Метрополис: читать начало книги онлайн

Глаза Иосафата ожили. Красные, воспаленные, они буравили Тощего.

– Если не хотите, чтобы я убил эту женщину, раз уж не сумел убить вас… отошлите ее прочь до моего приезда… – без всякого выражения тихо попросил он.

Тощий промолчал. Повернулся к выходу. Взял банковский чек, сложил его и сунул Иосафату в карман.

Иосафат не противился.

Впереди Тощего он пошел к двери. Там опять остановился, осмотрелся.

На прощание швырнул в комнату шапку Фредера и захохотал, безудержно, не в силах остановиться. Ударил плечом в косяк…

Потом вышел вон. Тощий последовал за ним.

VIII

Фредер нерешительно поднимался по ступенькам к Собору, он впервые шел этой дорогой. Хель, его мать, ходила в Собор часто. А ее сын там пока не бывал. И теперь жаждал увидеть его глазами матери и услышать то, что слышала она, Хель, услышать каменные молитвы колонн, у каждой из которых был свой особенный голос.

В Собор он вошел как ребенок, не благоговейно, хоть и не без робости, – готовый к смирению, хоть и без страха. Подобно Хель, матери своей, он слышал «Кирие элейсон» [9] камней, и «Te Deum laudamus», и «De profundis», и «Jubilate» [10]. И подобно матери, слышал, как «аминь» крестового свода венчало могучий каменный хор…

Он искал Марию, ведь она обещала ждать его на лестнице, но не находил ее. Бродил по Собору, где, казалось, не было ни души. Один раз остановился – напротив Смерти.

Смерть стояла в боковой нише – грозный, загадочный музыкант, вырезанный из дерева, в шляпе и просторном плаще, с косой на плече, на веревочной опояске песочные часы, и музыкант этот играл на косточке, как на флейте. Семь смертных грехов были ему свитой.

Глядя в лицо Смерти, Фредер сказал:

– Если б ты пришла раньше, я бы не испугался… А сейчас прошу: оставь меня и мою любимую!

Но зловещий флейтист словно не слышал ничего, кроме песни, которую играл на косточке.

Фредер продолжил путь. Вышел в центральный неф. Перед главным алтарем, над которым парил распятый богочеловек, он увидел на плитах пола распростертую темную фигуру – руки скрючены по бокам, лицо прижато к холодному камню, будто стремясь разверзнуть плиты. Фигура закутана в монашескую рясу, голова выбрита наголо. От плеч до пяток тощее, словно неуправляемое тело сотрясала непрестанная дрожь.

И вдруг лежащий резко выгнулся. Лицо – точно белое пламя, а в нем черные огни – два горящих глаза. Рука взлетела вверх, будто пытаясь закогтить распятие, парящее над алтарем.

И грянул голос, как голос огня:

– Я не отстану от Тебя, Господи Боже, коли не благословишь меня!

Гулкое эхо раскатилось среди колонн.

Сын Иоха Фредерсена никогда не видел этого человека. Но как только белопламенное лицо открыло ему черные огни глаз, понял: это Дезертус, монах, враг его отца…

Может статься, Фредер задышал слишком громко. Черные огни метнулись к нему. Монах медленно встал. Не говоря ни слова, простер руку, указывая на дверь.

– Отчего ты гонишь меня прочь, Дезертус? – спросил Фредер. – Разве дом твоего Бога открыт не для всех?

– Ты пришел сюда в поисках Бога? – прохрипел горячечный голос монаха.

Фредер помедлил. Опустил голову.

– Нет, – признался он. Но сердце его знало лучше.

– Коли ты не ищешь Бога, тебе нечего здесь делать, – сказал монах.

И сын Иоха Фредерсена пошел прочь.

Из Собора юноша вышел, как в трансе. Свет дня резко хлестнул по глазам. Измученный усталостью, изнуренный печалью, Фредер спустился по ступенькам и зашагал куда глаза глядят.

Рев улицы перекрывал все, он больше ничего не слышал, будто надел водолазный шлем. Он шел оглохший, словно меж толстыми стеклянными стенами. Мыслей нет, кроме одной, кроме имени любимой, чувств тоже нет, кроме тоски по ней. Зябко ежась от усталости, он думал о глазах и губах девушки с ощущением, очень похожим на блаженство.

[9] «Господи, помилуй» (греч.).

[10] «Тебя, Бога, хвалим», «Из глубины», «Возрадуйтесь» (лат.) – католические гимны.