Михаил слушал внимательно. Ему военная тема была не просто близка, но и интересна. Что мне ещё импонировало, брат Императора по-настоящему переживал за своё Отечество, и это было видно. Я предложил Михаилу присесть за отдельный столик и поговорить. Мы выбрали место в зале ресторана офицерского собрания. Что интересно к нам присоединились два офицера. Поручик Арсеньев Евгений Константинович и штабс-ротмистр Арапов Пётр Иванович. Брат Николая Второго видимо был дружен с ними. В дальнейшей беседе они принимали заинтересованность. Я говорил об анализе современной армии, и что мы непростительно отстаём от развивающихся стран.
— Иван Дмитриевич, вы хотите сказать, что сегодня наша армия не способна отразить натиск врага? — задал вопрос Арапов.
— Посудите сами, Пётр Иванович, боевые уставы устаревшие. Залповый огонь совсем анахронизм. А ведь военная наука не стоит на месте, как и технологии, да и не только военные. А это надо совершенствовать постоянно. На мой взгляд требуется обучать в том числе и офицеров. И тех, кто не желает совершенствовать свои умения, нужно отстранять от командования.
— Не слышат вас генералы, а то бы такой визг подняли, — засмеялся Михаил.
— Михаил Александрович, можно сколько угодно жить иллюзиями о непобедимости, да вот только разочарования будут горькими. Приведу вам пример. Отряд хунхузов напал на поезд министра путей сообщений. Знаете, каковы там были потери? Тридцать процентов. Солдата надо учить воевать, а это манёвры и стрельбы. Что может пехотный Ваня, который пришёл от сохи? Если не научить в первом же бою будут невосполнимые потери. А обученный солдат после боёв становится ветераном, ветераны способствуют обучению новых рекрутов. А о флоте я совсем не буду говорить, чтобы не расстраиваться.
— А что с флотом не так, хуже, чем армия? — спросил Арапов.
— Учебные стрельбы не проводят, манёвры не ведут. Знаете, что по статистике процент накрытия целей один-два процента. Это значит из каждых ста выстрелов, только два попадают в цель. И это не только у нас. Англичане стреляют не лучше, хоть и считаются морской державой.
— Пожалуй. Брат не зря считает флот бездонной бочкой, и бесполезной, — хмуро произнёс Михаил.
— Иван Дмитриевич, а что скажите о Японии? — Некоторые офицеры поговаривают, что рано или поздно нам не избежать войны с ними, — вклинился в разговор Арсеньев.
— Так и есть, Евгений Константинович. Япония уже два года активно модернизирует армию и флот. В чём кстати их активно финансируют англичане и американцы. Японцам необходимы жизненные пространства, они обязательно замахнуться на Корею и Китай. Думаю и нас ждёт война с ними года через три четыре. Знаете ли Дальний Восток хорошая приманка для японцев. А мы с таким подходом, как сейчас, будем точно не готовы.
— Ну уж японцев мы разобьем пренепременно, — заявил Арсеньев.
— Не стоит недооценивать противника. Японцы очень самоотверженные воины, на смерть идут легко. Я уже столкнулся с ними в Маньчжурии. Кстати, тот же Алексеев положительно относится к новинкам в армии и флоте. Именно он помог нам протолкнуть новую тактику глубоких рейдов по тылам противника.
— А мне, кажется, громить тылы это знаете ли не несёт геройства, — возразил Арапов.
— А в войне нет совсем никакого геройства. Война — это кровь, грязь, вонь и боль. Что касается тылов противника. Без тыловых коммуникаций, противник не может воевать. Войскам нужно есть и нужны боеприпасы. Парализуя тылы, мы оставляем врага без снабжения. А штабы? Ведь штабное командование тоже находится в ближних тылах. Захватить штаб — это оставить войска без руководства, а значит разгромить их будет проще, — ответил я ему на его спич.
Арапов не ответил, только искоса посмотрел на мои награды. Постепенно по мере разговора офицеры соглашались со мной, что модернизация необходима. В глазах Михаила я увидел огонь азарта. «Этот точно будет заниматься армией» подумалось мне. Вскоре к нам за столик стали присаживаться ещё офицеры из молодых. Дискуссия затянулась до трёх ночи. Немного посплетничали и об убийствах Великих князей, здесь я был только слушателем. Основная мысль убийств сводилась к покушениям революционеров бомбистов.
Вернуться в арендованный дом мне удалось ближе к утру. Проснувшись после десяти, я заказал завтрак и газеты у управляющего домом. В газете обнаружил объявление, в том числе с номером телефона, по которому можно связаться с Зубатовым. Не долго размышляя, я решил подключиться к существующей линии. Удалось приобрести микрофон и наушник для телефонной связи, ну и провод естественно. Подключился к почтовому отделению, а провода вывел на чердак соседнего дома. На следующий день после подключения, набрал номер абонента и попросил соединить меня.
— «Слушаю», — отозвался приятный мужской баритон.
— «Я по объявлению, которое вы дали в газете».
— «Как мне вас называть, представьтесь?» — спросил Зубатов, это был именно он.
— «Сергей Васильевич, называйте меня Оракул. Я подтверждаю события, которые описаны в письме».
— «Мы могли бы встретиться?» — задал он вопрос.
— «Пока нет. Не вижу смысла. Смысл появится, когда власть начнёт действовать, чтобы избежать катастрофу».
— «Думаю, вы сгущаете краски», — усомнился Зубатов.
— «Последний рубеж будет во время японской войны. Потом будет очень сложно остановить падение империи в пропасть».
— «Вы не всё сообщаете», — продолжил Зубатов.
— «Если вы о смерти Великих князей и Рожественском. Скажу, что события изменить было нельзя».
— «В царской семье будут ближайшие смерти или убийства?»
— «Конечно. Кто-то умрёт от старости или по причине плохого здоровья. А кто-то по другой причине, например покушение. Когда вы поверите в предсказания, мы будем предупреждать о значимых действиях или событиях».
— «Ну а если эти предупреждения посчитают бредом сумасшедшего?»
— «Каждый выбирает свою судьбу сам. Императорская семья не исключение. Хотят что-то исправить — исправят. Ну, а на нет и суда нет. Кстати, Императрица в следующем году родит дочь. И хорошо, что не сына. Так как мальчик получает от матери наследственное заболевание, а именно гемофилию. Думаю, вы сами разберётесь, что это такое. Скажу только, что в ближайшие сто лет способа лечить эту болезнь не найдут».