— Фёдор Лукич Рыков, мастер в ремонтных мастерских, — ответил он белее доброжелательно чем мне показалось вначале.
— Фёдор Лукич, мне рекомендовали вас как хорошего мастера, и у меня к вам просьба, ну или предложение, требуется сделать кое-какие детали. Сможете? И у меня просьба, обращаться ко мне по имени отчеству, — и я достал эскизы и показал ему.
— Интересно, интересно. Пройдёмте ко мне в каморку, — мастер явно заинтересовался, в каморке разложил эскизы на столе с минуту рассматривал их и вновь обратился ко мне.
— Иван Дмитриевич, а куда эти детальки пойдут?
— Нужно модернизировать это оружие, — достав «Маузер», я разобрал его и показал какие детали под замену, а что просто подделать, в том числе сделать магазин под патроны съёмным, и магазины должны быть на двадцать пять или тридцать патронов, расположение патронов в магазине двухрядное.
— Вы имеете инженерное образование? — поинтересовался он.
— Нет, но интерес проявляю. Что скажете?
— Интересно. Потребуется сортовая сталь, оружие как никак. У меня есть кое-что в запасе, должно подойти, — мастер продолжал в раздумье смотреть, то на эскизы, то на детали пистолета.
— Сделаю, Иван Дмитриевич. Стоить это Вам будет пятьдесят рублей. Через три дня можете забрать, — он посмотрел на меня вопросительно.
— Мне нужно сейчас два комплекта. И вот еще такую деталь на револьвер, — достав эскизы прибора бесшумной стрельбы, а именно ПБС, я подробно рассказал, что мне требуется, не забыв упомянуть что прибор не должен быть тяжёлым.
Мастер несколько минут раздумывал, смотрел на эскизы, вертел револьвер, снова смотрел на эскизы.
— Такая работа будет стоить тридцать рублей, — выдал он свой вердикт.
— Хорошо, меня устраивает. Этих приборов потребуется тоже два комплекта, — согласился я, и отсчитал мастеру сто шестьдесят рублей.
— Через десять дней сможете забрать.
Мы попрощались довольные друг другом. Я оставил два «Маузера» и оба револьвера, поэтому закрыв клапан пустой кобуры отправился на выход из мастерских. Время у меня было, и я решил проведать Григория, сев в седло Буяна направился к госпитальному приюту. По дороге мне попалась булочная и я прикупил пирожных и конфет для медсестер и доктора, для Григория взял пирог с мясом.
Через полчаса подъехал к приюту. Григорий не спал, заметно мне обрадовался.
— Как там? Вы наверно всех хунхузов распугали? — засмеялся он.
— Гоняем понемногу. Гриша, может тебе чего надо, из еды например? — участливо спросил я.
— Да нет. Всё есть. Если что закажу завхозу привезёт. Не беспокойся.
— Персонал говорит, что ты уверенно поправляешься, — упс, подумал я, словечки осторожно надо применять, так как Григорий удивленно приподнял бровь
— Ты сюда по службе или… — видимо он решил не заострять внимание на незнакомом слове.
— Мы банду хунхузов уничтожили, вот трофеи привезли. Степан с купцами сговаривается. Я, кстати, две новенькие винтовки «Манлихер» прибрал для тебя и себе, патронов хороший запас. А то с револьвера только мух пугать на большом расстоянии, сегодня пристреляю обе.
— Неплохо. Слушай, Ваня, я тут всё думал над твоими словами. Нет, ты не подумай. Как скажешь, так и сделаем. Но как-то мистикой попахивает, так мне кажется — задумчиво произнес он.
— Ты, Гриша, сейчас об этом не думай, поправишься, вот там мы с тобой все и обсудим. Нам ведь обоим отпуск положен после ранения. Так что время будет у нас с тобой поговорить.
Мне вдруг захотелось сделать что-то приятное этому потомственному казаку, который готов за меня хоть в огонь, хоть в воду. Сказав, что сейчас вернусь, я отнес Ирине Ивановне конфеты и пирожное, спросив нельзя ли найти гитару.
— У Романа Исидоровича есть, он иногда поигрывает, вот только разрешит ли, — она ненадолго задумалась, а потом махнув рукой решительно вышла.
Вернулась Ирина через минуту неся в руках совсем недурственную гитару, правда семиструнную. И уже через минуту мы были в палате Григория. Я перестроил гитару на шесть струн. Играл я в прошлой жизни, научился ещё лейтенантом, певец из меня такой, что оперу не потяну. А в кругу друзей всем нравилось. Лишь бы слух и голос моего нового тела не подвели. Со словами «Это для тебя Гриша» я запел.
Петь получалось, да и голос у моего предшественника оказался неплохим. Руки тоже не подвели, аккорды ложились как надо. Закончив петь, я посмотрел на Григория и Ирину. У Григория начали поблёскивать глаза, а Ирина смотрела на меня взглядом домашнего лабрадора. И тут меня понесло.
Сам себе удивляюсь, любил я раньше попеть под гитару, но у предшественника голос был явно получше чем мой прошлый. Я огляделся. В палату потихоньку вошли другие сёстры милосердия, даже раненые, которые ходячие толпились у палаты. Народ, что называется подтянулся. У Григория сияла счастливая улыбка. Тут я вспомнил ещё одну песню «Ах судьба моя судьба» правда пели там дуэтом женским и мужским голосами, ну да где наша не пропадала. Но начать решил с другой. Задумавшись на несколько секунд, я вспомнил из прошлой жизни песню, которую любили в нашей семье «Берега», особенно в исполнении Александра Малинина, вот с неё я и решил продолжить.
Я снова огляделся, закончив песню. Женщины прикладывали платочки к глазам, а через открытое окно я увидел своих казаков и Степана, были ещё какие-то люди на улице. Стояла полная тишина, никто не хотел помешать песням.