — «после выполнения тебе позвонят», «это твой последний шанс» — теперь звучат как приговор. Она вспоминает базу: пустой кабинет, минимум мебели, готовность к быстрому уходу. Заказчик настаивал на винтовке, на дистанции, но потом её отпустили с пистолетом, будто это не имело значения. Всё складывается в страшную картину. Её подставили. Она — приманка, отвлекающий манёвр в игре, о которой ей не сказали. Роль, на которую она не подписывалась.

Сзади раздаются шаги — тихие, но уверенные. Один человек. Астарта прижимается к стене у выхода на крышу, прислушиваясь. Сердце колотится в горле, ладони потеют. Если это Эрик, она ударит и побежит. Астарта быстро завязывает волосы в тугой хвост, чтобы не мешали, и замирает, вглядываясь в тень лестницы. Шаги останавливаются ниже, не поднимаются. Надо уходить. Без оружия она не справится.

Лестница пуста. Астарта спускается, стараясь ступать бесшумно, но бетон крошится под ногами, выдавая слабый хруст. На пятом этаже шаги возобновляются — медленные, размеренные, будто кто-то прохаживается взад-вперёд. Она выглядывает из дверного проёма, прижавшись к косяку, и тут же прячется обратно. Это Эрик. Он стоит у окна, осматривая пожарную лестницу — ту самую, по которой она сбежала в первый раз. Сердце Астарты бьётся, как подбитая птица, рвущаяся из клетки. Он здесь, он следил за ней.

Пора уходить из здания. Но что дальше? Без денег, без оружия, без документов. Нет ничего. Она ощущает себя волком, загнанным в капкан, и вспоминает день из детства: серый зверь, тощий, за ним тянулся след крови, он отгрыз себе часть лапы, чтобы вырваться из ловушки. Астарта гналась за ним через лес с ружьём деда, ветки хлестали по лицу, дыхание срывалось. Волк упёрся в обрыв — отвесную скалу над рекой. Он скалился, рычал, но не нападал, зная, что проиграет. Астарта наступала, жалея его, но понимая, что надо добить, избавить от мучений. Она прицелилась, сняла предохранитель, но зверь прыгнул вниз сам, разбившись о камни. Сейчас она — этот волк.