– Может быть, он еще придет, – сказал Иосафат.
Фредер покачал головой.
– Он должен бы находиться здесь уже много часов. Если б его обнаружили, когда он уходил из Новой Вавилонской башни, то явились бы и ко мне, когда я стоял у машины. Странно думать, но, хочешь не хочешь, надо признать: он не пришел.
– В том костюме, который вы отдали Георгию, было много денег? – спросил Иосафат, осторожно, словно прикасаясь к больному месту.
Фредер кивнул.
– В таком случае неудивительно, что Георгий не пришел, – заметил Иосафат. И умолк – выражение стыда и муки на лице Фредера не позволило ему продолжить.
– Не хотите ли сесть, господин Фредер? – спросил он немного погодя. – Или, может быть, прилечь? Вид у вас очень усталый, смотреть больно.
– Нет у меня времени рассиживаться, а тем паче лежать, – отвечал Фредер. Прошелся по комнате, бесцельно, бессмысленно, останавливаясь, когда путь преграждал стол или кресло. – Дело вот в чем, Иосафат: я наказал Георгию идти сюда и ждать меня или весточку от меня… Шансы тысяча к одному, что Тощий, разыскивая меня, уже напал на след Георгия, и тысяча к одному, что он вытянет у парня, куда я его послал…
– Вы не хотите, чтобы Тощий вас нашел?
– Он не должен найти меня, Иосафат… ни за что на свете…
Иосафат молчал, он явно растерялся. Фредер смотрел на него с боязливой улыбкой.
– Как нам теперь раздобыть денег, Иосафат?
– Ну, для сына Иоха Фредерсена это не составит труда.
– Еще как составит, Иосафат, ведь я более не сын Иоха Фредерсена…
Иосафат поднял голову.
– Не понимаю, – помолчав, обронил он.
– Что же тут непонятного, Иосафат. Я порвал с отцом и теперь иду своим путем…
На мгновение бывший Первый секретарь владыки великого Метрополиса задержал дыхание, потом шумно выдохнул.
– Вы позволите кое-что вам сказать, господин Фредер?
– Слушаю вас…
– С вашим отцом порвать невозможно. Он сам определяет, остаешься ты у него или должен уйти. Нет человека могущественнее Иоха Фредерсена. Он как Земля. В отношении Земли тоже нет нашей воли. Ее законы всегда держат нас вертикально по отношению к центру Земли, пусть даже мы станем на голову… Коли Иох Фредерсен отпускает человека, тот все равно что лишается силы притяжения Земли. Все равно что падает в ничто… И отпустить Иох Фредерсен может кого угодно, только не своего сына…
– А вдруг, – отвечал Фредер, и говорил он теперь как в лихорадке, – вдруг человек преодолеет законы Земли?
– Утопия, господин Фредер.
– Для творческого духа человека не существует утопий, существует лишь «пока что не». Я твердо решил рискнуть. Я должен идти своим путем… да, должен! Пока что я его не знаю, но отыщу, потому что должен отыскать…
– Куда бы вы ни отправились, господин Фредер… я с вами…
– Спасибо! – Фредер протянул руку. Почувствовал, как ее схватили и крепко пожали.
– Вы же знаете, господин Фредер, да?.. – глухо проговорил Иосафат. – Вам принадлежит все… и я сам, и все, что у меня есть… Это немного, ведь я жил как безумец… Но на сегодня, на завтра и послезавтра…
Фредер покачал головой, не отнимая у Иосафата своей руки.
– Нет-нет! – сказал он, заливаясь краской. – Так новые пути не начинают… Нам надо найти другие средства… Это будет непросто. Тощий свое дело знает.
– Может, удастся привлечь его на вашу сторону… – помедлив, заметил Иосафат. – Ведь… как ни странно, он любит вас…