Стоп! Что? Какой ярко синий? Я точно помню, что, когда я рассматривал себя в зеркало, цвет глаз был серо-голубой. Внешне я не показал, что удивлен. Дамы явно флиртовали со мной. Мой прошлый жизненный опыт говорил мне об этом.
— Князь, я могу вас попросить об одолжении? — спросила одна из сестёр, я заметил, как они загадочно переглянулись.
— Несомненно Анна Николаевна, — учтиво ответил я.
— Вчера… я кажется потеряла там, своё украшение не поможете мне его поискать, — она показала в ту сторону куда вчера её утащил похититель, и сёстры снова переглянулись.
Я ответил согласием и полной готовностью. Дарья Николаевна завела разговор с министром, а мы с её сестрой удалились, к вчерашнему месту действия. Отсюда нас не видели. Я хотел было спросить, что за украшение. В этот момент Анна Николаевна споткнулась, я подхватил её за талию. Она же, обхватив меня руками за шею, приблизила своё лицо к моему. Она дышала так, что у меня отпали всякие сомнения в её намерениях. Видимо прошёл откат её нервных переживаний. Мы наверняка оба не поняли, как слились в жарком поцелуе. От неудобной позы повалились на траву. Графиня и не подумала отпустить свои объятия, а наоборот ещё крепче притянула меня к себе. Она с жаром порывисто дышала. Ну а я… А что я? В моём новом молодом теле гормоны били фонтаном. Мы лихорадочно начали срывать с меня френч и амуницию, не прекращая поцелуи. Завалив её на спину, путаясь в её длинной юбке я оказался сверху. Её дыхание только добавило страсти нам обоим. И случилось то, что должно было случиться. Мой опыт будущего в таких утехах, позволил довести графиню до высшей точки наслаждения. Устав мы лежали обнявшись. В голове крутилась мысль «О времена, о нравы».
— Князь, в вас бушует дикая и животная сила. Я просто теряю голову, от близости с вами, — прошептала Анна Николаевна
Я промолчал, поглаживая её по спине. А она добавила.
— Жаль, что вы не живёте в Петербурге. Вам непременно надо перевестись в гвардию. Я могу помочь устроить. Кстати, моей сестре вы понравился не меньше, но я оказалась смелее, — графиня заулыбалась, довольная.
Пора было вернуться к остальным. Графиня сняла с себя цепочку с кулоном и показала мне, с пониманием, что мы искали именно это украшение, к счастью, нашли. Когда мы подошли к своим, все уже практически собрались. Графиня объявила, что мы нашли дорогую для неё вещь. А её сестра посмотрела на нас с явным сарказмом. Провозились еще какое-то время усаживая женщин на лошадей бандитов. То платье задирается, то неудобно. Но все же сборы закончились, и мы тронулись в путь. Поехали другой дорогой, ориентируясь по карте, чтобы сократить путь. Так и ехали медленно, дорога затянулась на пять часов. Все же после трёх часов пополудни прибыли на станцию. Переполох начался несусветный. Поезд министра стоял на путях, вот мы и проводили наших спасённых к вагону министра. Переполох с суетой надо видеть. В этой суматохе про нас как-то вдруг позабыли. Отрапортовав местному начальству, что письменный рапорт я пришлю позже, мы уехали к себе в расположение. Сотника с полусотней не было, ещё не вернулись из патруля. Отдав Буяна Семёну, я пошел в канцелярию сочинять рапорт и отчет по рейду.
Через два часа вернулись казаки. Урядники доложили о своих действиях.
— Значится узкоглазых мы догнали быстро, ну и посекли с налёта. Я оставил двух казаков с трофеями, велев им двигаться в расположение. Сами рванули на помощь четвертому взводу. На переправе через Сунгари взяли и этих. Решили за вами пойти, ночь правда нас застала, торопиться не стали снова по следу. В полдень нашли побитых лиходеев, встали опять на ваш след. Вот только кони уже устали. Вот так и возвертались по вашим следам. Убитых нет, раненых чуток, да там так, чуток царапины, шесть казаков пострадало. Трофеи взяли, да лошадей отловили четыре десятка, — доложил старший урядник третьего взвода Василий Астахов.
— Хорошо, сейчас идешь к писарю он всё с твоих слов пишет и мне сюда. Ступай.
