Фезеринг крепко обняла Мордью, что-то неслышно прошептав ей на ухо. Мордью не ответила, просто закрыла глаза и обняла Фезеринг в ответ.
Потом пришло время.
Мордью выпила.
Несколько секунд ничего не происходило. Мордью оглядела каждого из нас, недовольно скривив рот от вкуса эликсира. Она уже наполовину расправила плечи, когда её глаза страшно выпучились, и леденящий кровь крик сорвался с губ.
– Ванесса! – закричала Фезеринг, хватая Мордью за локоть, когда та опустилась на пол.
Крики продолжались, казалось, несколько часов. Мордью корчилась, царапая каменные плиты своими кроваво-красными ногтями, её рвало и тошнило.
Желудок скрутило от такого зрелища. Потому что, если это не сработает, вся боль будет напрасной.
А если сработает... мне тоже придётся через это пройти.
Лотти опустилась на стул рядом со мной и положила руку мне на плечо. Прежде чем тело успело даже вздрогнуть от неожиданной близости, а я смогла отбросить всю свою мирскую осторожность, я положила голову ей на грудь, едва сдерживая слёзы.
В конце концов Мордью успокоилась. Это было едва ли не хуже, чем крики. Я снова подняла голову.
– Ванесса? – прошептала Фезеринг, её голос дрогнул от страха.
Она не накрасила губы чёрной помадой, а её бело-серебристые волосы были собраны сзади в пучок. Её щёки порозовели, а в глазах застыло беспокойство. Я с трудом могла поверить, что это та самая девушка, которая так напугала меня, когда я впервые пришла в библиотеку Сестёр Милосердия.
Ещё через несколько мгновений ужасной тишины Мордью застонала, выходя из позы эмбриона, в которой застыла. Упираясь одной рукой в пол, она осторожно приподнялась, как будто её только что избили до полусмерти.
– Сработало, – пробормотала она. Затем её голос дрогнул от слёз. – Оно... сработало.
Фезеринг только простонала и обвила руками Мордью. Они заключили друг друга в долгие, дрожащие объятия.
– Почему вы так решили? – с любопытством спросила Хафса, прищурившись на неё, как на персонажа особенно загадочного уровня видеоигры.
– Я снова чувствую себя собой, – просто сказала Мордью, втягивая струйку соплей. – Это было так давно. Я почти забыла, как... Я почти забыла, но сейчас вспомнила. Это невозможно объяснить. Я просто... я — это я.
– Я следующая, – быстро сказала Хафса.
– Чью кровь ты используешь? – спросила я с любопытством.
– Я трахалась с барменом из "Трапезной", – она небрежно пожала плечами. – Ему это нравится гораздо больше, чем мне. Прошлой ночью он сказал, что любит меня, поэтому я сделала небольшой порез у него на руке, пока он спал. Разве не так же ведут себя самые обычные психопаты?
Смех вырвался у меня прежде, чем я смогла его остановить. Даже Мордью и Фезеринг слабо улыбнулись.
У Хафсы ритуал прошёл столь же мучительно, как и у Мордью: корчи, царапанье и рвота. Каждый леденящий кровь крик отдавался в моей груди.
Затем наступила тишина, и она открыла глаза, как новорождённый жеребёнок.
Она стоически кивнула, отряхиваясь:
– Блин, спасибо. Кровь Джорджа сработала. Должно быть, он действительно любит меня такой, какая я есть, – лёгкий кивок. – Бедняга…
Лотти сжала моё плечо, а затем высвободила руку. Я посмотрела на неё, а она посмотрела на меня, и между нами промелькнула тысяча невысказанных слов.
Мне хотелось поскорее покончить с этим.
Беззвучно она достала флакон со своей кровью из кармана толстовки. Она добавила ингредиенты из импровизированной аптеки, стоявшей перед ней, долила в неё настойки из цветов бузины, затем закупорила и хорошенько встряхнула. Она крепко сжала флакон в руке, а потом передала его мне.
Не позволяя себе роскошь колебаний или предусмотрительности, я поднесла флакон к губам и отпила.
А потом всё погрузилось во тьму.