— Князь, вы не можете отказать в нашей просьбе ещё сыграть. Очень просим, — поторопилась сказать Анна Николаевна и сестра поддержала её.
Присев возле инструмента снова задумался. Пожалуй, песни группы «Белый орёл» вполне будут в тему. Я тронул клавиши и начал песню «Как упоительны в России вечера».
После песни у некоторых гостей были задумчивые лица. Я посидел с минуту помолчал и тронул клавиши, а решил спеть из репертуара Малинина в будущем «Дай Бог». Эх простите меня будущие поэты и музыканты. Но вы люди талантливые надеюсь у вас будут и другие стихи и песни.
Закончив мелодию, кое-что пришлось переделывать на ходу в соответствии со временем. Я встал и кивком головы поблагодарил гостей за аплодисменты, а сам отошёл от инструмента. Место у инструмента занял местный музыкант и заиграл какую о музыку похожую на вальс. Стоя у раскрытого окна, в помещении становилось жарковато, я увидел, как возле фрейлин собралась группа молодых женщин, они о чем-то разговаривали. А потом трое из них направились ко мне, среди них была Дарья Николаевна.
— Князь, не будите так любезны, сказать нам что это за произведения, и кто автор, — обратилась графиня ко мне.
Выдавать себя за автора не хотелось и сказать правду невозможно.
— Один знакомый написал, сейчас его нет, а известности он не искал, — попытался отговориться я.
— Князь, вы ведь не откажите мне написать стихи и ноты? — спросила графиня.
— Непременно, Дарья Николаевна, завтра к вечеру пришлю с нарочным, — успокоил я её, думая, что придется сегодня всё записать, а то завтра я уеду в Харбин.
Окончания вечера дожидаться не стал, поблагодарив Хилкова и фрейлин за прекрасный вечер откланялся и ушел. На прощание получил наказ обязательно посетить сестёр, как только появлюсь в столице. Конь мой остался возле поезда, но коляску брать не стал, прогулявшись по вечернему Чанчуню. Уже через полчаса я был в расположении сотни. Перед сном успел записать стихи и ноты, исполненных композиций на вечере. А ночью мне снился сон с историческими датами различных событий в России и за рубежом.
Проснулся не выспавшимся, сделал зарядку во дворе, что привело меня в более рабочее состояние. В той жизни у меня был пенсионный возраст, а здесь попав в молодое тело, ощущал себя необычно. Как будто жизнь во мне извергается фонтаном, и я впадаю в неконтролируемую радость. Возможно так сознание привыкает к молодым гормонам. Взглянув в зеркало, обнаружил, что цвет глаз скорее серо-синий. Вот еще странность, надо понаблюдать отчего глаза меняют цвет в оттенках. Умывшись, велел Семёну вызвать урядников. Сотник ещё не вернулся. Когда старшие урядники подошли, дал распоряжение.
— Меня на разводе не будет. Составите несколько групп дозоров с короткими маршрутами. Учебные стрельбы не проводить. Оставшемуся личному составу находиться в готовности, мало ли что случиться. Исполнять!
Забрав груз и десяток казаков выдвинулись на станцию к поезду.
По прибытию в Харбин отправил урядника Мелехова решать наши вопросы с грузом оружия, а сам поехал в железнодорожные мастерские. Там нашел Рыкова. Фёдор Лукич меня порадовал, приготовил приборы бесшумной стрельбы, ПБС для револьверов. Получилось вполне прилично, немного тяжелее чем там, в прошлой жизни, но терпимо. И он успел сделать детали к «Маузерам». Тут же на месте собрали уже с новыми деталями. На заднем дворе мастерских я сделал пробные стрельбы из модернизированного оружия. А что, с тридцати метров попадание довольно меткое. Есть правда разброс, но ничего потренируемся, а там и мастерство придет. Тут же договорился с оставшимися Маузерами, благо я их захватил с собой.
— Быстро не получится, точно дней десять провожусь, хоть и помощников привлеку обязательно. Восемнадцать штук не шутка, — проворчал Фёдор Лукич.
Но сговорились, думаю он ворчал только для порядка. Я отсчитал ему аванс в размере половины, и мы попрощались. Посмотрел на часы, в госпитале обед. Появилась мысль прежде, чем проведать Григория, имеет смысл заглянуть к мадам Элизе, гормоны мать их, не дают покоя. Все-таки молодость — это здорово хоть и хлопотно.
Часам к четырём я приехал в госпитальный приют. Лошади казаков уже стояли здесь, а вот казаки видимо с другой стороны здания, там, где окно Григория. Спешившись, вошёл в приют, и увидел Ирину Ивановну. Я прикупил сладости к чаю для сестёр милосердия и поздоровавшись передал ей.
— Ну что вы, Иван Дмитриевич, не стоило беспокоиться, — застеснялась она, даже щёки порозовели.
— Берите, берите, Ирина Ивановна, за ваши старания к больным и раненым это такая мелочь, — успокоил я её.
— Иван Дмитриевич, а вы сегодня попоёте песни? — спросила и сконфузилась, но тут же торопливо добавила, — Вы знаете какое сильное благотворное влияние на больных оказывает? А я сейчас с Романом Исидоровичем договорюсь насчёт инструмента.
Вот как отказать женщине с такими просящими глазами? Я согласился, и Ирина пошла быстрым шагом по коридору. Задержав взгляд на её спине и том, что пониже, чертыхнулся. Вот ведь только что из борделя, а взглянул на приятные формы — организм практически готов. Вздохнув, я вошёл в палату Григория. Мой побратим не спал и явно обрадовался посетителю. Он закидал меня вопросами о сотне. Особенно его интересовало приключение связанное с спасением Хилкова. Рассказал, конечно, хотя без пикантных подробностей с графиней.
— Ну ты брат выдал! Что угодно готов заложить, но ждет тебя «георгий» или золотое оружие, а скорей всего и то и другое, — искренне радовался Гриша.
Он бы ещё не известно сколько времени разглагольствовал на эту тему, но я прервал его, показав ему револьвер с глушителем.
— Расскажешь, что это такое? — заинтересовался он, рассматривая ПБС.
Объяснив для чего и как пользоваться, решил показать. Взглянув в окно, я увидел, что до ближайшего забора на линии прицела никого нет. Хотя казаки стояли рядом с окном. Вскинув наган сделал три выстрела. Хлопки, конечно, были, звук остался в палате, даже казаки не услышали или не поняли. Григорий с изумлением снова стал рассматривать оружие с насадкой.
— И как тебе такое в голову пришло? А главное зачем? Хотя подожди, в разведке такая штуковина ой как пригодиться сможет, — понятливо заулыбался он.
— Именно, Гриша, можно нож кинуть, а можно и стрельнуть, чтобы шума не поднимать. Я, кстати, на тебя один сделал. И ещё кое-что, — достав маузер, я рассказал о стрельбе очередями или одиночными и что ему один экземпляр во владение попадает.
Григорий ещё некоторое время изумлялся моей сообразительности. Но вдруг спросил.
— Такое тоже оттуда? — и показал пальцем в верх, после моего кивка добавил, — Чудны дела твои Господи.
— Я тебе гостинцев привез, а в пекарне оставил заказ и денег заплатил. Так что ты когда завтра привезут пироги, на следующий день сам говори, что тебе надобно. И не стесняйся, поправляться тебе надо, скоро нас ждут серьёзные дела — инструктировал я его, мой названый брат промолчал, но посмотрел задумчиво.