В канцелярию зашёл вестовой и спросил разрешения пропустить статского советника, который приезжал накануне. Я дал разрешение пропустить его. В кабинет вошёл невысокий мужчина по возрасту за сорок, полноватый невысокого роста, тот самый что истерил накануне.
— Прошу прощения господин поручик, у меня к вам… — начал он разговор, но я перебил его.
— Хочу представиться, князь Иван Дмитриевич Багратион. Потому обращаться вы ко мне должны «Ваше Благородие», — решил я поставить на место слишком резвого советника, он смешался и полминуты думал, видимо решил продолжить.
— Статский советник Рябов Кузьма Петрович. Видите ли, князь… — но я снова прервал его.
— Если вам не удобно обращаться «Ваше Благородие», можете обращаться ко мне «Ваша Сиятельство». Дело в том, что мой род принадлежит к древнему, с королевскими корнями, роду. Я не думаю, что вы хотите нанести мне оскорбление, — советник завис, видимо в нём боролись противоречивые чувства или он не привык к такому обращению.
— Прошу прощения, Ваше Благородие. Если позволите у меня к вам конфиденциальный разговор, — он уставился в ожидании.
— С удовольствием вас выслушаю, — решил я смягчиться.
И советник довольно осторожно стал говорить о том, что мне нужно показать ситуацию по спасению министра в выгодном для нас и для них цвете. И предложил мне версию. Генерал-майор Дудинцев Пётр Афанасьевич, а также пяток полковников и подполковников, в том числе майор командир охраны, это видимо одна шайка-лейка, при прямом участии с пяток статских советников, обер-церемониймейстер, трое действительных статских советников, очень быстро организовали оперативный штаб, разработали план по спасению министра и фрейлин Императрицы, дали мне приказ, а я с казаками, причем мне ещё и пехоту хотели в помощь дать, внял, осознал, взял под козырёк. С храбростью и самоотдачей не жалея сил, и подков лошадей, выполнил приказ оперативного штаба. А бывалые, храбрые пехотинцы охраны, тем временем вели тяжелейший бой с бандитами в количестве тысячи сабель. Я сидел смотрел на него и офигевал. Нет понятно, что за спасение такой персоны прольётся целый водопад наград и «плюшек». И всем хочется не вазелином зад мазать, а очень даже погреть руки и показать преданность и полезность Короне. М-да.
— Скажите, уважаемый Кузьма Петрович, из того, что вы наговорили я увидел полезность для ВАС, а в чем полезность для НАС? Если я буду придерживаться вашей версии, — задал я вопрос.
— Ну как же, Ваше Светлость. Вас и ваших казаков наградят. А его Высокопревосходительство генерал-майор Дудинцев окажет вам протекцию, замолвит слово перед министром. Он сдружился с фрейлинами, а они могут составить протекцию службы в гвардии. Наверняка вам хочется попасть в гвардию. У генерала есть связи на самом верху, скажу больше он с знаком с Великими князьями. Ваша карьера взлетит вверх, — старательно перечислял советник.
— Вы предлагаете указать тысячу хунхузов? Мы сдали пленного японского лазутчика, он может дать другие данные, — усомнился я.
— Ну что вы, Иван Дмитриевич? Во-первых, хунхузов никто не считает, во-вторых, японский лазутчик убит. Он оказал сопротивление напал на офицеров, и они его убили.
Ну кто бы сомневался. Я поражался продуманности паркетных офицеров. Наверняка япошку просто грохнули, чтобы не наговорил лишнего. Я решил не торопиться с ответом.
— Уважаемый, Кузьма Петрович, сегодня вечером с патрульного рейда вернётся мой непосредственный командир подъесаул Валов, я всенепременно доложу ему обо всех пожеланиях генерал-майора. Думаю, что завтра до обеда он даст ответ.
На этой ноте статский советник отбыл, по всей видимости недовольный моим ответом. Я решил сегодня рапорт не писать, приедет сотник, потом напишу.
Глава 5
Июнь 1900 год. КВЖД. Станция Чанчунь
На станции Чанчунь в тупике стоял поезд министра путей сообщений. Один из вагонов был оборудован для генерал-майора Дудинцева Петра Афанасьевича, в вагоне, в рабочем кабинете перед генерал-майором стоял статский советник Рябов.